—
23 января 2026 г., 16:07
Квартира Димы к одиннадцати часам превратилась в филиал ада, но в самом весёлом смысле этого слова. Из колонок на всю катушку орал какой-то клубный ремикс, перемешиваясь с криками и смехом. На кухне кто-то уже разбил тарелку, а в коридоре Боря пытался зажечь бенгальский огонь, едва не подпалив Соколову куртку.
Артём, раскрасневшийся и весёлый, стоял в центре гостиной, удерживая в одной руке бутылку дешёвого виски, а другой обнимая Даню за плечи.
— Даня, как говорил один гений, сегодня культурно не получится! — парень захохотал, доливая Данилу в стакан виски прямо поверх остатков колы. — Забудь про приличия. Мы ещё посидим, нормально всё будет! Глянь на себя, ты уже в кондиции, самое время повышать градус.
— Ты можешь прекратить разговаривать цитатами меллстроя, пожалуйста. — Крышковец умоляюще смотрел на друга.
— Омайгад. — Харитонов развел руки в стороны. — Не пизди что тебе не нравится.
Даня, которому алкоголь уже знатно ударил в голову, только хихикал и закрывал глаза рукой, едва удерживаясь на ногах. Мир вокруг него немного плыл, становясь ярким и податливым. Он сделал глоток, поморщился от крепости и обвёл комнату мутным взглядом.
В дальнем углу, на старом кожаном кресле, сидел Мирослав. Рядом на подлокотнике примостился Андрей. Они выглядели как два заговорщика: Татаринович что-то быстро и горячо шептал, активно жестикулируя, а Мирослав слушал, чуть склонив голову. Он был в идеально выглаженной чёрной рубашке, и на фоне общего хаоса казался кем-то из другого измерения.
Вдруг Плахотя поднял глаза. Даня почувствовал, как по позвоночнику пробежал ток, пробивая даже сквозь алкогольное оцепенение. Не раздумывая, повинуясь какому-то пьяному импульсу, Данил растянул губы в наглой усмешке и максимально вызывающе подмигнул Мирославу, прикусив нижнюю губу. Тот не отвернулся. Он медленно окинул Крышковца взглядом с ног до головы, и в его глазах на секунду вспыхнуло что-то тёмное, чего Даня раньше не видел.
— Так, народ! — Борис ввалился в комнату с пустой стеклянной бутылкой. — Новый год уже начался, а мы ещё не целовались! Круг! Быстро все в круг на ковёр!
— О-о-о, тема! — Артём тут же подтолкнул Даню. — Садись, Данюш, не ломайся. Ещё посидим, кайфанём!
Даня в ответ просто закатил глаза и сел рядом с другом.
Андрей тем временем буквально за локоть стащил Мирослава с кресла.
— Иди-иди, Мир, не будь занудой. Хоть раз в году побудь как все.
Круг замкнулся. Бутылка летала от одного к другому. Кто-то целовался в щёку, кто-то пил штрафную, Боря заставил Диму танцевать стриптиз (к счастью, только до футболки). Напряжение росло, и вот очередь дошла до Дани.
Он схватил бутылку за горлышко, чувствуя, как ладони потеют.
— Ну, с Богом... — пробормотал он и крутанул стекло по паркету.
Бутылка бешено вращалась, издавая противный скрежет. Даня смотрел на неё, затаив дыхание. Скорость падала... горлышко медленно проплыло мимо Артёма, мимо Бори и, дрогнув напоследок, замерло точно напротив Мирослава.
В комнате поднялся такой ор, что заложило уши.
— В комнату! В комнату их! — орал Артём, толкая Даню в спину. — На пять минут, по регламенту!
Они зашли в спальню Соколова. Дверь захлопнулась, и шум вечеринки мгновенно стал глухим фоном. Здесь пахло пылью и мужским парфюмом. Мирослав встал у окна, заложив руки в карманы брюк, и молча смотрел на Даню.
Данил, пошатываясь, сделал пару шагов к нему. Алкогольная наглость пёрла из него через край.
— Ну что, Мирослав... — Даня подошёл вплотную, почти касаясь своей грудью его рубашки. — Чего молчим? Я видел, как ты посмотрел на меня тогда. Что сейчас случилось? Язык проглотил?
Мирослав чуть сузил глаза.
— Ты пьян, Данил. Ты завтра об этом пожалеешь.
— Ой, да завали ты, — Даня упёрся ладонями в подоконник по бокам от Мирослава, беря его в кольцо. — Ты такой правильный, аж тошно. Знаешь, о чём я думаю, когда на тебя смотрю? О том, как ты будешь выглядеть, если я стану с тебя эту рубашку. О том, как ты будешь дышать, если я...
Даня наклонился к самому его уху, обдавая жарким дыханием с запахом виски.
— У тебя же под одеждой небось кожа ледяная. Хочешь, согрею? Или ты только с Андрюшей шептаться горазд?
Мирослав резко перехватил Даню за талию, притягивая к себе так сильно, что у того выбило воздух из легких.
— Ты заигрался, — прошипел Мирослав прямо ему в губы.
— А ты начни играть со мной, — выдал Даня и, не дожидаясь больше ни секунды, вцепился в губы Мирослава.
Это не был красивый поцелуй. Данил действовал отчаянно, грубо, буквально «засасывая» Мирослава, кусая его за губы и пропихивая язык внутрь. Он чувствовал, как Мирослав сначала сопротивлялся, а потом, издав какой-то сдавленный звук, ответил с такой же яростью. Руки Плахоти залезли под футболку Дани, обжигая холодом пальцев горячую кожу спины. Данил стонал прямо в поцелуй, чувствуя, как у него подкашиваются ноги.
Когда Боря бесцеремонно распахнул дверь, выкрикивая «Время вышло!», они едва успели отпрянуть друг от друга.
Они вышли в зал под гробовое молчание. Крышковец шёл первым, вытирая рот тыльной стороной ладони, его лицо горело пунцовым, а губы были раздутыми и ярко-красными, местами до крови покусанными. Мирослав шёл следом, пытаясь сохранить лицо, но его выбитая из-под брюк рубашка и пылающие уши говорили сами за себя. Его взгляд был диким, расфокусированным.
Артём застыл с зажатой в зубах сигаретой.
— Нихуя себе... — выдохнул он. — Я же говорил — культурно не получится. Походу, вы там не просто посидели.
Андрей посмотрел на Мирослава, потом на Даню, и понимающе ухмыльнулся, качая головой. Всем в комнате стало ясно, что бутылочка этой ночью была лишь поводом.
Даня плюхнулся на диван рядом с Артёмом и схватил чей-то стакан.
— Крутите дальше, чё замолчали? — буркнул он, стараясь не смотреть в сторону Мирослава, который уже снова сидел в кресле, не сводя с него потемневших глаз.
