Похищение во благо.

Под высокими сводами спальни одна за другой вспыхнули люстры, заливая пространство мягким светом. Комната благоухала дорогими маслами. Я стояла у зеркала в новом, невероятно красивом платье глубокого цвета индиго. Ткань мерцала, напоминая усыпанное звёздами небо. Наряд сидел безупречно, словно вторая кожа. Волосы волнами струились по плечам; Мари искусно переплела их сверкающими драгоценными нитями, которые при движении головы придавали причёске волшебный блеск. Но вся эта роскошь меркла на фоне того, как ужасно мёрзли и дрожали мои пальцы. До начала бала оставалось всего пара часов, и все приготовления были завершены. Каэль уже покинул поместье — приказ монарха вынудил его уехать раньше, чтобы забрать из отчего дома Вивьен. А я так и застыла изваянием перед этим проклятым зеркалом, содрогаясь всем телом от одной только мысли о неизбежной, скорой встрече с братом. Я вглядывалась в своё отражение, в фиолетовые глаза, и упрямо внушала себе, как молитву: «Я — Элиара Варн! Я — Графиня. Я сильнее, намного сильнее, чем мне кажется, и я всё выдержу!» Чего бы мне это ни стоило, выстою. Я не позволю им насладиться своей властью надо мной. Мари бережно, едва дыша, поправила выбившуюся прядь и восхищённо запричитала, что своей неземной красотой я сегодня заставлю померкнуть абсолютно всех дам в королевском зале. Но я почти не слышала её лепета. Всё, о чём я могла думать в этот момент, помимо судорожных попыток взять себя в руки, — это то, что Ванстены, эти мерзкие люди, опять отняли у меня праздник. Мои хрупкие мечты провести новогоднюю ночь у камина, в тепле, безопасности и в кругу по-настоящему близких людей, просто рухнули в одночасье. Настроение было хуже некуда. А ещё сильнее его отравляла мысль о том, что Аркаэлю на глазах у всей знати придётся обнимать за талию и кружить в танце Вивьен. Моего мужа! Не выдержав этой пытки, я злобно отвернулась от зеркала и не дожидаясь растерянно охнувшей Мари, пошла прочь из покоев по направлению к каретному двору. Внутри бушевал настоящий пожар. Я злилась на Ванстенов, на короля и, больше всего, на себя… Потому что, что бы я ни делала, какие бы гордые маски ни примеряла и что бы ни говорила, глубоко внутри я, кажется, всё ещё оставалась той самой трусливой, загнанной в угол, никому не нужной девчонкой. Я могла сколько угодно строить из себя величественную графиню, но я всё ещё была обычным бастардом, который в любой момент может просто сломаться. Вот кем я была. И сегодня, не сомневаюсь, Себастьян не забудет напомнить мне об этом. На полпути в полутёмном коридоре меня встретил Джимми. Заметив мой потерянный вид, он подстроился под мой рваный шаг. Рыцарь спешно, понимающе оглядел семенившую позади нас Мари и негромко спросил, вглядываясь в моё бледное лицо: — Как ты? Глупый вопрос… Впрочем, единственный возможный. — Превосходно, — протараторила я, даже не пытаясь выдавить из улыбки. Пальцы сильнее сжали подол платья. — Если, конечно, не брать в расчёт, что мне придётся танцевать с этим змеем. Я всё размышляла над тем, не оттоптать ли ему ноги… Но потом подумала, что станцую идеально. Очень надеюсь, что это верный выбор. — Верный, — рыцарь аккуратно коснулся моего запястья, безмолвно вынуждая сбавить этот сумасшедший темп. Я поддалась, замедляя шаг и делая глубокий вдох. — Покажи им всем, Эли, что ты не та запуганная девчонка, — негромко, но твёрдо произнёс он. «Не та ли?» — эхом отозвалось где-то внутри, и по спине вновь пробежал противный холодок. Но вслух я лишь обречённо усмехнулась, качнув головой: — Я постараюсь. Ужасно громкое слово, когда тебе предстоит встретиться с человеком, способным в одно мгновение разрушить твою едва отросшую веру в себя. Пускай Себастьян не был таким «диким», как Люциан… Но он бил иначе. Туда, где никогда не видно синяков. Он ломал изнутри. Но быть может… сегодня его слова не подействуют? Я ведь знаю, что он делает, знаю наперёд все фразы… Так быть может, на этот раз я действительно сумею устоять? Эта крохотная надежда, внезапно придала мне сил. Я расправила плечи, повыше подняла подбородок и, уверенно приняв крепкую, надёжную руку друга, шагнула в распахнутую дверцу экипажа.

***

Пока наш экипаж мерно покачивался, держа курс к королевскому дворцу, я так и не заставила себя повернуться к окну. Мой взгляд был прикован к собственным коленям, где я судорожно переплетала пальцы. Да и зачем мне было смотреть в это окно? Будто я не знала эту дорогу вдоль и поперёк. Каждая выбоина на мостовой, каждый поворот были знакомы, и возвращаться к этим воспоминаниям о прошлом я не хотела. Стоило карете затормозить, как я тут же едва не вскочила с места, готовая прямо сейчас закричать кучеру, чтобы он разворачивал лошадей и увозил меня обратно, в безопасные стены дома. Но поздно, дверца распахнулась. Лучше бы она до конца моих дней оставалась закрытой… Сердце упало в пятки, а пальцы мгновенно заледенели, став чужими. Я смотрела в карие глаза старшего брата. На его лице, как и всегда сияла высокомерная, сытая и довольная улыбка. Безупречно скроенный костюм, идеально уложенные тёмные волосы, собранные в низкий хвост — со стороны Себастьян казался образцовым, благородным кавалером. Если бы не его взгляд. В этой глубине плескалось нечто тёмное, извращённое и торжествующее, что у меня всё скрутилось в узел, мешая сделать вдох. Я с трудом подавила порыв отшатнуться назад, когда он, с лёгким полупоклоном протянул мне руку. Возможно, он прочитал плохо скрываемое омерзение на моём лице, а может, со сладострастием уловил страх, потому что его улыбка стала ещё шире, превращаясь в оскал. Я была бы не прочь, припечатать ему каблуком по лицу, но сдержав этот внезапный порыв я выпрямилась и протянула ему руку. Надеясь на то, что пальцы не задрожат. — Как добрались… графиня? — пропел он скользким голосом, выговаривая каждую букву моего нового титула. — Без происшествий, — ответила я, выжимая из горла каждое слово с огромным трудом. Брат лениво, с долей пренебрежения перевёл взгляд за моё плечо. На лице Себастьяна тут же расцвела приторно-довольная мина, полная фальшивого изумления. — О, Джимми! — воскликнул он, даже всплеснув свободной рукой. — Сколько лет, сколько зим! Рад видеть, что ты всё в той же прекрасной форме. Он не торопясь оглядел моего друга с ног до головы. Его взгляд на пару секунд глумливо замер на кожаной броне, а именно — на вышитом на груди гербе дома Варн. Тонкие губы скривились в издевательской ухмылке. — И как тебе, скакать с места на место? Так долго решался, с какой же из сестёр тебе выгоднее остаться? — я почувствовала, как Себастьян в этот момент остро скосил глаза на меня, проверяя реакцию. Но я упрямо проигнорировала этот выпад, продолжая смотреть прямо перед собой — на усыпанную гравием дорогу, ведущую к замку. — И по итогу всё-таки выбрал свою дорогую подружку? Знаешь, я ведь даже не сомневался, что ты все эти годы тёрся рядом Вивьен только ради Элиары. Его слова меня не удивили. Было бы верхом наивности полагать, будто мы смогли обмануть всех. Себастьян всегда был чересчур наблюдателен и проницателен, так что, думаю, он сразу же приметил мелкие странности и оговорки в нашем поведении, когда мы с Джимми пытались скрыть свою дружбу. Удивительно и настораживающе было другое: он ведь годами, хранил это знание при себе. Ни единого намёка родителям, ни одной прямой улики — лишь это негласное, тайное знание, которое всегда висело над нашими головами невидимой угрозой. Я до сих пор не могла до конца понять истинных мотивов его многолетнего молчания: было ли это мимолётным, чуждым ему проявлением жалости, расчётом на далёкое будущее или чем-то ещё более изощрённым? Впрочем, сейчас разгадывать эту загадку было лишним. Потому что мы наконец переступили порог и вошли в бальный зал. Всё вокруг ослепительно сверкало, искрилось и буквально пылало грандиозным, королевским праздником. Сотни нарядных людей громко, весело переговаривались под звон хрустальных бокалов, а в тёплом воздухе витали ароматы дорогого воска, изысканной роскоши и пьянящего предвкушения новогодней ночи. Эта предпраздничная картина казалась бы безупречной, сошедшей со страниц сказочных романов… Если бы не человек, вальяжно шествующий рядом. Да уж… Стоило высшему свету хоть немного остыть от обсуждения меня и Селестиана, как сегодня я наношу новый удар по их спокойствию и появляюсь под руку с Себастьяном. Как прелестно… я едва не фыркнула. Если честно, я бы сейчас с превеликой радостью, сбежала бы в компанию своего назойливого однокурсника… Который тоже был на этом празднике. В толпе гостей мелькнула его светлая макушка. Селестиан смотрел на наше эффектное появление с плохо скрываемым удивлением и полнейшим непониманием; он то и дело затравленно бросал короткие взгляды в противоположную часть зала — туда, где величественной скалой замер мой муж. Я поспешно отвела взор от округлившихся голубых глаз парня, чтобы наконец встретиться с алыми. Аркаэль, как и всегда, отыскал меня в ту же секунду, стоило мне переступить порог. Граф смотрел на меня в упор, сквозь головы переговаривающейся знати, и в этой рубиновой глубине сейчас читалось беспокойство. От одного лишь его внимания и незримого присутствия мне стало немного легче. Я улыбнулась и легонько кивнула ему, пытаясь передать: «Всё в порядке». Пусть это и было ложью, пусть прямо сейчас я готова была сорваться с места и со всех ног бежать к нему, прячась за широкую спину… Но вместо этого я лишь заставила себя идти дальше, позволяя брату увлекать меня вглубь зала. В ту же секунду ощутила, как пальцы Себастьяна с грубой, демонстративной силой сжались на моей коже. Острый, пропитанный ядом голос прозвучал над самым ухом: — О, как это мило… Эти ваши влюблённые гляделки на глазах у всего зала. Он ухмыльнулся, явно наслаждаясь тем, как я невольно вздрогнула от его близости. Я промолчала, переведя взгляд на украшенные гирляндами стены и нарядных гостей, изо всех сил попыталась заставить себя надеяться на лучшее. Мне безумно хотелось провести этот праздничный вечер хоть немного хорошо, ведь замок обещал грандиозное зрелище: музыку, весёлые танцы и новогодние представления. Хотя, кого я обманывала? Глупо и наивно было надеяться на сказку, когда этот мерзкий шёпот, кажется, не замолкнет ни на одну чёртову минуту.

***

Когда бальный зал наполнился первыми аккордами оркестра, объявляя начало первого танца, Себастьян с изысканной небрежностью протянул мне руку. Я, как ни старалась держать себя в руках, не смогла сдержать короткого судорожного вздоха и невольно вздрогнула. Судя по тому, как на его губах тут же расцвела хищная ухмылка, я поняла: от его зорких глаз это минутное проявление слабости не укрылось. Я неохотно вложила пальцы в его ладонь, и в этот момент взгляд зацепился за кольцо на его указательном пальце. Это было массивное украшение из белого золота с чёрным камнем. Внутри у меня нехорошо ёкнуло — Себастьян никогда прежде не носил никаких колец или перстней, считая их лишним хламом. Что же изменилось? В груди шевельнулась тревога, но я не успела обдумать эту странность — сильные пальцы слишком грубо, властно сомкнулись на моей руке, причиняя боль. Он резким рывком увлёк меня в самый центр зала, безжалостно закружив в вихре вальса. Я изо всех сил избегала встречи с его глазами, в которых неприкрыто сквозила насмешка. Вместо этого я выискивала в мелькающей толпе лишь один-единственный взгляд — тот, что послужил бы мне якорем и напомнил, что кошмар закончится и я в безопасности. — Ты глазеешь на него, как утопающий на спасательный круг, — фыркнул Себастьян. — Можно подумать, я собираюсь наброситься на тебя и растерзать прямо здесь. — Он мой муж, — бесстрастным тоном отозвалась я, заставляя себя мягко улыбнуться и наконец посмотреть брату в лицо. — Разве я не имею права наслаждаться его вниманием? — О, безусловно, — его ухмылка стала ещё более мерзкой. — Но приглядись внимательнее, дорогая. Мне кажется, он и без твоего общества вполне доволен жизнью. Особенно в такой компании. Он сделал короткий кивок в сторону, где в окружении других пар кружились Каэль и Вивьен. — Посмотри на них, — вкрадчиво прошептал Себастьян, заставляя меня развернуться в такте. — Какая безупречная гармония. Он направляет её так бережно, словно боится сломать. Знаешь, мужчина смотрит так только на ту женщину, которая ему дорога. «Нет. Замолчи. Замолчи, Себастьян!» — забился внутренний голос, но мои губы остались плотно сжатыми в бледную линию. Против собственной воли, поддавшись его давлению, я всё же проследила за направлением его взгляда. Я увидела, как руки Каэля уверенно и надёжно лежат на талии Вивьен, как он безупречно направляет её в танце, идеально подстраиваясь под каждое её движение. И то, как сама Вивьен, сияя от счастья, закинув голову, доверчиво улыбается, глядя ему прямо в глаза. — Чувствуешь? — голос брата над самым ухом стал ещё тише, приобретя какую-то жуткую, доверительную окраску. Горячее дыхание обжигало висок. — Ветер меняется. Лёд твоего ненаглядного графа вот-вот даст трещину под натиском Вивьен. И что ты будешь делать тогда, моя милая сестра? Что ты скажешь, когда в его сердце не останется места для тебя? Я сглотнула. Каждый раз он бил в самое уязвимое место… Умел превратить смутную тревогу, в невыносимую агонию. — Впрочем! — он сыто хмыкнул силой притянул меня к себе почти вплотную. — Быть может, граф сжалится над бедной Элиарой? Оставит тебя при себе в качестве удобной законной ширмы, спрятав в тёмном углу дома, в то время как Вивьен он с гордостью возведёт на пьедестал. Хотя… — Себастьян по-змеиному прищурился, заставляя меня сделать очередной шаг в танце. — Зная амбиции нашей сестрицы, она не потерпит полумер и просто вышвырнет тебя из его жизни. Ты ведь лучше меня знаешь, как Вивьен умеет добиваться своего. Сейчас ты — помеха. Ведь помнишь же, Эли, она очень не любит, когда у неё что-то отнимают. Зная все его слова наперёд, убеждая себя, что я готова… я всё равно совершила глупую ошибку. Выдала себя мимолётным изменением в лице, показав уязвимость. Дала понять, что удар достиг цели. — Ты несёшь чушь, Себастьян. Каэль не такой, — судорожно выдохнула я. Но стоило звукам сорваться с языка, как я тут же прикусила губу. Брат моментально расплылся в торжествующей улыбке. — О, правда? — в карих глазах вспыхнул азарт. — Моя дорогая, он прежде всего мужчина. Думаешь, они способны долго противиться таким женщинам, как Вивьен? А ты… — он мерзко ухмыльнулся, его ладонь на моей талии сжалась до боли, прижимая меня к чужой груди, так плотно, что стало трудно дышать. — Ты ведь так и не открыла ему всю правду, верно? О своём «светлом» детстве? Он хоть догадывается, кто ты на самом деле? Я хранила молчание, хотя внутри всё выгорало дотла. — Полагаю, что нет, — сам же ответил Себастьян. — Ведь о такой грязи не говорят. Особенно такому безупречному мужчине, как граф. Ведь так, Элиара? Да и как бы ты вообще решилась всё ему рассказать? Ты бы просто лишний раз доказала ему, что по сравнению с Вивьен ты — лишь бракованный мусор. Он медленно склонился к моему уху, обжигая кожу ядовитым дыханием. И в этот же миг его длинные пальцы с намеренной жестокостью скользнули по моей спине сверху вниз — там, где под слоями красивой ткани скрывались уродливые шрамы. — Кстати, как твои отметины, дорогая сестра? Всё ещё ноют в непогоду? — он ехидно прищурился, поймав мой затравленный взгляд. — Или ты наловчилась прятать их? Мне аж до безумия любопытно, как прошла ваша первая брачная ночь. Наверняка в непроглядной темени и без лишних касаний? Чтобы твой великий граф, не дай бог, не наткнулся на эти уродливые рубцы. Он же не Люциан, в самом деле, чтобы так смело касаться твоего тела. Наш братец-то знает твоё тело вдоль и поперёк, каждый его потаённый уголок… К горлу мгновенно подкатила тошнота, а зал опасно покачнулся. — Наверное, тебе страшно даже представлять его реакцию, когда он их наконец увидит… — со сладострастием продолжал Себастьян, смакуя мою слабость. — Как думаешь, сколько секунд пройдёт, прежде чем он отвернётся от тебя с отвращением? Я чувствовала, как в кончиках пальцев зарождается неуправляемая дрожь. Горло перехватило удушающим комом, а в глазах начало щипать от подступающих слёз. Музыка оркестра гремела где-то под высокими сводами, вокруг нас беззаботно кружились десятки смеющихся, счастливых пар, сияли мириады праздничных огней… Но для меня всё это огромное пространство начало размываться, вращаться и превращаться в зыбкое, кошмарное марево. — Эти шрамы — след нашей «великой любви», — продолжал шептать Себастьян. — А теперь просто вообрази на секунду, как он, такой мужчина касается этого сломанного тела. Ты ведь и сама прекрасно понимаешь: он не захочет этого долго. Уж точно не с тобой, когда всего в паре шагов от него находится совершенная Вивьен… Я терпела. Зубы сжались так, что заныли челюсти. Я заставила себя смотреть прямо в его глаза и не позволить ни одной слезинке скатиться по щекам. Кое-как уняв дрожь и собрав остатки растоптанной гордости, я всё-таки довела этот чёртов танец до конца. И стоило лишь стихнуть финальным аккордам, как я выскользнула из чужих рук. Не дожидаясь, пока он снова заговорит, я не торопясь двинулась прочь из центра паркета. Джимми, заметив моё состояние, тут же сорвался с места и пошёл за мной, но я на секунду обернулась и коротким жестом приказала ему остаться на месте. Мне нужно было побыть одной. Позолоченная защёлка двери дамской комнаты с спасительным щелчком встала на место, отрезая меня от праздничного гула, от ядовитого брата и от всего остального мира. В просторной, уединённой комнате воцарилась тишина. Заледеневшие пальцы судорожно коснулись гладкой поверхности столешницы. Я тяжело опёрлась на руки, шумно выдыхая, и заставила себя, прямо посмотреть в собственное жалкое отражение. Этот мерзкий подонок… Так свято уверен, что Каэль ничего не знает. Да, мне было стыдно и страшно открываться мужу. Но Каэль ведь знает, м всё равно в глазах нет и тени того брезгливого отвращения, которым меня пугал брат. Ведь нет же?.. Сердце сжалось от внезапного приступа колючей боли. А что, если Себастьян на прав? Что, если Каэль просто скрывает свои истинные чувства? Из благородства? Что, если он просто не может сказать мне прямо в лицо, как же мерзко и тошно ему на меня смотреть? Я отчаянно попыталась поправить безупречную причёску, но взгляд зацепился за белесые рубцы на запястьях, едва заметно выглядывавшие из-под мерцающей ткани. Я тут же опустила руку, пряча её в складках индиго. Какая мерзость… Я ведь ни на что и не надеюсь, да и как бы я вообще посмела? Я дрожащими пальцами задрала рукава платья, осматривая кожу. Уродливое месиво из старых шрамов. Я скользнула взглядом выше, к плечам… Это изломанное тело просто не способно пробуждать страсть. Оно никогда не сможет быть эстетичным, красивым и желанным. Каэль никогда не посмотрит на меня как на женщину, чья кожа достойна ласки, а не сострадания. В этом… в этом Себастьян оказался прав. Да и… к чему мне вообще все эти глупые девичьи грезы? Наш союз — контракт. Мои нелепые чувства здесь не важны… Мне от него ничего такого и не нужно было изначально. Голос разума изо всех сил пытался звучать хладнокровно, логично и весомо, но все его разумные доводы разбивались о непреодолимую тоску, которая поселилась в груди. Это всё звучало жалко и неубедительно даже для меня самой. Себастьян всё-таки добился своего… Расковырял старые раны. Да и пускай, мне плевать! Я всё равно не позволю ему увидеть свои слёзы. Никогда больше! Я резким жестом смахнула так и не упавшую, закипевшую на ресницах влагу, расправила плечи и вышла из своего временного убежища. И уж кого я точно не ожидала увидеть в безлюдном коридоре у стены напротив — так это знакомую светлую макушку Селестиана. Рейнхарт, стоило мне показаться на пороге, тут же выпрямился, отлип от стены и быстро подошёл ближе, тревожно всматриваясь в моё лицо. — Селестиан? — бровь вопросительно взметнулась вверх. — Ты что-то хотел? Парень выглядел на редкость растерянным: он то открывал, то закрывал рот, явно не зная, с чего начать разговор, и переминался с ноги на ногу. В итоге он сделал шаг ко мне и невнятно, почти воровски прошептал: — Это всё выглядит странно… Вивьен, каким-то чудом добившись своего, сейчас вовсю танцует с графом. Ты — кружишься в паре со вторым сыном Ванстенов… Голубые глаза однокурсника с непривычной внимательностью впились в мои, словно он пытался разглядеть то, что я так пыталась скрыть. — У тебя… всё хорошо, Эл? — неожиданно тихо и мягко спросил парень, и эта внезапная, теплота в его голосе буквально застала меня врасплох. Он был заносчивым, высокомерным аристократом, который поначалу смотрел на меня с пренебрежением. Был немного глуповат, не замечающим ничего, что происходило вокруг его собственной персоны… И всё же именно он сейчас стоял здесь, и задавал этот вопрос. Я не смогла сдержать слабой, но уже настоящей улыбки. — А ты бываешь на удивление наблюдательным, Рейнхарт, — тихо отозвалась я, оперевшись спиной о холодную стену. — На самом деле ты прав. Это всё странно… И поверь мне на слово: танцевать с Себастьяном для меня — пытка. Даже куда большая, чем танцы с тобой на твоём шантажистском балу. Парень обиженно и недовольно фыркнул, смешно дёрнув носом, но перебивать меня не стал. А я поймала себя на мысли, что почему-то совсем не побоялась открыться ему и сказать правду. Селестиан хоть и был со своими причудами, но в нём не было той гнилой жестокости. — Это приказ короля, — добавила я, пожав плечами. Однокурсник понимающе кивнул, ещё раз внимательно оглядывая меня. Пальцы Рейнхарта тронули эфес парадной шпаги, и он решительно шагнул ближе. — Слушай… Если ты по каким-то причинам не можешь прямо сейчас подойти к Каэлю, то… я вполне смогу защитить тебя от Себастьяна, — парень говорил это без капли фальши. — Этот индюк, если честно, мне никогда не нравился. На душе потеплело. Кто бы мог подумать, что мой недавний мучитель и шантажист предложит мне союз против моего собственного брата. — Буду иметь в виду. Спасибо, Селестиан, — искренне поблагодарила я его, чувствуя, как страх окончательно отступает. — Я пойду первая. Мы обменялись короткими, понимающими кивками. От этого неожиданного, пускай и немного неуклюжего дружелюбия со стороны Рейнхарта мне действительно стало легче дышать. Сжав кулаки и вскинув голову, я сделала уверенный шаг обратно к дверям бального зала. Теперь я была готова выйти к гостям, твёрдо уверенная, что выстою перед братом.

***

Себастьян встретил моё возвращение в зал всё той же ехидной улыбкой, которую мне в эту секунду захотелось стереть одним точным ударом в челюсть. Но я удержалась. Против воли я перевела взгляд вглубь паркета, ища мужа. Каэль смотрел на меня — неотрывно, тяжело, пытаясь поймать мой взор. Но я отвернулась, так и не выдержав этого пронзительного рубинового сияния. Мне всё ещё было дико стыдно. Стыдно от слов брата, стыдно от собственной слабости и от этих мерзких сомнений, которые так легко пустили корни в моей голове. Вместо мужа я уставилась на сестру, которая вилась возле Аркаэля точно муха, то и дело надушенным веером касаясь его предплечья. Заметив моё внимание, Вивьен мазнула по мне мимолётным, полным яда взором и хищно осклабилась. Тут я поняла, как они с Себастьяном похожи. Несмотря на разную внешность, их роднило одно и то же гнилое нутро, готовое питаться чужой болью. «О нет… Выносить эти лица на трезвую голову — выше моих сил», — обречённо подумала я, шмыгнув носом. Решила, что отныне и до самого конца этого кошмарного вечера моим единственным верным спутником станет бокал крепкого вина. Я порывисто перехватила у проходящего лакея хрустальный фужер и осушила его практически залпом. Но моё тело, щедро наделённое уникальным даром, решило иначе… Восприняв алкоголь как яд, магия внутри тут же, без моего на то согласия, полностью нейтрализовала его. Быстрее, чем я успела моргнуть. В голове даже не зашумело. Великолепно. Просто чудесно! Даже забыться не дадут! Что ж… раз так, придётся импровизировать. План созрел мгновенно: я просто притворюсь в пьяной. Разыграю перед публикой несчастную, слабую дурочку, которой «внезапно поплохело» от избытка шампанского, и под этим предлогом сбегу в выделенные нам покои. Пожалуй, в моей ситуации это был лучший сценарий. Сказано — сделано. Я покорно выдержала с Себастьяном ещё пару длинных танцев. Его колкие, издевательские замечания по-прежнему то и дело звучали над моим ухом, но теперь я пропускала их мимо ушей. Я разглядывала роскошный интерьер дворца и снующих туда-сюда людей, считая, сколько дам пришло сегодня в чёрных платьях, а сколько — в красных. А чуть позже, поймав кураж, я и вовсе стала невпопад кивать брату с невидящим, блуждающим взором и глуповато улыбаться пространству. Походка сделалась подчёркнуто нетвёрдой. Я покачивалась в такт музыке, то и дело путала сложные танцевальные шаги и с особым удовольствием наступала каблуком Себастьяну прямо на его начищенные туфли. По тому, как исказилось и побледнело его лицо, я с ликованием поняла: терпение на исходе. Пьяная, неконтролируемая, привлекающая лишнее внимание девчонка раздражала его безумно. А значит, сё шло как надо. — Полагаю, праздник для тебя окончен, — процедил он сквозь сжатые зубы, едва финальный аккорд вальса затих. Рука сжало плечо, белый камень кольца блеснул отражая сияние люстр... Белый? Разве камень был не чёрным?... — Я провожу тебя до комнаты. Не дожидаясь моего согласия, пальцы больно впились в локоть, пытаясь силой утащить с паркета. Ну уж нет! — Отпусти меня, наглец! — звонко, капризно, на весь бальный зал выдала я, округлив глаза и придав голосу самые противные, избалованные нотки. Несколько ближайших пар аристократов тут же удивленно обернулись на мой возглас. — Да как ты смеешь распускать свои руки и трогать замужнюю даму без её дозволения?! — возмутилась я. С самым драматичным, театральным жестом, на какой только была способна, я вырвала свою руку. Развернувшись и слегка пошатываясь из стороны в сторону, я двинулась прочь. Я уже вовсю намеревалась победоносно ретироваться к спасительному выходу, как вдруг мой взгляд наткнулся на него. Каэль. Он стоял у массивной колонны. Алые глаза полыхнули. Рядом с ним, сияя от безграничного самодовольства и предвкушая скорую победу, застыла Вивьен, тонкие пальцы которой победно хотели коснуться его руки. О нет, дорогая сестрица. Даже не мечтай, одной тебе здесь не праздновать! Моему горячо любимому, ненаглядному мужу тоже уже давным-давно пора отойти ко сну. Я резко, со всей доступной мне «пьяной» экспрессией развернулась на каблуках и, полностью игнорируя приглушённые возмущения Себастьяна за спиной, направилась прямиком к этой идиллически застывшей парочке. — О-о-о, дорогой! — с драматичным выдохом я буквально рухнула на Каэля, обвив руками его шею и повиснув на крепком плече. Граф даже не пошевелился, приняв мой вес со спокойствием, лишь его тело на секунду обдало меня знакомым, умиротворяющим теплом. Затем, закинув голову и с трудом сфокусировав блуждающий взгляд, я воззрилась на застывшую рядом девушку. — О, леди Вивьен! — мои брови взлетели чуть ли не к самой линии роста волос в полнейшем, изумлении. — Какая нежданная встреча! В этот момент мимо нас как раз протискивался слуга с напитками. Ловко, едва не опрокинув весь поднос, я цапнула за тонкую ножку хрустальный фужер. — Ну что же вы двое совсем не пьёте? Вино здесь просто божественное, клянусь вам! — я снова обернулась к Каэлю, слегка покачиваясь всем телом и преданно заглядывая ему в лицо. — Попробуй, любимый, ну же, сделай глоток! С капризной настойчивостью подалась вперёд, едва не ткнув краем бокала ему прямо в губы, а затем резко, широким жестом перевела руку с фужером к лицу опешившей, отшатнувшейся Вивьен. — И вы, леди, тоже обязательно попробуйте! На брудершафт! Моя рука «нечаянно» и сильно дрогнула. Полуполный бокал опасно накренился в воздухе, и несколько крупных рубиновых капель сорвались вниз. Они с тихим всплеском разбились о паркет всего в каком-то дюйме от подола её безупречного платья. Вивьен яростно пискнула, поспешно подбирая юбки. Каэль на долю секунды прикрыл огненные глаза, пряча усмешку. Но когда он снова посмотрел на нас, его лицо уже выражало предельную серьезность. — Герцогиня, — он сухо кивнул Вивьен, чьи идеальные глаза в этот момент уже готовы были метать настоящие молнии. — Полагаю, нам с супругой пора откланяться. Боюсь, в противном случае она устроит здесь нечто… чересчур феерическое. Он мягко, но непреклонно перехватил у меня бокал, отдавая его лакею, и оберегающим жестом обнял за талию, прижимая к своему боку. — Вы могли бы просто проводить её до выделенных покоев и сразу же вернуться в зал, граф, — приторно сладким голоском возразила Вивьен. Она даже не пыталась скрыть раздражения. — Я не останусь там одна! Ни за что! — панически взмолилась я, намертво вцепившись в плотный рукав камзола Каэля. Я посмотрела на него снизу вверх, сделав самые огромные, полные фальшивых, невыплаканных слёз глаза. И качнувшись в его руках, добавила максимально страдальческим шепотом: — Мне… мне будет так страшно сидеть там одной… Не бросай меня, пожалуйста… Каэль едва заметно вздрогнул, а его хватка стала ещё крепче. — Полагаю, сейчас я нужнее своей жене, чем светскому обществу, — с леденящей вежливостью, не терпящей возражений, отрезал граф. Короткий поклон в сторону взбешённой Вивьен и застывшего неподалёку Себастьяна — и муж уверенно повёл меня прочь из душного бального зала. А я шла, уткнувшись носом в его плечо, и едва сдерживала победный, дикий хохот. Спектакль окончен, Ванстены. 1:0 в пользу бастарда.