Внутренний разлом.

Чувство скованности и отсутствие понимания, не отпускали. Это было не просто "устала", не "переволновалась". Это было... другое. Настоящее. И пугающе реальное. Голоса, шепчущие теперь не только "на краю", но и прямо в ушах, не давали покоя. Вернувшись домой, Саша не включила свет. Сумрак маленькой комнаты казался убежищем, способным спрятать её от самой себя. Телефон, забытый где-то в сумке, оставался безмолвным. Нет сил ни на что, кроме одной мысли, пульсирующей в висках: «Что происходит?» Она лихорадочно бросилась к компьютеру. Google, миллионы страниц, ключевые слова, выбиваемые дрожащими пальцами: "потеря памяти", "странные поступки", "не помню, что делала", "голоса в голове". Результаты были хаотичными и тревожными: шизофрения, биполярное расстройство, депрессия, стресс... И где-то среди них – диссоциативные расстройства, множественная личность. «Раздвоение личности правильней называть диссоциативным расстройством идентичности (ДРИ). Это редкое психическое расстройство из группы диссоциативных (от лат. dissociare – «отделяться от общности») расстройств, при котором личность человека «разделяется», и складывается впечатление, что в теле одного человека существует несколько разных личностей. Человек с ДРИ может чувствовать, что в нем «живет» несколько личностей, которые мыслят, действуют или говорят по-разному и даже могут иметь противоречащие друг другу воспоминания и переживания. Они могут иметь разный пол, возраст, национальность, темперамент, умственные способности, мировоззрение и по-разному реагировать на одни и те же ситуации.» Слова, которые отзывались странной, пугающей правдой. "Альтеры", "фрагменты", "система", "хозяин". Чем больше она читала, тем больше узнавала себя в этих описаниях. Чувство, что ты не одна в своей голове. Ощущение, что за твоими действиями кто-то наблюдает, а иногда и перехватывает управление. Дни слились в один непрерывный марафон поиска. Девочка пропускала занятия, ссылаясь на недомогание. Мать, погруженная в свои заботы, лишь кивала, не вникая. Скоро стало ясно: информации слишком много, и она слишком фрагментирована. Слишком много деталей. Нужно было как-то систематизировать. Саша достала из шкафа старую школьную тетрадь в твердом переплете, ту, в которой когда-то планировала аккуратно записывать конспекты на любимом уроке литературы. Теперь на первой странице, неровным почерком, она вывела: "Мои Наблюдения". Первые записи были осторожными, почти научными: • 21 сентября. Инцидент в школе. Рука, которая не слушалась. Глаза, взгляд "пустой". • 30 сентября. Проснулась утром. На столе лежит учебник, открытый на теме, которая была задана вчера как домашнее задание. Чего-то не помню. Ощущение "пропавшего" времени. • 3 октября. Слышала имя. Не своё. "Савва". Откуда? Просто причудилось? Или это один из "голосов"? • 17 октября. Потеряла полдня. Очнулась на автобусе на пути домой. Как я туда попала? У меня в кармане леденец, хотя я его не покупала. Одежда немного помята. Голова болит. Тетрадь стала её единственным собеседником, убежищем для хаотичных мыслей и жутких открытий. Она записывала не только свои наблюдения, но и обрывки фраз, которые проносились в голове, ощущения, цвета, запахи, которых не должно было быть. И чем больше она писала, тем отчетливее становилось "присутствие". Это был не просто шепот на периферии сознания, а что-то более ясное, более активное. Сначала это были лишь мысли, которые не ощущались как её собственные. "Не то делаешь", "Оставь это", "Иди сюда". Потом они стали настойчивее. Дневник: Дата: 24.10.2019. 22:11 по МСК. Сижу за домашним заданием, по русскому задали сочинение по картине. Мысли путались, но я пыталась писать. Получалось не так уж и плохо, но вдруг ручка замерла в воздухе. — Не пиши это, — раздался в голове голос. Не мой голос. Он был намного ниже, чем мой собственный внутренний монолог, и звучал... капризно. Я вздрогнула, огляделась. Пустая комната. попыталась сосредоточиться, но мысль была настойчива. — Мне не нравится это сочинение. Скучно. — Кто ты? — прошептала я в пустоту, испугавшись даже своих собственных слов. Ответа не последовало, но в тот вечер сочинение так и не было закончено. Вместо этого, к моему ужасу, я обнаружила, что провела несколько часов, рисуя на полях тетради странные, извилистые узоры, совершенно не свойственные мне. Паника росла. Это был не сон, не стресс. Кто-то «жил» в её голове, кто-то активный и, похоже, сознательный. Она начала находить странные сообщения в своей тетради. Иногда это были просто каракули. Иногда – короткие, едкие комментарии к её же записям.  К записи "Проснулась в 6 утра от будильника, который не ставила", кто-то приписал: "Ты не собрала портфель и не дописала домашку. Ты слишком не пунктуальна." Саша чувствовала, как кровь стынет в жилах. Она брала тетрадь, чтобы записать очередное наблюдение, а находила там новые послания, иногда даже целые предложения. Почерк был аккуратным, немного закругленным, сильно отличающимся от её собственного неразборчивого письма. В нем чувствовалась какая-то игривость, но и скрытые намерения. В один из таких вечеров, когда Саша лежала, уставившись в потолок, в её голове раздался уже не шепот, а четкий, звонкий голос, это был мужской голос. – Так ты всё еще здесь? Я думал, ты уже уснула. Саша резко села, её сердце колотилось. – Кто ты? – прошептала она вслух. – Я? Я – это я. Или... мы? Это сложно, но ты привыкнешь. Скоро. Внутри всё сжалось. Это был диалог. Настоящий диалог с невидимым собеседником. С «сожителем» в её собственном разуме. – Чего ты хочешь? – дрожащим голосом спросила она. В ответ раздался тихий, почти детский смешок, эхом отдавшийся в её черепной коробке. – Мы просто хотим тебя защитить. Тебе стоит научиться делиться и принимать реальность. "Мы"… Сколько их? Неужели он там не один? Она медленно сползла по стене, обхватив колени руками. Её мир рушился, а на его обломках начинала строиться чья-то другая, чужая реальность. В её собственной голове. И она была лишь сторонним наблюдателем, чьё тело теперь принадлежало не только ей. «На краю», подумала она. Теперь я не просто на краю. Я уже лечу вниз. И в этот момент, сквозь панический шепот собственных мыслей, она услышала новый голос – более взрослый, спокойный, но с нотками стальной решимости. Этот голос был глубже, авторитетнее. – Ты слишком слаба, чтобы понять. Мы возьмем на себя. Не сопротивляйся. Так будет проще. Затем все померкло. Когда она очнулась, солнце уже стояло высоко. В комнате пахло свежим кофе, но она его не наливала. На столе, рядом с открытой тетрадью, лежали конфеты, которые откуда-то взялись спустя несколько дней, как они закончились. А на новой странице тетради, ровным, уверенным почерком, было написано одно слово: "Доверься".