Это моё тело

      Ви лежал на продавленном матрасе, уставившись в потрескавшийся потолок. В висках стучало, не ритм, а хаотичный барабанный бой, будто кто‑то колотил по черепу изнутри. Комната плыла перед глазами: неоновая вывеска за окном («K‑TECH: импланты со скидкой!») размазывалась в кислотно‑зелёный шлейф, а тени в углах шевелились, словно живые. — Вставай, тряпка, — голос Джонни резанул по нервам, будто бритва. — Ты уже двое суток валяешься, как дохлый киборг.       Ви сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Он его видел. Не как галлюцинацию, чётко, до мельчайших деталей. Джонни стоял у окна, скрестив руки, в своей неизменной чёрной кожаной куртке с потёртостями. Его серебристая кибер‑рука блестела в полумраке, а глаза два холодных огонька смотрели с презрением. — Ты не реальный, — прохрипел Ви, пытаясь сесть. Тело отозвалось волной тупой боли, будто его протащили по битому стеклу. — Ты просто…сбой в чипе. — Джонни рассмеялся звук, похожий на скрежет металла. — «Сбой»? — Он шагнул ближе, и Ви почувствовал ледяной сквозняк, хотя окно было закрыто. — Я память, которую ты блядь боишься. Я то, что ты пытался стереть, но не смог.        Ви дотянулся до тумбочки, нащупал блистер с таблетками. Руки дрожали так, что одна капсула выскользнула и покатилась по полу. — Даже это не можешь нормально сделать, — Джонни пнул капсулу носком ботинка. — Ты ничто. Жалкий ёбаный наёмник, который думает, что может управлять мной. — Заткнись нахуй, — Ви наконец проглотил таблетку, запив её тёплой водой из стакана, стоявшего рядом. Вкус был металлическим, будто он пил ржавчину. — Ты…ты просто ебаная программа. Огрызок кода.       Джонни резко наклонился, его лицо оказалось в сантиметре от лица Ви. Ви почувствовал запах озона и табака, абсурдный, но явственный. — Огрызок? — прошептал Джонни. — Посмотри на себя. Ты разваливаешься на части, а я единственное, что блядь держит тебя в сознании. Без меня ты бы уже давно стал овощем.       Ви попытался оттолкнуть его, но рука прошла сквозь призрачную фигуру. В тот же миг комната потемнела, а голос Джонни зазвучал уже внутри головы, перекрывая мысли: «Ты слаб. Ты всегда был слабым. Даже когда брал заказы, ты дрожал, как щенок. А я… я жёг корпорации дотла. Я был легендой. А ты — просто оболочка». — Нет! — Ви схватился за голову, пальцы впились в виски. — Ты не…ты не имеешь права!       Но Джонни уже не слушал. Его образ растворился, оставив после себя лишь эхо смеха и ощущение ледяной пустоты. Ви остался один, если это можно было назвать «один».       Он посмотрел на свою руку. На секунду ему показалось, что кожа стала прозрачной, а под ней мерцают провода и микросхемы. — Как блядь избавиться от тебя… — прошептал он, глядя на пустую тумбочку, где раньше лежал нож. — Как…       За окном неоновая вывеска моргнула, и на мгновение буквы сложились в слова: «SILVERHAND WAS HERE». Ви закрыл глаза. Это не кончится. Ви проваливался в сон медленно, как будто тонул в вязкой смоле. Веки налились тяжестью, дыхание стало ровным и глубоким, а последние отголоски реальности растворились в гуле, который теперь звучал не в висках он стал самим Ви.       Перед тем как окончательно отключиться, он успел почувствовать, как что‑то сдвинулось внутри. Не боль, не судорога скорее ощущение, будто в тёмной комнате кто‑то повернул выключатель.       Он очнулся резко, будто его выдернули из воды. Первое, что он осознал: он стоит. Не лежит на кровати, не валяется в полузабытьи. Он стоит, прямо перед зеркалом в ванной.       Холодная плитка под босыми ногами, тусклый свет лампы, запах хлорки и застоявшейся воды.       Ви поднял взгляд. В зеркале было лицо Джонни. Не его лицо. Не искажённое, не смешанное, чистое, резкое, с этой вечной ухмылкой и холодным блеском в глазах.                   Серебряная кибер‑рука лежала на краю раковины, пальцы слегка постукивали по фарфору. — Какого хуя?.. — голос Ви прозвучал хрипло, но не его голосом. Это говорил Джонни. Его губы двигались, его интонации, его сарказм. — Что ты хочешь сделать? — прошептал Ви, но слова вышли как эхо, будто он говорил откуда‑то издалека, из‑за стеклянной стены. Джонни в зеркале медленно повернул голову. Его глаза встретились с глазами Ви, но это были его глаза, его лицо, его тело. — Сейчас и узнаешь, — сказал Джонни, и его голос звучал не из зеркала, он звучал внутри головы Ви, как если бы сам Ви вдруг начал говорить чужим голосом.       Ви попытался пошевелиться. Ничего. Он был зрителем. Он чувствовал, как его собственные мышцы напрягаются, как пальцы сжимаются в кулаки, как тело делает шаг вперёд, но это не он управлял этим.       Джонни провёл рукой по лицу, медленно, будто пробуя кожу на ощупь. Затем усмехнулся. — Давно не был в этом теле, — сказал он, и в его тоне было что‑то жуткое, смесь ностальгии и злорадства. — Ты даже не представляешь, как оно… износилось.       Ви пытался кричать. Пытался бороться. Но его голос тонул в этом чужом сознании, как камень в омуте. Джонни наклонился ближе к зеркалу, его пальцы коснулись стекла. — Знаешь, что самое смешное? — он обернулся, будто мог видеть Ви внутри собственной головы. — Ты думал, что ты блядь тут главный. А на самом деле…ты просто ебучий пассажир.       Ви стоял, скованный параличом, наблюдая за разворачивающимся кошмаром. Джонни, наглый и бесцеремонный, управлял его телом, словно марионеткой. Руки Ви, ставшие вдруг чужими, стянули штаны, обнажая плоть, которую он всегда считал своей. Обхват, движение, и вот он, Ви, точнее, не он, а Джонни, дрочит. — Это блядь не смешно, Джонни! Прекрати! — отчаянно кричал Ви в своем сознании, но его голос тонул в какофонии чужих мыслей и похоти. Джонни уже не слушал. Он был поглощен властью, ощущением контроля над тем, что никогда ему не принадлежало.       Каждое движение, каждое ускорение было актом унижения, демонстрацией полного бессилия. Ви, грозный наёмник, легенда Найт-Сити, оказался запертым в собственной голове, беспомощным свидетелем того, как его тело используют для грязного самоудовлетворения. Он – пленник, а Джонни – палач его достоинства.       Жар нарастал, дыхание сбивалось. Ви чувствовал нарастающее отвращение, смешанное с ледянящим ужасом. Он не мог остановить это, не мог прервать позорную сцену. Он был лишь зрителем в театре абсурда, где главной декорацией была его собственная беспомощность, а актером, беспринципный призрак прошлого. Кульминация приближалась, и Ви знал, что после этого унижения он уже никогда не будет прежним.       Но Джонни не дал ему кончить. Он походил по квартире, и нашел секс-игрушку члена. Которую Ви прихватил с собой из борделя, когда выполнял задание. Так сказать, на память. И мгновение. И игрушка была уже в заднице Ви.       Ви почувствовал дрожь, пронзающую его тело. Сначала это было легкое покалывание, сосредоточенное внизу живота, но оно быстро нарастало, превращаясь в мощную, неконтролируемую вибрацию. Игрушка с механической точностью имитировала движения настоящего члена, и Ви, несмотря на все свои попытки сопротивляться, оказался полностью во власти этих ощущений.       Руки, которыми теперь управлял Джонни, двигались по его собственному члену, скользя вверх и вниз с дразнящей медлительностью. Каждый вздох Ви становился все более прерывистым, а тело извивалось в тщетной попытке вырваться из этого порочного круга. Сознание Ви словно плыло в тумане, отступая под напором захлестывающей его похоти.       Джонни наслаждался этой властью. Он чувствовал, как тело Ви дрожит под его контролем, как стоны вырываются из его горла помимо воли. Это было опьяняющее чувство, ощущение абсолютного контроля над другим человеком. Он знал точки, на которые нужно давить, места, которые вызывали мучительное наслаждение. И он использовал это знание в полной мере, доводя Ви до грани безумия.       Ви не выдержал, и кончил. А Джонни рассмеялся в его голове. Смех этот, резкий и металлический, эхом отдавался в черепной коробке, болезненно пульсируя с каждым ударом сердца. Тело, все еще дрожащее от остатков оргазма, казалось предательски слабым, безвольно распластанным на смятой простыне. Вязкая сперма, липкая и холодная, неприятно стягивала кожу на животе.       Джонни. Этот вечный демон, прижившийся в его сознании, неустанно отравляющий каждый момент жизни. Он всегда был рядом, ухмыляясь с темных уголков разума, шепча мерзости, подтачивая уверенность. И сейчас, когда Ви был особенно уязвим, Джонни ликовал, смакуя его поражение.       Неужели все, что он делает, обречено на провал? Неужели он действительно настолько жалок, как утверждает этот проклятый голос? Ви попытался отмахнуться от этих мыслей, как от надоедливой мухи, но они были настойчивы, липкие, словно паутина. Он попытался вспомнить что-то хорошее, светлое, но в памяти всплывали лишь обрывки разочарований, неудач, провалов.       Он отвернулся, уткнувшись лицом в подушку, пытаясь заглушить смех Джонни, сжечь его в собственном отчаянии. Но смех становился лишь громче, настойчивее, пока не заполнил собой все пространство, превратившись в оглушительный рев. Ви почувствовал, как по щекам потекли слезы – горькие, унизительные слезы поражения. Джонни победил. Снова.