Внутренний разлом.

Дни после того смутного пробуждения сливались в тягучий поток. Жизнь протекала в полусне, каждое утро приносило новую туманную завесу на воспоминания. Я пыталась убедить себя, что это всего лишь стресс, переходный возраст, недосып. Но едва различимый голос внутри шептал: дело не только в этом. Я замечала в себе всё больше странностей, но еще сильнее меня пугала реакция окружающих. Учителя поражались резким скачкам моих знаний – я внезапно становилась экспертом в какой-то области, а спустя день разочаровывала их, возвращаясь в привычное состояние. Логика отсутствовала. Я привыкла всё анализировать и просчитывать наперед, но в этот раз контроль ускользал. Особенно ярко это проявилось на математике. Для меня этот предмет всегда был полем боя, где я медленно, но, верно, терпела поражение. Цифры казались злобными врагами, а задачи – неприступными крепостями. Когда Галина Петровна, наша строгая и вечно недовольная учительница, вызвала меня к доске, по спине пробежал холодок. Я медленно поплелась вперед под буравящими взглядами одноклассников. Взяла мел, посмотрела на сложное уравнение... и разум отключился. Новый импульс в голову. Резкий вдох. Земля уходит из-под ног, я оглядываюсь. Я всё еще стою у доски, но на ней – идеально решённое задание. Одноклассники смотрят на меня во все глаза, а учительница на моём примере что-то объясняет классу. Я не помню, как это решала. В ушах звон, голова идет кругом. Пример решён без единой ошибки, но я точно знаю: его решила не я. — Молодец, Саша, ты прекрасно справилась, — доносится голос Галины Петровны. — Обратите внимание на логику решения, ребята. Звонок на перемену превратил класс в шумную карусель. В мой адрес полетели колкие смешки: — О, смотрите, у нас тут гений объявился! — Что, умная стала? — язвительно бросила отличница. — Думаешь, мы поверим, что ты сама это сделала? Слова пронзали меня, как иглы. Я поймала взгляд учительницы – на её лице застыло недоумение. Она вяло попыталась навести порядок, но ей было искренне плевать на травлю. Она просто хотела, чтобы шум прекратился. В тот момент меня накрыло ледяное одиночество. Почему вместо поддержки я всегда получаю насмешки? Я ведь не делала ничего плохого. В детстве мне говорили, что оценки не важны, главное – душа. Но миру наплевать на твою душу, если ты хоть чем-то отличаешься от остальных. Я всегда старалась быть другой. Не могла пройти мимо брошенного котенка или остаться равнодушной к чужой беде. Помню, как однажды потратила последние карманные деньги на корм для двух бездомных котов у магазина. Помню, как на остановке мне улыбнулся и впервые засмеялся младенец, а его мать смотрела на меня с таким изумлением, будто я совершила чудо. Я помогала одноклассникам, которые надо мной издевались, и таскала тяжелые сумки соседке, отказываясь от денег. Я просто знала, что так правильно. Но, видимо, истина проста: чем добрее душа, тем сложнее судьба. Шум в классе нарастал. «Она слишком тупая для такого решения», – шептали за спиной. Я чувствовала себя под прицелом скрытых камер, которые только и ждут, чтобы вывести меня на чистую воду. Это больше не были просто провалы. Это было физическое доказательство: я не одна в своем теле. Домой я шла как в тумане. Автобус проехал мимо, словно я стала невидимкой. В голове пульсировала одна мысль: блокнот. Мне нужно зафиксировать всё. Моя жизнь, которую я пыталась списать на подростковую депрессию, окончательно перевернулась. Поверхность треснула, обнажая нечто жуткое. Я начала лихорадочно изучать статьи по психологии, смотреть документальные фильмы, пытаясь найти название своему состоянию. Но признаки не просто ухудшались – они мутировали. Теперь я не просто теряю время. Теперь я начинаю слышать голоса. Мелкий шепот в пустой комнате. И тени... они мелькают краем глаза там, где их быть не должно. Я не просто схожу с ума. Я стою на самом краю бездны. И, честно говоря, мне до ужаса страшно заглядывать в то, что мне показывают.