Похищение во благо.

***

Завершив последние приготовления, Мари проводила меня на третий этаж. Мы остановились в самом конце коридора перед массивной дверью из тёмного дуба. Её украшала та же искусная резьба, что и на дверях спальни, в которой я была — переплетённые ветви, напоминающие когтистые лапы или застывшее пламя. Служанка лишь ободряюще улыбнулась и бесшумно исчезла в тени коридора, оставив меня наедине с гнетущей неопределённостью. Я не спешила входить. Замерла на мгновение, впитывая окружающую роскошь, которая всё ещё казалась мне причудливым сном: живописные полотна в тяжёлых рамах, изящные напольные вазы с охапками свежих цветов и безупречная чистота, вдыхавшая жизнь в холодный камень стен. Взгляд скользнул к высокому стрельчатому окну в конце коридора. Снаружи уже властвовали густые сумерки. На самом горизонте, там, где небо сливалось с землей, едва теплились робкие огни какого-то города. Это лишь подтвердило мои догадки: мы определенно не в руинах замка Древарнов. Город вокруг их древнего логова давно обратился в прах, а значит, я оказалась в совершенно ином, тайном поместье. Занятно. Сделав глубокий вдох и расправив плечи, я коротко, уверенно постучала. Тяжёлая створка подалась на удивление легко, и я переступила порог. Кабинет встретил меня запахом старой кожи, дыма и хвои. Стены от пола до самого потолка были заставлены книжными полками, корешки которых тускло поблескивали золотым тиснением в свете камина. В центре комнаты возвышался массивный письменный стол из чёрного дерева, заваленный разными свитками, а на стене над ним висел огромный гобелен с изображением какого-то замка, незнакомого мне. Огонь в камине лениво лизал поленья, отбрасывая на стены причудливые, мечущиеся тени, которые казались живыми. Хозяин логова замер у панорамного окна. Его высокая, широкоплечая фигура с копной белоснежных волос казалась неподвижным изваянием на фоне темнеющего неба. Сложив руки за спиной, он угрюмо всматривался в стекло, которое в этот час превратилось в глубокое чёрное зеркало. В нём отчётливо, до мельчайших деталей, отражалось моё лицо. Он не оборачивался, но я чувствовала: он видит каждый мой жест. Что ему от меня нужно? Сначала темница, теперь — этот холеный лоск кабинета и приказ «привести в надлежащий вид». Я поймала своё отражение в оконном стекле. На фоне этого мужчины я казалась почти хрупкой, хотя природа наделила меня достаточно высоким ростом — едва ли не единственным наследством от отца, за которое я не чувствовала горечи. В этом изысканном платье я выглядела беззащитной жертвой, и, к моему ужасу, именно так себя и ощущала. Шёлк непривычно нежно ласкал кожу, а аромат драгоценных масел, втертых Мари в мои волосы, показался удушающе приторным. Я чувствовала себя вывернутой наизнанку, словно на меня нацепили маску, которая была мне велика. Я отчётливо чувствовала подвох, а мой инстинкт, отточенный годами выживания, буквально вопил об опасности. — Садись, — раздался глухой, почти звериный рокот. Я невольно вздрогнула от неожиданности. Взгляд метнулся по комнате: кресла, стулья, диван… — На диван, — раздраженно уточнил он, наконец оборачиваясь ко мне всем корпусом. Я подчинилась без возражений. Опустилась на самый край, сложив руки на коленях — покорно и неподвижно, как в детстве, когда замирала в ожидании очередного выговора или удара. Мужчина сел напротив. Пугающе холодный, отстраненный — такой, каким был первое время на нашей встрече внизу, пока я не вывела его из себя... Его нрав напоминал штормовое море: от слепой ярости до ледяного спокойствия за считаные секунды. Сейчас я понимала: лучше лишний раз прикусить язык. Мужчина внимательно рассматривал меня. Его взор был почти осязаемым; он изучал всё: крохотную родинку над моей губой, излом бровей, цвет платья, даже носки туфель, которые на меня нацепила Мари. Он словно пересчитывал мои кости, пытаясь понять, что за существо скрывается под этой свежей «упаковкой». Молчание затягивалось, становясь невыносимым. Оно давило на плечи, заставляя сердце испуганно колотиться о рёбра, пока, наконец, плотина моего терпения не рухнула. Гордость и затаенная обида вытолкнули слова наружу. — И что же господину дракону понадобилось от «бесполезного мусора»? — мой голос прозвучал неожиданно твёрдо, хотя внутри слега дрожало. — К чему был весь этот маскарад с нарядами? Дракон лишь слегка прищурился, и в рубиновой глубине его глаз мелькнуло сомнение. Он словно взвешивал на невидимых весах, стоит ли доверять мне правду или я всё ещё остаюсь для него лишь досадной помехой, не достойной серьёзных речей. — Раз твоя семья отказалась от тебя, а жизнь твоя не стоит в их глазах и ломаного гроша, — начал он равнодушно, — значит, отныне ты принадлежишь мне. Ты будешь работать на меня. Я иронично изогнула бровь, кончиками пальцев оправив подол тяжёлого платья. — В таком наряде? — мой голос прозвучал с лёгким вызовом. — У вас весьма специфическое представление о рабочей форме для прислуги, господин. Или «труд», который вы мне уготовили, подразумевает… нечто иное? Как только я оказалась в той комнате и на меня нацепили этот наряд, стало ясно: Вивьен не готовили к чистке каминов. Эти шелка и благовония предназначались для роли куда более двусмысленной. Дракон хмыкнул, и в этом звуке, похожем на сухой треск пламени, проскользнула тень невольного уважения. — Ты слишком проницательна для «отброса», — признал он, медленно поднимаясь с места. Мужчина вальяжно обогнул низкий столик, сокращая дистанцию. Его высокая фигура заслонила собой свет свечей, и на меня легла его тень — словно раскинутое крыло. — Ты права. Похищение Вивьен было жестом. Мир должен был содрогнуться, узнав, что истинный владыка этих земель жив. Я не жажду трона сам, но если он внезапно опустеет... - он выдержал секундную паузу. - мне не помешают верные союзники. Те, кто умеет управлять землями по праву крови. ..Ванстены, первые в очереди на престол, случись что с королевской семьей… Мужчина остановился всего в нескольких сантиметрах от меня. Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы не потерять из виду его горящие глаза. Дышать стало трудно — то ли от его подавляющей мощи, то ли от странного, колючего трепета, что не спеша разливался в груди. — Но есть и другая цель… — его голос легка понизился. — Мне нужен наследник. Дитя-полукровка, в чьих жилах сольётся герцогской крови и драконов. Наследник двух миров. Он усмехнулся — хищно, без тени стыда или ложного сострадания к моей участи. — Будь ты настоящей Вивьен, ты стала бы идеальным ключом к власти её семьи. Но и ты, как выяснилось, не совсем бесполезна. В твоём теле всё та же кровь Ванстенов. Горькая усмешка коснулась моих губ, пока внутри всё медленно покрывалось коркой льда. Вот, значит, какая роль была уготована Вивьен: стать не просто трофеем, а живым инкубатором, инструментом для закрепления власти. И теперь этот же приговор вынесли мне. Лишь потому, что в моих жилах та же проклятая кровь. Но я — не Вивьен. И её маску на себя, я больше примерять не намеренна. — Так вот каков ваш истинный замысел… — я посмотрела прямо в эти пугающие рубиновые бездны, не позволяя себе отвести взгляд. — Вы хотите, чтобы я подарила вам наследника? Неужели вы всерьёз полагаете, что это возможно? Я сделала паузу, давая словам вес. — Вы видели мои шрамы. Моё тело годами подвергалось истязаниям, которые едва ли совместимы с жизнью, не говоря уже о материнстве. Я сомневаюсь, что во мне осталось достаточно сил, чтобы выносить дитя. Тем более — от дракона. В комнате повисла душная тишина. Я знала легенды: В них говорилось, что драконы веками ревностно оберегали чистоту своей крови, не желая осквернять её связью с человеческим родом. Но порой случались исключения. Любовь и тяга не были чужды даже этим чешуйчатым существам, вот только цена такого чувства была высока. Человеческие женщины, вынашивавшие плод дракона, чаще всего умирали в муках ещё до того, как дитя видело свет. Маленькая жизнь внутри, наделенная древней яростью, просто выжигала мать изнутри. Выживали лишь единицы — те, чья плоть была крепка, а дух — несокрушим. — Если бы на моём месте была Вивьен, она бы не пережила родов, — добавила я, и это было чистой правдой. Сестра была хрупким оранжерейным цветком. — А я… я рискую погибнуть в тот самый миг, когда эта искра жизни только зародится во мне. Последнее было наглой ложью, которую я произнесла с самым безмятежным видом. Мужчина замер, впиваясь в меня душащим взглядом, словно пытался выжечь правду прямо из моего разума. Я прекрасно осознавала масштаб своего дара: моей магии хватило бы, чтобы защитить и себя, и плод от любого разрушительного влияния. Но «господину дракону» об этом знать не полагалось. Я не собиралась становиться сосудом для его амбиций и вплетаться в его генетические интриги. — Так что, увы, — я едва заметно склонила голову, позволив тени вежливой, почти сочувственной улыбки коснуться губ. — В этом вопросе я бессильна вам помочь. Впервые за весь день на его лице отразилась не холодная ярость и не сухой расчёт, а мимолетная, едва уловимая досада. Словно безупречный механизм в его голове только что наткнулся на непреодолимое препятствие. Это был уже второй его план, рассыпавшийся в прах при столкновении со мной. Я едва сдержала победное торжество. — Однако, — нарушила я затянувшуюся тишину, прежде чем он успел взорваться новым приступом гнева. — Как вы сами изволили заметить, я не обделена умом. Я заговорила тише, вкладывая в каждое слово всё достоинство, что у меня осталось. — И, смею заверить, я быстро учусь. Пусть я не гожусь на роль матери вашего наследника, это вовсе не делает меня бесполезной. Испытайте меня. Дайте любое поручение, самое опасное или грязное, — и вы убедитесь, я справлюсь с чем угодно. Теперь, когда я вдребезги разбила его планы, надеяться на снисхождение было глупо. Путь назад, в привычный сумрак темницы, был отрезан: там я бы могла сбежать, но теперь же я превратилась в свидетеля, которого проще стереть с лица земли, чем охранять. Я взмолилась ему о смерти в подвале, но сейчас, коснувшись кончиками пальцев свободы, я почувствовала, как во мне просыпается жадное, почти забытое желание жить. Умирать не входило в мои планы — не теперь, когда я вырвалась из удушающих объятий дома Ванстенов. Передо мной стоял выбор: пасть от его руки здесь и сейчас или выстроить новый щит, убедив этого зверя в своей полезности. Если он решит выслушать, я не стану для него послушной марионеткой. Я хотела быть пешкой, которая сама выбирает свою клетку на доске. И если когда-нибудь он действительно вернет себе трон — а в его триумфе я почему-то не сомневалась — роль верного соратника при таком правителе виделась мне лучшей участью из всех, что могла предложить судьба. — А то, чего я пока не знаю, — добавила я, позволив дерзкой, почти вызывающей полуулыбке коснуться моих губ, — я освою в кратчайшие сроки. Я стану лучшей в своем деле. К тому же… рискну предположить, что в этом облике мало кто способен распознать вашу истинную сущность. Я выдержала паузу, смакуя момент, и продолжила, внимательно следя за тем, как в его глазах разгорается опасный блеск: — Мою дорогую сестрицу «похитили», не так ли? Об этом уже известно всем. Вы могли бы явиться к Ванстенам в образе благородного избавителя. Бедняжка Вивьен сейчас томится под замком в своём особняке… Освободите её, и вы получите самую преданную поклонницу. Моя сестра падка на красивых и сильный мужчин, а вы, простите за прямоту, подходите под этот стандарт идеально. Дракон смотрел на меня с таким выражением, будто я только что предложила ему совершить нечто запредельно нелепое и грязное. — Вы могли бы войти в их семью официально, без крови и лишних тайн. Законный наследник при таком раскладе не заставил бы себя ждать. А я… — я хитро прищурилась, — я могла бы стать вашей сестрой. Или, если вам так угодно, дочерью. Взгляните сами: нас роднит хотя бы этот неестественно белый цвет волос. Весьма убедительная картина, не находите? В таком статусе мне будет куда проще появляться при дворе, собирать информацию и плести нужные вам сети. На званых вечерах я буду смотреться в роли вашей родственницы куда гармоничнее, чем в роли служанки. Тишина в кабинете стала осязаемой. В глубине алых глаз вспыхнуло отчётливое раздражение. Неужели перспектива стать моим «отцом» так сильно задела его непомерную гордость? А ведь идея была по-своему блестящей… — Ты станешь моей женой, — отрезал он, обрывая мои размышления. Воздуха в лёгких внезапно стало катастрофически мало. Я едва не задохнулась от возмущения и, поддавшись импульсу, резко вскочила с места. Будь он хотя бы на голову ниже, я бы с превеликим удовольствием припечатала свою макушку к его лбу, но сейчас перед моим носом высилась лишь его необъятная, обтянутая дорогим сукном грудь. На мгновение липкий холодный страх коснулся позвоночника, напоминая о его хищной мощи, но ярость оказалась сильнее. — Простите, что?! — мой голос предательски сорвался на высокую, почти истерическую ноту. — Но я же, кажется, предельно ясно выразилась: я не смогу подарить вам наследника! Это бессмысленная, абсурдная затея. И чем, позвольте узнать, вас не устроила идея с Вивьен? Она ведь куда изящнее и... функциональнее! Мужчина медленно склонился ко мне. Его движение было настолько властным, что я невольно отступила, пока подколенные ямки не встретились с краем дивана, и я не плюхнулась обратно на мягкие подушки. Он навис сверху, словно грозовая туча, и хотя голос его оставался ровным, в нём зазвучал металл, не терпящий возражений. — Всем известно, что у графа Варна нет ни сестер, ни дочерей. Статус жены избавит нас от лишних сплетен и наделит тебя полнотой власти в этих стенах. А когда твоя «милейшая» сестрица узнает, что ты не просто выжила, а купаешься в роскоши, любима и наделена небывалым влиянием… — его губы изогнулись в хищной, почти издевательской ухмылке, — как думаешь, Элиара, долго ли она сможет сдерживать яд своей зависти? Граф Варн… Это имя отозвалось в памяти глухим, тревожным эхом. Тот самый загадочный маг-отшельник, чья колоссальная сила охраняет границы королевства? О нём в столице шептались вполголоса: поговаривали, что он неприлично хорош собой, но ни одной светской львице так и не удалось заманить его в свои сети. Так вот под чьей личиной ты скрываешься, Дракон? Любопытно… В глубине сознания шевельнулось странное чувство: эта фамилия была связана с чем-то ещё, но сейчас я не могла ухватить ускользающую мысль. — Гениально… — я невольно усмехнулась, устало откидываясь на спинку. — Вы истинный стратег, господин дракон. Признаю, я бы и сама со временем пришла к такому решению. Я прикрыла глаза, на мгновение представляя эту сладостную, ядовитую картину. — Вы — великий маг, благородный спаситель двух дев, похищенных древним чудовищем. Одну, «истинную» невесту, вы возвращаете в лоно семьи… А во вторую — в меня, влюбляетесь без памяти с первого взгляда. Какая блестящая ложь! Идеальная ловушка. Я вновь посмотрела на него, и в моих глазах вспыхнул азартный огонёк. — Вивьен просто задохнётся от собственной желчи. Ведомая завистью, она пустит в ход всё своё очарование, чтобы соблазнить «героя» и отобрать у меня то, что, по её мнению, принадлежит ей по праву. И тогда — вуаля! — ваш наследник окажется у вас в руках без лишних усилий. Вслух рассуждала я. Мужчина хранил молчание, застыв напротив и пристально, почти болезненно наблюдая за игрой эмоций на моём лице. В его взгляде не было ни подтверждения, ни отрицания — лишь холодная, выжидающая пустота хищника, который уже расставил все капканы. — Что ж... — я сделала глубокий, рваный выдох, на мгновение опустив глаза, но тут же вновь вскинула голову, встречаясь с его кровавым, немигающим взглядом. — Я принимаю ваши условия. Я стану вашей женой. Но наш союз должен быть скреплен магическим контрактом. У каждого из нас ведь есть свои условия. Сердце пропустило удар, а затем пустилось вскачь — и это был не страх. В груди разгорался странный, почти болезненный азарт игрока, поставившего на кон последнюю монету. Сейчас мне нужно быть предельно осторожной: одно неосторожное слово, один неверный жест — и этот «граф» испепелит меня на месте, не оставив от моей новой маски даже горстки пепла. — С немедленным спасением Вивьен торопиться не стоит, — продолжила я, чувствуя, как мысли выстраиваются в чёткую, холодную схему. — Нужно выждать время. Месяц, не меньше. Пусть её отчаяние как следует настоится в тишине и безвестности. И когда она окончательно утратит надежду, вы явитесь в её заточение истинным героем. Мужчина медленно опустился в кресло, и я, наконец, перестала ощущать его подавляющее давление. Воздух в кабинете стал чище, но напряжение никуда не исчезло. — Я снова приму облик сестры, и мы эффектно вернёмся домой. О вашем «подвиге» затрубит всё королевство, — я хищно прищурилась, смакуя детали. — Вивьен займёт привычное место в свете — роль изнеженной жертвы и капризной красавицы ей необычайно идет. А следом вы официально объявите о нашей помолвке. Вот мы и придумали идеальный план, господин дракон. Я уже видела перед глазами перекошенные лица моих «родственников», когда они получат приглашение на свадьбу. Но больше всего меня будоражила реакция Вивьен. Она сойдёт с ума от ярости, когда увидит на месте сиятельной невесты меня — ту, кого она привыкла топтать ногами. Её зависть станет лучшим топливом для нашей игры; она ни за что не упустит возможности ошиваться подле такого мужчины, пытаясь «вернуть своё». — Ты придумала. Не мы, — процедил он с холодной, едва заметной усмешкой, в которой проскользнула искра интереса. — И что же, он вам не по душе? — я дерзко приподняла бровь, не отводя взгляда. Дракон коротко хмыкнул, и в этом звуке послышалось неохотное признание: — Весьма недурно. Признаю, в коварстве тебе не откажешь. Мужчина едва заметно кивнул, и, словно по волшебству, в дверях возник Абий. Получив лаконичный приказ, парнишка мгновенно растворился в тенях коридора. Спустя пару минут передо мной на столе уже лежал лист плотной, дорогой бумаги, а рядом — перо и чернильница. — Пиши свои условия. Затем я впишу свои. Разберём и закрепим печатью, — он смерил меня подозрительным, прищуренным взглядом, в котором сквозило привычное пренебрежение. — Ты вообще писать-то умеешь? Я на мгновение замерла, и эта пауза повисла в воздухе. По всем законам логики — не должна. Забитая девчонка-бастард, чья жизнь протекала в серой зоне между чердаком и кухней, просто не могла быть обучена грамоте. Но сейчас, стоя на пороге новой жизни, мне меньше всего хотелось множить мелкие, никчемные тайны. — Умею, господин дракон, — ответила я, выдержав его взгляд. — Слишком долго думала, — он слегка склонил голову набок, и прядь белоснежных волос упала ему на лоб. — Думала солгать или признаться? — Вы проницательны, — я коротко кивнула и уверенно взяла в руки перо. Ощущение гладкого черенка в пальцах вернуло мне остатки самообладания. — И где же ты постигла эту науку? — в его голосе не было сочувствия, лишь холодное любопытство хищника, обнаружившего у своей добычи неожиданно острые зубы. — Подслушивала уроки сестры. — коротко бросила я и обмакнула перо в чернильницу, наблюдая, как черный глянец впитывается в ворс. Он промолчал, и в этом молчании я не почувствовала ни одобрения, ни осуждения. Лишь тишина, прерываемая тихим треском дров в камине. Перо двигалось по плотной бумаге уверенно, оставляя за собой изящные, острые следы. Я вывела свои требования четко, без лишних прикрас: - По истечении срока действия контракта — щедрое денежное вознаграждение. - Дарование официального титула баронессы. Больше мне ничего не было нужно. Ни власти, ни земель. Только право носить собственное имя и крупица свободы, которую никто не сможет у меня отнять. Я отложила перо. Дракон молча взял лист. Тишина в кабинете стала почти осязаемой, пока он вчитывался в мои строки. Затем он придвинул бумагу к себе и начал писать. Его почерк был стремительным, агрессивным и острым — словно росчерки когтей на камне. Вскоре лист вернулся ко мне, и я пробежала глазами по его условиям: - Стороны обязуются не вмешиваться в личные дела друг друга без обоюдного согласия. - Жена беспрекословно подчиняется приказам мужа. - Жена обязана присутствовать на светских раутах и сопровождать мужа в высшем обществе, безупречно играя свою роль. - Жена обязуется докладывать мужу обо всех значимых событиях, слухах и сведениях, полученных в ходе её деятельности. Я бегло скользила взглядом по строкам, ожидая увидеть смертный приговор или перечень изощрённых унижений. Но условий оказалось меньше, чем я предполагала, и, признаться, они были куда мягче моих самых мрачных ожиданий. Ни один из пунктов не заставил моё сердце сжаться от страха. Я слишком долго была лишь вещью, бездушным инструментом в чужих, огрубевших руках. Здесь же… по крайней мере, эти руки были красивыми. — Меня всё устраивает, — произнесла я, удерживая лицо в маске абсолютного спокойствия. — Серьёзно? — он вскинул бровь, и в его низком голосе отчётливо прорезалась едкая, испытывающая насмешка. — Ни единого возражения? Неужели второй пункт о беспрекословном подчинении не вызывает у тебя насторожённости? Я встретила его взгляд, не позволяя себе даже моргнуть. — Сомневаюсь, господин, что вы сможете заставить меня совершить то, чего я ещё не пережила в своей жизни, — мой ответ прозвучал ровно, буднично, как констатация факта о погоде за окном. — Так что — да. Условия приняты. Он промолчал, но я успела уловить, как за его непроницаемым фасадом что-то дрогнуло. Мимолётная тень удивления? Или сомнение в том, что он действительно понимает, какая именно «добыча» попала в его когти? Даже если в его требовании подчинения скрывался намёк на интимную близость, это не вызывало во мне трепета. Вряд ли дракон в своей изощрённости сможет превзойти моих братьев. Те зверства, которые они вытворяли с моим магическим двойником… такое не привиделось бы в самом жутком бреду даже лютому демону. Я была готова к любой «работе». Если для выживания потребуется отнять жизнь — я сделаю это без колебаний. Чтобы выжить в этом мире, нужно уметь не просто вертеться, а танцевать на лезвии ножа. — Срок нашего союза… — медленно, словно пробуя слова на вкус, произнес он. — Один год — это слишком мало. Для столь «внезапной и пылкой» страсти, которую мы представим свету, это выглядит подозрительно. Два или три. — Остановимся на двух с половиной, — отозвалась я, чуть склонив голову набок. — Звучит… достаточно весомо, чтобы в легенду поверили, но не так долго, чтобы она успела стать для меня пожизненным заключением. Мужчина коротко кивнул. Он взял новый лист плотного пергамента и уверенными, хищными росчерками зафиксировал каждую нашу договорённость. Когда последняя точка коснулась бумаги, он прижал к листу массивный перстень-печать. Воздух в кабинете в то же мгновение сгустился, стал тяжёлым и терпким; запахло озоном и вековой, первобытной магией. Я взяла перо. Как только его кончик коснулся пергамента, чернила под моим дыханием словно обрели волю: они вспыхнули тусклым, тревожным багровым светом. Знак впитывался не просто в волокна бумаги, а в саму ткань мироздания. Магический контракт был скреплен. Теперь мы были связаны узами, которые невозможно разорвать без фатальных последствий для обеих сторон. Я почувствовала, как невидимая нить натянулась где-то в районе солнечного сплетения. Моя новая жизнь началась. --- — Итак, план таков, — заговорил он холодным, почти механическим тоном. — В двадцатых числах июля я «спасаю» Вивьен. И тебя вместе с ней. В августе я официально объявлю о нашей помолвке. До этого момента наделить тебя титулом я не смогу — это вызовет лишние вопросы. Но я пришлю тебе учителей этикета и прочей светской мишуры. Нам нужно придать тебе по-настоящему благородный вид. А за пару недель до церемонии мы устроим твоё «удочерение» какому-нибудь бездетному барону. — Слушаюсь, господин дракон, — ответила я, едва сдерживая торжествующую улыбку. Такой расклад меня более чем устраивал. Учиться? Это я всегда любила. К тому же, это открывало невероятные возможности для моей истинной цели — Академии. Пока одна «я» будет прилежно разучивать реверансы, мой клон сможет отправиться на учебу. Или наоборот. Вступительные экзамены неумолимо приближались — четвертое июля было уже не за горами. Конечно, мой изначальный план с имитацией смерти и перевоплощением в юношу был проще, но и нынешняя ситуация давала свои козыри. Будет чертовски сложно вести двойную игру под носом у дракона, но я справлюсь. Главное — ни при каких обстоятельствах не выдать свою истинную магию. Ни за что. — А я… действительно так остро нуждаюсь в уроках этикета? — спросила я с лёгким вызовом в голосе, расправляя плечи. — Неужели во мне нет ни капли аристократизма? Совсем? Мужчина тяжело вздохнул, и в его взгляде промелькнуло нечто среднее между усталостью и осуждением. — Ты пару часов назад, ничуть не смущаясь присутствия двоих мужчин, скинула платье и осталась в одном белье, — сухо напомнил он. — В твоих поступках нет ни грамма благородства. Я невольно хмыкнула, вспомнив выражение их лиц в подземелье. — Иначе вы бы не увидели моих шрамов… — Ты могла бы их вовсе не показывать, — парировал он, отворачиваясь к окну. — Но вы же всерьез собирались меня пытать, — напомнила я с ледяным спокойствием. — А после — выбросить на порог отцовского дома, как ненужную ветошь. Я обязана была доказать, что физическая боль для меня — пустой звук. И что запугать меня не получится. .............. Он хранил молчание. На этот раз пауза затянулась, становясь почти осязаемой, тяжёлой. Каэль смотрел на меня так, словно пытался разгадать устройство сложного и крайне раздражающего механизма. — Вдобавок ко всему, ты слишком болтлива, — наконец пробормотал он. — Тысяча извинений, господин дракон, — я чуть склонила голову, не в силах подавить торжествующую улыбку. Это маленькое противостояние начинало мне искренне нравиться. — Хватит. Оставь этот напыщенный титул. Зови меня просто по имени — Каэль. — Не имею права, — возразила я, вскинув брови. — Формально я ещё не ваша супруга, а мой нынешний статус едва ли выше положения комнатной собачки. Этикет, господин, суров. Он прищурился, и в его алых глазах промелькнула искра догадки. — Ты называешь меня «господином драконом» исключительно ради забавы, не так ли? Я отвела взгляд, не подтверждая, но и не отрицая очевидного. Моё молчание было красноречивее любых слов. — Ладно, — выдохнул он, сдаваясь. — Зови просто «господин». — Как прикажете, господин, — я покорно кивнула, наслаждаясь моментом. — Кстати, у вас очень красивое имя. И… внешность, признаться, тоже весьма впечатляющая. Это не может не радовать. Всё же куда приятнее подарить первый поцелуй вам, чем тому дряхлому старику, от которого за милю разило тленом и затхлостью. Внутри меня всё ещё мелко дрожало от пережитого ужаса. Воспоминание о том, как близка я была к алтарю с тем чудовищем, отозвалось тошнотой. Сейчас же я чувствовала колоссальное, почти пьянящее облегчение. — Я не собираюсь с тобой целоваться, — отрезал он, и его голос прозвучал как удар хлыста по ледяной глади. Холодно, резко, бесповоротно. — Неужели? — я состроила гримасу наигранного огорчения, приложив ладонь к груди. — А ведь всего несколько минут назад вы всерьез рассуждали о том, чтобы сделать меня матерью вашего наследника. Хотите сказать, что решились бы на это, даже не коснувшись моих губ? Какое вопиющее отсутствие романтики… Это просто жестоко. — Твой язык доведет тебя до беды. Ты можешь хоть минуту помолчать? — прошипел он. Каэль резко отвернулся к окну, но я успела заметить, как на его бледных скулах проступил едва заметный, предательский румянец. Какая прелесть. Великий и ужасный дракон смутился? — Простите, господин дракон… Ой, виновата. Просто господин. Видно, на этот раз я все же переступила невидимую черту. Воздух в комнате мгновенно похолодел. В следующее мгновение Каэль оказался рядом — стремительно, по-звериному быстро. Его пальцы сомкнулись на моей шее, не сдавливая до боли, но властно фиксируя. Я замерла, кожей чувствуя исходящий от него жар и мощь, которую он едва удерживал в узде. — Ты невыносимо болтлива… — прорычал он, и в этом низком звуке, казалось, отозвалось эхо рыка истинного зверя, запертого в человеческой груди. — Может, мне стоит просто вырвать твой длинный язык? Его пальцы на моей шее были горячими, почти обжигающими. Я замерла, кожей ощущая исходящую от него угрозу. Похоже, на этот раз я действительно перегнула палку… Стоит ли извиниться? Мысль мелькнула и тут же погасла, оставив горький привкус. С герцогом извинения никогда не работали. Моё раскаяние лишь раззадоривало его, даря чувство абсолютной власти, и удары сыпались ещё чаще, ещё больнее. Мой опыт выживания твердил одно: просто молчи. Сожми зубы и терпи, пока буря не утихнет. Я инстинктивно втянула голову в плечи, ожидая привычного удара, резкого окрика или новой вспышки ярости… Но ничего не произошло. Хватка ослабла. Каэль резко отстранился, словно само прикосновение ко мне стало ему неприятно. Он стремительно подошел к окну и замер, устремив взгляд в непроглядную темноту, подчеркнуто игнорируя моё присутствие. Его спина казалась каменной. — Иди, — бросил он через плечо. Голос был сухим и бесцветным. — Возвращайся в свои покои. Я не стала ещё раз искушать судьбу. Опустив глаза и стараясь унять дрожь в коленях, я бесшумно направилась к выходу. Ни единого слова, ни единого лишнего взгляда. Дверь за моей спиной закрылась с глухим щелчком, отрезая меня от пугающего хозяина замка. Лишь оказавшись в пустом коридоре, я позволила себе сделать первый за долгое время полноценный вдох. В полумраке коридора, прислонившись к стене, меня терпеливо поджидала Мари. — Госпожа, — с радушной улыбкой встретила она меня. — Вы ведь ещё не ужинали. Позвольте, я сопровожу вас к столу. А после, если у вас останутся силы и желание, я с радостью покажу вам особняк. Завтра же, когда вы окончательно отдохнете, мы могли бы прогуляться в саду у пруда — в это время года они по-настоящему чудесны. — Благодарю, — мягко отозвалась я, чувствуя, как липкое напряжение, сковавшее меня в кабинете, наконец начинает отпускать. Мари была удивительным человеком: её искренняя жизнерадостность и светлый взгляд действовали на меня исцеляюще, непроизвольно поднимая настроение. Мы вместе направились вниз по широкой парадной лестнице, чьи ступени глухо отзывались на наши шаги. Каэль к ужину не явился. Как шепнула мне Мари, хозяин редко покидает свои покои ради трапезы, предпочитая обедать в одиночестве за рабочим столом. Что ж, для меня это было даже к лучшему. Привычнее. За долгие годы в доме герцога я в совершенстве овладела искусством быть невидимой: есть молча, быстро и незаметно, словно меня и вовсе не существовало в пространстве этих роскошных залов. Однако здесь всё ломало мои представления о привычном. Когда мы вошли в столовую, я невольно замерла на пороге. Стол буквально стонал под тяжестью угощений. Блюда с сочным, исходящим паром мясом соседствовали с вазами, полными ярких, словно только что сорванных фруктов. Свежие овощи, пышный, ещё тёплый хлеб и изысканные десерты, от аромата которых кружилась голова… Я застыла в нерешительности. Никогда прежде я не видела такого изобилия, предназначенного для одного человека. И уж тем более — для меня. Там, в мрачном замке Ванстенов, я часами стояла у плиты, готовя яства для герцога и его законных наследников. Позже, если в котлах что-то оставалось, мы со слугами ютились на задворках кухни, наспех доедая объедки. Чаще всего мне не доставалось и этого — прочая прислуга не жаловала бастарда и не спешила делиться. Впрочем, я тоже была не промах и всегда находила способ не лечь спать голодной, так что жаловаться на судьбу не привыкла. Но сейчас… этот пир был накрыт только для меня. Глядя на всё это великолепие, я осознала, насколько зверски голодна. Казалось, я была готова опустошить все эти блюда за один присест.

***

После ужина Мари, верная своему слову, устроила мне небольшую экскурсию по особняку. Поместье оказалось на удивление светлым, пронизанным воздухом и величественной тишиной. Стены украшали полотна искусных мастеров, изящные колонны и античные статуи, замершие в безмолвном карауле. Интерьер выглядел безупречно гармоничным и продуманным до мелочей, но при этом дом не казался мертвым музеем — в нем чувствовалось биение жизни. Первый этаж занимал просторный холл, за которым скрывались кухни, прачечные и жилые помещения для прислуги. Здесь же располагался бальный зал для торжественных приемов, которые, судя по отсутствию суеты, не проводились здесь годами, и уютная гостиная. Второй этаж был полностью отдан под гостевые покои, и одна из комнат теперь принадлежала мне. Там же раскинулась внушительная библиотека и несколько кабинетов для официальных визитов. Третий этаж… он казался более личным, закрытым. Там находились спальня и кабинет самого Каэля. Остальные двери были заперты — вероятно, за ними скрывались комнаты для особых нужд или магических изысканий. Бродя по этим коридорам, я окончательно убедилась: это не замок Древарнов. Древние руины легендарной династии пропитаны совсем иной, тяжёлой магией, а планировка поместья «графа Варна» не имела с ними ничего общего. Вероятно, я попала сюда через пространственный переход в темнице — магия перемещения связывала два этих места воедино. Удобно, ничего не скажешь. Когда экскурсия подошла к концу и Мари проводила меня к дверям моей спальни, она вновь склонила голову в почтительном поклоне. Этот жест вызвал у меня внутренний протест — я всё ещё не чувствовала себя той, перед кем стоит преклоняться. Но я промолчала, сглатывая неуместное возражение. — Завтра к вам прибудут наставники, — негромко сообщила она. — До их приезда, если пожелаете, мы можем прогуляться по саду. — Да, это было бы прекрасно, — ответила я, стараясь придать голосу уверенность будущей госпожи. — Разбуди меня в девять. — Как прикажете, госпожа. Девушка шустро скрылась за дверью, оставив после себя едва уловимый шлейф лаванды. Я умылась, облачилась в тонкую ночную рубашку и, наконец, позволила себе упасть на кровать. Она была невероятно мягкой и уютной, словно я провалилась в пушистое облако. Этот день выпил из меня все силы. Череда событий, сменявших друг друга с пугающей скоростью, обрушила на меня лавину противоречивых чувств. Восторг мешался с ледяным ужасом, а надежда — с привычной настороженностью. От этого эмоционального диссонанса виски сдавило тупой болью, которая лишь усилилась, стоило мне коснуться подушки. Однако постепенно обволакивающее тепло и нежность пуховых перин начали утихомиривать бурю в моей душе. Вглядываясь в мягкие тени на потолке, я задалась вопросом: есть ли мне на что жаловаться? Напротив, судьба, кажется, впервые за годы проявила ко мне милосердие, пусть и в своей причудливой манере. Я больше не служанка. Да, я по-прежнему остаюсь лишь инструментом, вещью в чужой игре… но, возможно, на этот раз руки, держащие меня, не будут стремиться сломать. Впервые я позволила себе несмелую, почти запретную мысль: неужели побои действительно остались в прошлом? Неужели теперь мои шрамы — и те, что на коже, и те, что на сердце — получат шанс затянуться? Два с половиной года. Этого срока вполне достаточно, чтобы восстать из пепла. А после — долгожданная свобода. Я окончу Академию, исчезну, сменю имя. Быть может, под личиной юноши я стану наемником или стражем, а может, вернув истинный облик, затеряюсь в глуши, ухаживая за тихим садом. Я оставлю позади всё, что связывало меня с ничтожным существованием Элиары Ванстен. Это было чудо. Странное, искаженное, пропитанное запахом опасной магии и негласных угроз, но всё же — чудо. Я погасила светильник, погружая комнату в бархатистый сумрак, и поглубже укуталась в одеяло. Подушка пахла свежестью и покоем. Теперь моя жизнь превратится в сценическое действо, где я обязана исполнить свою партию безупречно. Аристократка. Покорная жена. Идеальная спутница. Я буду играть эту роль до последнего вздоха контракта. До того самого мига, когда распахнутся двери в мою новую жизнь. Главное — не пробуждать в Каэле зверя. Главное — просто остаться в живых. Пустяки… после всего, что я прошла, это кажется почти выполнимым. Уже на самой кромке сна, в тающей дымке сознания, передо мной внезапно вспыхнули знакомые зелёные глаза — полные тревоги и немого вопроса. Джимми… Наверное, он единственный в этом подлом мире, кто прямо сейчас прочесывает леса и дороги, отчаянно пытаясь отыскать мой след. Сердце кольнуло виной. Как же мне хотелось подать ему хотя бы крохотный знак, шепнуть ветром, что я жива! Но я не смела. Весь этот месяц, пока длится моё добровольное заточение в стенах особняка, мне жизненно необходимо оставаться тенью. Даже личина юноши из Академии — если судьба благоволит мне поступить туда — сейчас слишком опасна. Будет крайне подозрительно, если верный рыцарь, разыскивающий пропавшую Вивьен, вдруг явится в учебные залы и начнет вынюхивать правду там, где его не ждут. Лучше набраться терпения. Нужно дождаться момента, когда я официально выйду в свет в новом статусе. Тогда он всё поймет. Увидит, сопоставит факты и обязательно найдет меня… в этом я не сомневалась ни на миг. И тогда я снова смогу коснуться его ладони, почувствовать надёжное тепло его руки в своей. С этой светлой мыслью слабая, нежная улыбка тронула мои губы, и я окончательно провалилась в глубокий, безмятежный сон.