На разных частотах

Для всего мира Даня был солнцем. Взрывным, ярким, обжигающим. Его крики на арене — то самое легендарное «найс» — было топливом для Team Spirit. Для Мирослава Даня тоже был солнцем. Но в последнее время это солнце светило слишком громко. Всё началось после Катовице. Сначала это был просто легкий звон в ушах, который Мира списывал на усталость и дешевые наушники в отеле. Но к лету звон превратился в пульсирующую нить, которая натягивалась каждый раз, когда уровень децибел вокруг превышал норму. Врачи говорили что-то о «акустической травме» и «переутомлении слухового нерва», советовали покой и тишину. Но какая тишина может быть в жизни про-игрока? Особенно в команде с Даней. На очередном лане в Кельне Плахотя сидел за компьютером, вцепившись в мышку так, что побелели костяшки. В наушниках-капельках играла внутриигровая инфа, но сквозь неё, как раскаленное шило, пробивался голос Дани. — ХОРОШ! ЛЕЖАТЬ! — взревел Даня прямо ему в ухо после важного клатча. Мирослав невольно зажмурился. Мир перед глазами качнулся, а в висок будто вбили гвоздь. Он привычно сжал челюсти, сохраняя своё легендарное «лицо робота», но внутри всё кричало от боли. Каждый выплеск радости Дани отзывался в его голове физическим ударом. *** Вечером в отеле Мира сидел в абсолютно темной комнате, прижав к глазам холодное полотенце. На тумбочке стояла открытая пачка сильных обезболивающих. Тишина была единственным лекарством, которое он мог себе позволить. Дверь приоткрылась без стука. Даня ворвался в номер, как всегда, шумный, сияющий от победы. — Мир, ты видел, как я его на "А" поймал? Я просто... — Даня осекся, увидев скорченную фигуру на кровати. — Ой. Ты чего? Опять мигрень? Мирослав медленно выдохнул, пытаясь унять тошноту от резкого звука открывшейся двери. — Всё нормально, Дань. Просто устал. Выключи свет, пожалуйста. Даня замер. Его взгляд упал на тумбочку. Он подошел ближе, взял пачку таблеток и прочитал название. Это были не просто таблетки «от головы». Это были серьезные препараты, которые обычно выписывают при неврологических болях. — Мирослав, — голос Дани внезапно стал очень тихим. И это было страшнее всего. — Это что? — Это ничего. Просто голова. Иди спи, завтра важный день. — Не ври мне, — Даня сел на край кровати, и в его глазах отразился такой искренний, детский испуг, что Мирослав не выдержал. Он рассказал всё. О звоне, о боли, о том, что каждый его «фраг» стоит Мирославу новой вспышки мигрени. На следующий день команду было не узнать. Они вышли на сервер, но это была другая команда. Даня молчал. Он делал фраги, он забирал невозможные раунды, но после каждого убийства он просто смотрел в монитор. Его лицо было серым. Он не кричал, не хлопал по столу, не заводил трибуны. Он играл как тень самого себя. Без его энергии Spirit начали сыпаться. Драйв исчез, и дисциплина Мирослава не могла заменить тот огонь, который Даня обычно вбрасывал в игру. В перерыве между картами тренер пытался взбодрить Даню, но тот только качал правой рукой, не поднимая глаз. В подсобке, пока никто не видел, Мирослав схватил Даню за плечи и прижал к стене. — Что ты творишь? — прошипел он. — Я не могу, Мир, — Даня посмотрел на него, и в его глазах стояли слезы. — Я как рот открываю, я представляю, как тебе больно. Я не хочу быть причиной твоей боли. Лучше я буду молчать. Лучше мы проиграем. Мирослав почувствовал, как сердце сжалось сильнее, чем когда-либо сжимались его виски от шума. — Послушай меня, Данил. Ты — сердце этой команды. Если ты замолчишь, мы все проиграем. Моя боль — это моя проблема. Я выбрал быть здесь, я выбрал играть с тобой. Твой голос — это то, ради чего я вообще еще сижу на этом сервере. — Но тебе же плохо... — Мне плохо, когда ты такой, — Мирослав коснулся его щеки. — Мне больно видеть, как ты гаснешь. Пожалуйста, Даня. Кричи. Разорви этот зал. Дай мне ту энергию, ради которой я готов терпеть любой звон в ушах. На вторую карту вышел прежний Донк. Он взревел так, что, казалось, стекла в студии задрожали. Мирослав поморщился, чувствуя, как привычная игла втыкается в мозг. Но в этот раз он улыбнулся. Он надел специальные беруши, которые тайком купил ему перед матчем, и просто смотрел на этого шумного, невозможного парня рядом. Пусть у него болела голова. Пусть после матча ему снова придется лежать в темноте. Но пока Даня кричал, Мирослав знал: они рядом. И это стоило любой тишины в мире.