Похищение во благо.

***

Пробуждение оказалось на редкость прозаичным: чьи-то неуклюжие пощёчины и бесцеремонная тряска за плечо заставили меня вынырнуть из вязкого забытья. Распахнув глаза, я увидела перед собой всё того же темноволосого юношу, но теперь я могла разглядеть его получше — на вид едва ли старше меня. Высокий, худощавый, с крайней растерянностью в светлых глазах. «Я что… действительно уснула? — пронеслось в голове с коротким, почти истерическим смешком. — «Перевела дух» браво Элиара». — Господин, она пришла в себя! — звонко выкрикнул парень, оглядываясь через плечо. Я проследила за его жестом, но резкий, ослепительный свет факела бил в глаза, мешая разобрать детали. Однако тяжёлые, размеренные шаги, от которых, казалось, вибрировал сам фундамент замка, безошибочно подсказали: хозяин приближается. И вот он предстал передо мной. Тот самый «Дракон». Пришлось изрядно задрать голову — настолько он возвышался надо мной, подавляя своей хищной мощью. Но внезапно он стремительно опустился, сокращая расстояние, и грубо перехватил мой подбородок сильными, горячими пальцами. Его прикосновение было властным, почти обжигающим, словно по моей коже провели раскалённым металлом, заставляя замереть. Я наконец смогла рассмотреть его лицо, и на мгновение у меня перехватило дыхание. Красные глаза, горящие в полумраке подземелья, как два расплавленных рубина, смотрели на меня с ледяным любопытством. Волосы цвета свежевыпавшего снега — густые, дерзко растрёпанные — обрамляли его лицо серебристым ореолом. Вот, значит, почему в небе парил именно белый дракон. Черты его лица были резкими, породистыми и пугающе красивыми. Ни в одном из своих самых смелых снов я не могла вообразить мужчину столь притягательного и одновременно смертельно опасного. От него веяло первобытной силой и веками надменного одиночества. — Ну, здравствуй, Вивьен Ванстен, — его голос всё так же напоминал приглушённое рычание, глубокое и рокочущее, перекатывающееся эхом по замшелым сводам подвала. — Ты и вправду редкая красавица. Он отпустил мой подбородок резким, почти брезгливым движением, словно избавлялся от надоевшей безделушки. Со скрежетом пододвинув ко мне старый, изъеденный временем стул, он бросил короткое: — Садись. Я подчинилась без лишних слов. Сидеть на ледяных камнях удовольствие сомнительное. Мужчина выпрямился во весь рост, вновь нависая надо мной, словно грозовая туча, готовая вот-вот разразиться карающими молниями. Атмосфера в подвале стала настолько густой и наэлектризованной, что воздух, казалось, можно было резать ножом. — Полагаю, твой отец явится за тобой не позже, чем через три дня, — произнёс он, и в его голосе просквозила уверенность. — А пока тебе придётся погостить в этих стенах. Я не выдержала. Тихий, сухой смешок сорвался с моих губ прежде, чем я успела его подавить. Дракон резко вскинул бровь, метнув в меня недоумённый, колючий взгляд. И вдруг плотину внутри меня прорвало. Всё естество затопило каким-то диким, ядовитым и почти истерическим весельем. Я расхохоталась — громко, надрывно, до острой боли в рёбрах, словно последняя сумасшедшая. Видимо, затяжной стресс, побои отца и этот нелепый свадебный спектакль окончательно выжгли во мне все предохранители. Я краем глаза заметила, как дракон и его юный приспешник обменялись растерянными взглядами. Мальчишка виновато переступил с ноги на ногу, не зная, куда деть руки. — Может… я всё-таки слишком сильно приложил её по голове? — пробормотал он, воровато опуская глаза и явно опасаясь гнева господина. Это стало последней каплей. Я зашлась в новом приступе хохота, чувствуя, как по щекам катятся горячие слёзы, безжалостно размывая дорогой свадебный грим Вивьен. Наконец, с трудом отдышавшись и подавив икоту, я утёрла лицо тыльной стороной ладони и подняла прямой, дерзкий взор на своих похитителей. — Простите мою несдержанность, господин дракон, — промолвила я, всё ещё давясь короткими смешками. — Просто… ваша шутка про моего отца оказалась настолько удачной, что я не смогла устоять. На лице мужчины на миг промелькнуло раздражение, точно грозовая тень, а в рубиновых глубинах глаз вспыхнула сдержанная ярость. Он явно не привык к такой реакции от своих трофеев. Его мир стоял на страхе, а я только что этот страх растоптала. — Вы похитили меня из земель Ванстенов, — начала я, и мой голос теперь звучал пугающе спокойно, почти насмешливо, разрезая тишину подземелья. — Очевидно, ваш выбор пал на нашу семью, потому что наш род ближе всех стоит к королевскому престолу. И когда ещё мог представиться столь эффектный момент, чтобы заявить о своём триумфальном возвращении из небытия, если не на пышном венчании дочери герцога? Я видела, как он едва заметно напрягся; каждое моё слово било в самую цель. Но я продолжала, упиваясь собственной дерзостью и наблюдая за крахом их безупречно выстроенного плана. — Ваш замысел прозрачен до примитивности. Считалось, что прежние владыки этих земель истреблены до последнего колена… Но вы — живое доказательство обратного. Вы выбрали идеальную сцену, чтобы заявить о себе и напомнить миру о праве сильного. Но, боюсь, мне придётся развеять ваши ожидания. Я склонила голову набок, одарив его улыбкой — полупрезрительной, полусочувственной, — и добавила ледяным тоном: — Мой отец за мной не придёт. Ни через три дня, ни через год. Красноглазый угрожающе сократил дистанцию, нависая надо мной всей своей непомерной мощью. Воздух вокруг него словно начал вибрировать. — Неужели вы всерьёз полагали, — я усмехнулась, и в моём голосе отчётливо зазвенела накопленная годами горечь, которую не под силу скрыть никаким чарам, — что великий герцог Альберик Ванстен выдал бы свою обожаемую наследницу замуж за старого, выжившего из ума богача со скверной репутацией? — Но при всём этом… ты стояла у алтаря, — хрипло бросил дракон. Его взгляд впивался в моё лицо, словно он пытался содрать с него кожу, чтобы добраться до правды. — Ну, я ведь и не утверждала, что я — та самая «обожаемая» дочь. Спокойным, почти будничным жестом я коснулась ушей и одним движением сняла тонкие серьги. В то же мгновение магическая иллюзия осыпалась к моим ногам безжизненной серой пылью. Золотистые локоны Вивьен поблекли, тая на глазах, и сквозь них проявилось моё истинное «я». Белые волосы тяжёлым холодным каскадом рассыпались по плечам. Глаза вернули свой природный, глубокий фиолетовый оттенок. Перед похитителями теперь стояла не изнеженная кукла в шёлке, а измождённая девушка с лихорадочным блеском в глазах, ни капли не похожая на сияющую жемчужину герцогского дома. Юный приспешник дракона вскрикнул и непроизвольно прикрыл рот ладонью. Какое забавное, почти детское потрясение… А вот сам хозяин… Его взгляд превратился в два раскалённых клинка, которые заживо препарировали мою душу. В следующее мгновение его тяжёлая ладонь стальными тисками сомкнулась на моей шее, вжимая меня в спинку стула. Воздух с хрипом вырвался из лёгких, а перед глазами поплыли жирные тёмные пятна. — Кто ты такая?! — прорычал он. В его глазах бушевал настоящий шторм. Зверь внутри него требовал крови за этот позорный обман. Я заставила свои синеющие губы растянуться в подобии улыбки, насколько позволяла эта удушающая хватка. — Трудновато… поддерживать светскую беседу… когда тебя лишают возможности дышать, господин дракон, — едва слышно прохрипела я. Мужчина резко разжал пальцы, и я судорожно, с болезненным хрипом глотнула сырой воздух подвала. Его взор оставался таким тяжёлым и испепеляющим, что, имей он власть убивать взглядом, я бы в ту же секунду сгорела на месте. — Моё имя — Элиара Ванстен, — выдохнула я, медленно выпрямляя затёкшую спину и возвращая себе крупицы утраченного достоинства. — У герцога Ванстена одна дочь! — рявкнул он. Его голос звучал так, словно был обуглен до самой сердцевины вековой яростью. — Законная — да, одна, — согласилась я с лёгкой улыбкой. — А я… я лишь внебрачное отродье. Меня нет ни в одном государственном реестре, о моём существовании знали только камни родового гнезда да пара слуг. Так что, увы, господин, я — вовсе не тот ценный заложник, ради которого герцог рискнёт хоть одним медным грошом из своей казны. В глазах дракона на мгновение вспыхнула холодная, леденящая кровь решимость хищника, чей план только что рассыпался в прах. — Значит, ты абсолютно бесполезна, — медленно, выплёвывая каждое слово, произнёс он. — В таком случае тебя ждут только пытки… А после брошу твоё истерзанное тело у порога поместья Ванстенов, чтобы они воочию увидели, какая участь уготована каждому из их проклятого рода. Я не выдержала и снова рассмеялась — на этот раз искренне, до слёз в глазах. Дракон, чьё терпение окончательно лопнуло, вновь стиснул мою шею с новой, сокрушительной силой. — Что же тебя так забавляет, девчонка?! — прорычал он мне прямо в лицо, и в этом звуке вибрировала ярость, готовая сорваться с цепи. «Ц, какой грубиян… — пронеслось в мыслях сквозь нарастающий гул в ушах. — Впрочем, легенды не лгали: драконья кровь закипает мгновенно». Я не пыталась вырваться. Я лишь смотрела ему прямо в глаза, не мигая, пока его пальцы безжалостными тисками сжимали горло. — Вы удивительно красивы, господин дракон, — прошептала я одними губами, позволив искренней, безмятежной улыбке коснуться лица. А почему бы и нет? Если этот мужчина вознамерился оборвать мою жизнь прямо здесь, в сыром подземелье, разве я не имею права напоследок озвучить очевидную истину? Смерть была моей старой знакомой, и бояться её теперь казалось глупостью. Мужчина разжал пальцы так резко, будто обжёгся. Я покачнулась, хватая ртом холодный воздух и пытаясь удержаться на ногах. — Ты совсем лишилась рассудка?! — взорвался он, отступая на шаг, словно столкнулся с чем-то запредельным и пугающим. — Ну к чему этот гнев, господин дракон? — я невинно развела руками, наслаждаясь тем, как трещит по швам его выверенное самообладание. — Я всего лишь отвесила вам заслуженный комплимент. Неужели в вашем замке искреннее восхищение приравнивается к государственному преступлению? Я чуть склонила голову набок, с исследовательским интересом наблюдая, как напряжённая линия его широких плеч едва заметно дрогнула. — И насчёт ваших угроз о пытках… — добавила я тише. — Они лишены всякого смысла. Видите ли, истязания эффективны лишь тогда, когда пленник боится боли. А я… я её почти не чувствую. Поверьте, я не доставлю вам удовольствия своими криками. — Ты слишком дерзка для той, чья жизни вот-вот оборвётся, — процедил он сквозь плотно сжатые зубы. Его алые глаза полыхали, словно угли в кузнечном горне, готовые выжечь во мне эту наглую уверенность. Я молча усмехнулась. Мои пальцы уверенно рванули шнуровку, и тяжёлое, расшитое жемчугом свадебное платье бесформенной грудой осело у моих ног, точно сброшенная змеиная кожа. Я осталась стоять перед ним в одном лишь тонком белье, безжалостно выставляя напоказ своё тело. Оно было изуродовано. Исполосовано сетью бледных рубцов от плетей, рваными отметинами ножей и уродливыми пятнами старых ожогов. Моя кожа была настоящей картой боли, летописью, которую годами писала рука моей «любящей семьи». Юный помощник дракона густо покраснел и судорожно отвернулся, прикрыв глаза ладонью от неловкости. А дракон… дракон смотрел. Жадно, не отводя тяжёлого взгляда, в котором ярость внезапно столкнулась с чем-то иным. Я сделала медленный, плавный шаг навстречу, сокращая дистанцию до опасного предела, пока не ощутила исходящий от него жар. — Скажите мне, господин дракон, — мой голос стал мягким, почти ласковым, проникающим под самую кожу, — человек, носящий на себе такую историю… разве может он бояться смерти? Я улыбнулась — смакуя каждое мгновение этого странного противостояния. — Я давно нуждаюсь в ней, — прошептала я, глядя ему прямо в зрачки. — Прошу вас, подарите мне эту милость. Будьте моим спасителем. Я смело перехватила его руку — тяжёлую, обжигающе горячую, до белизны в костяшках сжавшую рукоять кинжала. Медленно, дюйм за дюймом, я сама направила острие себе в сердце, чувствуя, как холодная сталь предвкушающе щекочет кожу над пульсирующей жилкой. — Сумасшедшая… — с нескрываемым раздражением выплюнул дракон. Он резко, почти испуганно вырвал руку и с сухим, агрессивным щелчком вогнал клинок обратно в ножны. Его глаза полыхнули ледяным презрением, в котором сквозила странная брезгливость, смешанная с замешательством. — Бесполезный мусор… Будешь гнить здесь, пока плесень не разъест твои кости, — отрезал он, не желая больше прикасаться ко мне. Развернувшись, Мужчина стремительно вышел, и тяжёлая железная решётка захлопнулась с оглушительным грохотом. Вслед за ним, словно испуганная тень, шмыгнул и его верный слуга. В каземате воцарилась вязкая, давящая тишина, нарушаемая лишь моим прерывистым дыханием и запахом старой пыли. Я тяжело вздохнула и опустилась на скелет ветхой кушетки, чья набивка за долгие сто лет превратилась в труху. В этом месте время замерло: дерево сгнило, ткань истлела, и лишь железные решётки стояли незыблемо, вгрызаясь в камень, который даже не начал крошиться. Оглядев свою новую обитель, я не нашла в ней ни единого отличия от привычной темницы в подвалах Ванстенов, а потому просто прижалась обнажённой спиной к ледяному, влажному камню стены. Холод отрезвлял. Чего мне стоило ждать теперь? Вернётся ли этот белобрысый зверь, чтобы выпытать остатки правды, или решит исправить ошибку и выкрасть настоящую Вивьен? От последней мысли внутри всё неприятно сжалось — меньше всего на свете мне хотелось делить это тесное, пропитанное сыростью пространство с сестрой. Был ли похититель ведом лишь минутным порывом, желая эффектно заявить о себе, или за этим жестом стоит шахматная партия, правил которой я пока не знала? С губ сорвался тяжёлый выдох. Все мои планы, выстраиваемые годами, пошли прахом. Даже уйти из жизни красиво не позволили… Я могла бы разрыдаться, поддаться липкому ужасу и поверить, что действительно сгнию здесь заживо. И, пожалуй, так бы и случилось, будь я той самой беспомощной Вивьен. Но в моих жилах всё ещё пульсировала магия. Сбежать отсюда не составит труда. Я поднялась и подошла к массивным прутьям, изучая коридор. Впереди виднелись пустые зевы соседних камер, а справа уходил во тьму широкий тоннель, где скрылся мой похититель. Я сильно сомневалась, что в этой забытой богами обители есть хоть один стражник, кроме того угловатого юноши. А его я смогу уложить одним точным ударом или коротким заклинанием. Прожигать жизнь в подземелье я не намерена. Свадьба сорвана, а значит, формально — я свободна. Пусть изначальный план провалился дважды, этот расклад был не хуже. Нужно лишь выбраться. Я сосредоточилась, намереваясь соткать двойника, который разведает путь к выходу, но внезапно тишину разрезали спешные, лёгкие шаги. Я мгновенно вернулась на кушетку, принимая вид безучастной узницы. К решётке подошёл тот самый парнишка. Что привело его сюда так скоро? Он выглядел донельзя смущённым и отчаянно старался не смотреть в мою сторону. В этом была какая-то детская, почти неуместная здесь наивность, вызвавшая у меня невольную улыбку. Я слишком привыкла к сальным, раздевающим взглядам гостей герцога и собственных братьев, поэтому такое чистое замешательство искренне меня удивляло. Парень сжимал в руках какой-то свёрток. Дрожащими пальцами он отпер замок и ступил внутрь, но замер у самого входа, вытянув руку с тканью. Его взгляд был намертво прикован к пятну плесени на боковой стене. — Наденьте это… пожалуйста, — быстро пробормотал он, и его голос чуть дрогнул. Я не спешила забирать подношение, с интересом рассматривая раскрасневшегося юношу. — Ты на редкость забавный, — я не удержалась от короткого смешка, наблюдая, как кончики его ушей мгновенно заливаются пунцовым цветом. — Скажи на милость, зачем было отпирать дверь? Ты ведь мог просто просунуть свёрток сквозь прутья. Не опасаешься, что я воспользуюсь твоей добротой, сбегу или… покусаю тебя? — Господин велел… привести вас в надлежащий вид, — растерянно отозвался юноша, продолжая изучать плесень на стене с таким усердием, будто там была начертана карта сокровищ. — И сопроводить к нему в кабинет. Он выпалил это на одном дыхании, всё ещё протягивая мне охапку ткани. — О как? — я иронично выгнула бровь, принимая подношение. Мягкая ткань приятно холодила пальцы. — Какая резкая смена декораций. Всего пару минут назад он пророчил мне вечное гниение в этой дыре. Кажется, у твоего хозяина весьма переменчивый нрав. Или драконья память коротка? — Господин… он просто немного погорячился, — едва слышно пробормотал парень, явно пытаясь оправдать своего кумира. — Ясненько, — я лишь безразлично пожала плечами, не собираясь спорить о достоинствах «господина». Я быстро облачилась в предложенные вещи. Удобные, не стесняющие движений штаны и простая рубаха из добротного полотна сели идеально. Одежда пахла удивительно приятно — чем-то чистым, домашним и чуть терпким, словно травой, высушенной под палящим полуденным солнцем. Закончив с туалетом я последовала за своим провожатым вперёд по коридору. Я могла бы бежать прямо сейчас. Огреть парнишку по голове, и раствориться в коридорах — делов-то. Но странное, колючее любопытство удерживало меня на месте. Хотелось узнать, что же этому ящеру понадобилось от «бесполезного мусора» спустя пять минут после того, как он картинно хлопнул дверью. — А как тебя зовут? — спросила я спустя пару минут нашего пути. Коридоры здесь были странными. Мы шли всё дальше, но у меня росло стойкое ощущение, что путь до камеры был в разы короче. Словно замок растягивался или сжимался по собственной прихоти. Пространство здесь играло со мной в прятки, но я списала это на недавний удар по голове и помутнение рассудка после всего пережитого. — Абий, — тихо отозвался парень, не оборачиваясь. — Красивое имя. Редкое, — искренне заметила я, стараясь немного разрядить густую, как кисель, обстановку. — С-спасибо… — Абий заикнулся, явно не привыкший к светским беседам с пленницами.

***

Наконец бесконечный лабиринт коридоров и ступеней разомкнулся. Мы вышли в широкий коридор, и я невольно зажмурилась: после серой мглы подземелья свет тяжёлых золочёных канделябров, развешанных вдоль стен, показался ослепительным. Я замерла, не в силах сдержать изумлённого вздоха. Это не было похоже на заброшенные руины, в которые беловолосый ящер швырнул меня, словно хлам. Вокруг расстилалось пространство, достойное самого богатого поместья. Стены, облицованные панелями цвета слоновой кости с изящной позолотой, украшали искусно написанные полотна — горные пейзажи в золотых рамах и батальные сцены, дышавшие забытой историей. Мы продвигались вглубь анфилады, и я с жадным любопытством впитывала детали. Потолки уходили в недосягаемую высь, украшенные тонкой лепниной, а воздух… здесь он больше не пах плесенью и тленом. Он был пропитан свежестью, чистотой и тонким, едва уловимым ароматом цветущих оранжерей. Вдоль стен в высоких фарфоровых кадках тянулись к свету экзотические растения с сочными, восковыми листьями. Атмосфера здесь разительно отличалась от тех руин. В замке Драконов мощь давила на плечи удушающей, мертвенной волной. Здесь же эта сила стала мягкой, текучей, как разогретый мёд, но я по-прежнему чувствовала её присутствие — незримый рокот хищника, дремлющего где-то в глубине этих стен. Мы пересекли просторный зал. Его окна были плотно занавешены тяжёлыми бархатными шторами цвета индиго, скрывающими наше местоположение. Я окончательно утвердилась в мысли: мы не в замке Древарнов. Скорее всего, тюрьма в руинах и это поместье были связаны хитроумным магическим переходом — пространственным проколом, который позволил нам незаметно преодолеть мили за считаные минуты. Мы поднялись по широкой лестнице на второй этаж. Абий остановился перед массивной дверью из мореного дуба, украшенной причудливой резьбой, изображающей переплетённые ветви. Быстрым, почти испуганным жестом он распахнул её предо мной, приглашая войти. Я сделала осторожный, полный недоверия шаг внутрь, ожидая увидеть каморку для слуг или, в крайнем случае, ещё одну клетку, просто чуть чище прежней. Но комната оказалась залитой мягким светом. Тёплые бежевые тона стен, мебель с изысканно изогнутыми ножками, обитая атласом, и высокое окно в пол, за которым угадывался ажурный балкон и бескрайнее море густого, изумрудного леса. Каждая безделушка, каждая складка шёлкового покрывала на огромной кровати дышала утончённой роскошью. Я озадаченно замерла на пороге, чувствуя себя здесь совершенно чужой. Это определенно была нелепая ошибка. Меня привели не по адресу. Едва я успела сделать шаг к выходу, намереваясь окликнуть Абия, как тишину комнаты прорезал мягкий, почти певучий женский голос: — Госпожа Элиара? — осторожно позвал кто-то за моей спиной. Это слово ударило в спину ощутимее, чем палка, которой меня приложил Абий. Я резко развернулась, едва не запутавшись в собственных ногах от неожиданности. Передо мной стояла девушка в безупречно накрахмаленной форме служанки — крохотная, словно лесная птица, с копной медно-рыжих волос и огромными карими глазами, в которых плескалась робость пополам с любопытством. На вид ей было едва ли восемнадцать. Она склонилась в изящном, глубоком поклоне, застыв в почтении. Она поклонилась… мне? Я замерла, невольно отступая назад. Говорят, я, лишилась рассудка, но происходящее сейчас напоминало коллективный бред. — А тебя как зовут? — спросила я, стараясь придать голосу твёрдость и разглядывая девушку как диковинный экспонат. — Мари, госпожа, — отозвалась она с едва заметным придыханием, судорожно прижимая ладони к переднику. Титул «госпожа» полоснул по ушам, точно невидимая плеть. Я едва подавила горькую усмешку, рвавшуюся наружу. Всю жизнь я была бескровным призраком на задворках величия Ванстенов, а теперь служанка похитителя обращалась ко мне так, словно я была центром мироздания. Замешательство — слишком слабое слово для того, что я чувствовала. — Я подготовила для вас ванну, — продолжала Мари, буквально лучась радушием. — Позвольте, я помогу вам смыть дорожную пыль и привести себя в порядок. Помочь принять ванну? Какая изысканная ирония. Очередной сюрреалистичный пункт в моём бесконечном списке странностей этого дня. Будь я истинной госпожой, подобная забота была бы обыденностью — аристократы превратили даже вопрос гигиены в публичную церемонию. Но для меня, привыкшей смывать кровь и грязь ледяной водой из разбитого корыта на чердаке, это предложение звучало как издевательство или искусная ловушка. Я инстинктивно искала подвох, но Мари продолжала тепло улыбаться, терпеливо ожидая решения. — Хорошо, Мари. Веди, — отрезала я, принимая правила этой безумной игры. Раз уж меня решили «облагородить» перед новой аудиенцией, сопротивляться было бессмысленно. Худшее, на что способен мой похититель, — это лишить меня жизни, но, полагаю, дракон уже уяснил: смерть меня не пугает. Внутри шевельнулось колючее, ядовитое любопытство: к чему эта внезапная перемена мест? Сначала — смрадный каземат и обещание медленной смерти, теперь — шёлковые простыни и горячая вода. Какой козырь этот ящер прячет в рукаве своего камзола? Впрочем, неважно. Главное, чтобы его планом не оказалось моё триумфальное возвращение в цепкие руки «родни». Всё остальное — подземелья, древние лорды и дворцовые тайны — я как-нибудь переживу.

***

Ванная комната была чуть менее просторной, чем спальня, но в её минимализм дарил какой-то особый уют. В центре, точно фарфоровое сердце помещения, возвышалась глубокая купель, над которой лениво клубился густой влажный пар. На поверхности воды, укрывая её зыбким ковром, покачивались розовые и белые лепестки, источая тонкий цветочный аромат. Массивное зеркало в пол безжалостно отразило мой облик. Белые волосы спутались в беспорядке, но, к счастью, ещё сохранили чистоту; тёмная одежда, что принёс Абий сидела на мне не так плохо, как я опасалась. В целом я выглядела как обычно, разве что декорации вокруг сменились с пугающей быстротой. Рыжеволосая Мари порхнула к ванне. Коснувшись воды кончиками пальцев, она довольно улыбнулась, найдя температуру идеальной. Я невольно залюбовалась её движениями: в этой девушке было столько солнечного рвения, столько искренней жизни. Она расставила на мраморной тумбочке изящные флаконы, влила в воду тягучее масло и, обернувшись, одарила меня лучезарным взглядом. — Госпожа, позвольте… я помогу вам снять рубаху, — робко предложила она, замирая в ожидании. Пальцы невольно вцепились в грубую ткань штанов. Казалось бы, не стоило стесняться теперь, когда всего несколько минут назад я, не колеблясь, осталась в одном белье перед похитителями. Но тогда это было оружием, актом отчаяния, купившим мне безопасность. Здесь же, перед этой светлой девушкой, мне стало не по себе. Я не хотела осквернять её взор уродливыми росчерками своего прошлого. Но выбора не было — так или иначе, тайное станет явным. — Спасибо, Мари. Я справлюсь сама, — мягко отозвалась я, стараясь не задеть её рвение холодным отказом. Когда ткань соскользнула с моих плеч, обнажая изувеченную спину, за спиной раздался короткий, прерывистый вздох. Рубцы не спрятать. Я не стала оборачиваться, не желая видеть жалость в её глазах. Вместо этого я плавно опустилась в обжигающую, пахучую воду. Кипяток жадно лизнул незатянувшиеся раны, и я до боли стиснула зубы, подавляя хриплый стон. Боль была не острой, но пульсирующей, терпимой — Госпожа… вам не больно? Ваши… шрамы, — прошептала Мари, и в её голосе было столько неподдельного страха, словно она боялась даже вздохнуть рядом с моей израненной кожей. — Не беспокойся, Мари. Они уже давно не болят, — солгала я, не сводя глаз с затейливых завитков пара, танцующих в воздухе. Мне не хотелось отравлять этот момент правдой. Эта вода, пусть и причиняла мимолётную муку, дарила такое блаженное тепло, что я готова была раствориться в ней без остатка. Мари принялась бережно мыть мне волосы, втирая в локоны благовонные масла. Её движения были настолько трепетными и невесомыми, что на мгновение я позволила себе закрыть глаза и поверить в хрупкую иллюзию: будто я и впрямь важная и желанная гостья в этом замке, а не пленница, вытащенная из сырости казематов. Когда ритуал омовения подошёл к концу, Мари помогла мне выбраться на прохладную плитку, подставила мягкие тапочки и чуть дрожащими от волнения руками протянула светлую сорочку из тончайшего хлопка. Мы вернулись в ту самую изящную, залитую светом спальню. Я до последней секунды ждала подвоха. Подсознательно я готовилась к тому, что ванна была лишь краткой милостью, разовой акцией милосердия, после которой меня под конвоем вышвырнут в другие покои — привычно неприглядные, пыльные и ледяные. Но нет, обволакивающее тепло этого места всё ещё принадлежало мне. Девушка усадила меня перед массивным трюмо и принялась бережно сушить мои волосы мягким полотенцем. Она распутывала каждую прядь с такой осторожностью, словно боялась, что с моей головы упадет хоть один драгоценный волосок. По комнате поплыли ароматы полевых цветов, экзотических пряностей и чего-то неуловимо домашнего, уютного. Я с тайным, почти детским трепетом вдыхала запахи духов, которые она предлагала. Прежде я никогда не смела даже кончиками пальцев касаться подобных флаконов. Обычной служанке не положено пахнуть роскошью, а купить дешёвую отдушку у уличной торговки было слишком рискованно. Лишний аромат выдал бы мои тайные вылазки в город быстрее, чем скрип гнилых половиц, и тогда ко мне приставили бы стражу, окончательно перекрыв кислород. Но здесь, в этом странном замке, я впервые могла пахнуть не кухней и пылью, а чем-то сладким. Раньше этот запах был для меня запретным плодом; я могла лишь украдкой ловить его шлейф, когда Изольда или Вивьен проплывали мимо. Как-то в детстве я рискнула набрызгаться парфюмом сестры — тогда мне быстро и крайне доходчиво указали на моё место. С тех пор я вытравила из себя даже мысль о том, что могу пахнуть как-то иначе. Несмотря на уют, меня не покидало липкое, навязчивое предчувствие: меня к чему-то готовили. Причём слишком уж усердно. В моём представлении «привести в порядок» означало смыть грязь и сменить лохмотья на чистое платье. Зачем тогда все эти втирания драгоценных масел в волосы и капли благовоний на запястья? Но больше всего меня тревожили наряды, развешанные на резной ширме позади трюмо. Они выглядели… вызывающе. Слишком тонкая ткань, слишком смелые вырезы, слишком много предательской прозрачности. В этом сквозила какая-то неправильность, пугающий подтекст, который я не спешила озвучивать. — Мари? — негромко окликнула я девушку, когда гребень в очередной раз плавно скользнул по моим влажным прядям. — Да, госпожа? — отозвалась она, лучась мягкой, почти сестринской улыбкой. Это слово, всё ещё резало по ушам, но я промолчала, мало ли что ей там наплёл дракон, пока я не знаю правил, стоит помалкивать. — Зачем господин дракон меня позвал? — Я не знаю, госпожа, — Мари чуть покраснела, старательно пряча взгляд за моим отражением в зеркале. — Мой приказ был прост: омовение, опрятный вид и немедленное сопровождение в его рабочий кабинет. — И нарядить меня в это? — я выразительно указала на полупрозрачные одеяния, от одного взгляда на которые хотелось забиться в самый тёмный угол подземелья и больше не показываться на свет. — О, нет-нет, что вы! — поспешно замахала руками служанка, заметно смутившись. — Эти наряды… они на будущее. «Будущее?» Ледяная игла мгновенно прошила мои мысли. Для какого такого «будущего» могли понадобиться эти невесомые лоскуты, больше напоминающие паутину, чем одежду? Однако, присмотревшись к ним внимательнее, я поняла: эти платья никогда не сели бы на мою фигуру. Они были сшиты на кого-то более… миниатюрного и фигуристого. На кого-то вроде Вивьен. Я едва сдержала едкий, ядовитый смешок. Похоже, наш чешуйчатый лорд — эстет с весьма сомнительными наклонностями, собиравшийся выставить мою сестру в подобном свете после того, как сломит её волю в темнице. Либо он, как и большинство мужчин, пал жертвой её ангельского личика, а статус дочери Ванстена стал лишь удачным дополнением к его — теперь уже рухнувшему — плану. Что ж, тем лучше: по крайней мере, мне не придётся втискиваться в это недоразумение. Но вопрос всё ещё саднил изнутри: зачем дракону так наряжать Вивьен? Это был способ унизить её или нечто более пугающее? Я опустила веки, позволяя Мари завершить мой образ. Девушка бережно нанесла лёгкие штрихи макияжа, лишь подчеркнув глубину моих глаз и едва уловимый естественный румянец. Затем она выбрала для меня платье из тяжёлой, благородной ткани цвета полуночной синевы. Оно было слегка коротковато в длине и чуть великовато в груди… Что ещё раз подтвердило мою догадку, что одежда явно была уготована моей сестре, но всё же меня затолкали в это. Радует, что ткань была приятной и холодила кожу, ложась свободными, тягучими складками. Фасон был безупречен: он надёжно скрывал мои шрамы. Длинные рукава деликатно обнимали запястья, а вырез был украшен тончайшей серебряной вышивкой, напоминающей иней на ночном стекле. Узкий пояс лишь слегка обозначал изгиб талии. Когда я наконец взглянула в зеркало, сердце на мгновение предательски дрогнуло. Впервые за долгие, бесконечные годы я увидела в отражении не забитую пленницу… а девушку. Живую. Настоящую. Почти прекрасную. Мари поправила выбившуюся прядь у моего лица; её прикосновение было осторожным, словно она касалась хрупкого фарфора. — Вы удивительно красивая, госпожа, — благоговейно прошептала она. Я лишь слабо, надломлено улыбнулась в ответ, боясь спугнуть это мимолётное видение. В этом облике я была готова встретиться с кем угодно — даже с самим дьяволом в драконьей шкуре.