Ты создал монстра

Саске прожигающим взглядом смотрел на безумного экзаменатора со второго тура. Она сидела напротив него, жуя данго. Она ухмылялась и, что хуже, не пыталась жевать с закрытым ртом. Их гляделки длились несколько, молчаливых минут, прежде чем он в ужасе увидел, как она схватила очередной шарик рукой. И не большим и указательным пальцами, как сделал бы разумный человек. Нет, она схватила сладкий шарик всеми пальцами — как младенец — и закинула в уже полный рот. Ему потребовались все силы, чтобы сохранить невозмутимое лицо. Он знал, она так делала только назло ему. Что злило его ещё больше — это работало. Его ухмылка увеличилась и он сузил глаза. — Так, — она внятно сказала, несмотря на полный рот, — инстинкты, а? Саске нахмурился. Они сидели в чёртовом кафе, солнце нещадно палило несмотря на практически муссон, который обрушился во время похорон хокаге два дня назад. Он снова защищал товарищей по команде у себя дома и сопротивлялся новому, невыносимому (и сильно неловкому) желанию кусаться, когда Какаши сказал: — Что ж, нам лучше пойти, Саске, или мы опоздаем, — схватил его за шкирку, как гребанного кота, и переместил их. Можно подумать, что в таком состоянии ему бы удалось предугать подобное и он смог бы контатаковать. Но нет. Его инстинкты не помогли. Видимо Какаши был достаточно безопасным, что мудак мог просто появиться из ниоткуда в его слепой зоне, а эти новые, ужасные… чувства не работали. Какаши также обладал безупречным чувством времени, точно зная, когда Сакура была примерно в трех секундах от попытки убить его, и соответственно уводил Саске. Обычно на тренировочную площадку, где Саске мог несколько часов избивать шиноби уровня джонина и чувствовать себя более умиротворенным. Это не была вина Саске, что Сакура постоянно находилась в опасности и нуждалась в постоянном присмотре (Какаши настаивал, что это не так, но что, если!). Она была очень ценным активом, его заместителем (что казалось неправильным, когда он об этом думал, но он не собирался это анализировать). Было важно, чтобы он ее защищал. Он не собирался пытаться понять, почему. Наруто — не так сильно. В основном потому, что половина его инстинктов подсказывала ему, что он должен заставить Наруто подчиниться, а другая половина — что он должен уложить Наруто спать. Всё это было очень запутанно. Кроме того, его одолевала странная потребность кормить своих товарищей по команде, которая, казалось, одолевала его в неудобные моменты. Вчера он случайно впал в состояние фуги и приготовил шестиразовое меню в три часа дня, потому что у Наруто заурчал живот. Затем он запаниковал, полностью отрешившись от реальности на два часа, в течение которых с Наруто, Сакурой и Какаши могло случиться что угодно. Им пришлось успокаивать его, обнимая на диване. (Ну, то есть Наруто и Сакура. Какаши просто стоял рядом со своим романом.) Сакура сказала Саске, что они все — одна команда, и он может не беспокоиться, потому что Наруто и Сакура прикроют его, и ему не нужно волноваться. — Не то чтобы тебе не позволено, — Сакура заверила его, — просто- тебе не нужно волноваться в одиночку. Мы здесь ради тебя, если нужны тебе. Мы команда. — Да, теме! Так что не волнуйся о том, какой ты странный и поехавший! Прими э- ой! — Наруто потер руку, где Сакура ударила его и Какаши фыркнул. Сакура закатила глаза. — Суть в том, что ты не один, Саске-кун. Поверь нам. — Они ярко улыбнулись ему и он едва не заплакал. Он заставил своих товарищей по команде поклясться, что они будут хранить это в секрете. Но сейчас, сейчас появилась необходимость кусать вещи. Его одеяло, одежда, которую он дал сокомандникам, книги. И это… это было бы нормально, но потом… Наруто потянулся через стол к чему-то, его локоть оказался на виду у Саске, и ему пришлось сопротивляться внезапному и подавляющему желанию схватить его и укусить. Что за хуйня. Что за хуйня? Да какого ж хрена!!! — Черт, они должно быть чертовски сильные, учитывая, что ты из такого старого клана, — продолжила Митараши Анко. — Я лишь косвенно связана с Яманака и я сходила с ума, когда впервые получила метку. Она спокойно обронила в их публичном разговоре. Саске не сдержался и его глаза в шоке расширились. Ухмылка Анко стала острой и насмешливой. — Ты ещё не кусаешь вещи? Саске напрягся. — Ты! — выпалил он. Но резко замолчал. Она была небезопасной. Она не была одной из его людей. Он ни черта не обязан ей рассказывать. — Я приму это, как да, — она хохотнула, — но не волнуйся. Вот с чем я тебе помогу. — Что ты подразумеваешь, — потребовал Саске. Анко угрожающе наклонилась на стол, улыбка с лица пропала. — Я подразумеваю, что если ты не научишься справляться, то сделаешь с товарищами гораздо хуже, чем укусишь их. Я подразумеваю, что если ты активируешь эту печать на своей шее, то сломаешь своих товарищей любыми необходимыми средствами, чтобы помешать им сбежать, — прошептала она. Предупреждение было не менее существенным из-за его тихого тона. Саске почувствовал, как кровь отлила от его лица, и он тяжело сглотнул в наступившей тишине. — Но! — Анко внезапно обрадовалась и похлопала по сжатому кулаку на поверхности стола. — До такого не дойдёт. Я позабочусь об этом. Последнюю часть она сказала, как угрозу, а не обещание, и Саске нахмурился. Затем он побледнел по совершенно другой причине, когда понял, что она похлопала его той рукой, которой брала сладкий данго, и что теперь он был липким и отвратительным. — Фу! — Он с отчаянием вытирал руку о салфетку, пока Анко смеялась напротив него. Почему-то у него было плохое предчувствие насчет того, что его ждет в будущем.