Контрольная

      Когда с меня сошёл эротический туман, я всерьёз разозлилась на Айзека. Да что он себе позволяет?! Я твёрдо решила, что больше к нему не пойду и поставлю специальный замок против Да Винчи. Не вынесет же он дверь целиком, разбудив весь Офелия Холл.       Я понимала, что он дразнил меня, но всё же это было совсем невежливо. Кажется, он и сам это понимал, потому что пару дней спустя среди бумаг на моём столе появился интересный портрет. Только до плеч: едва скрытых линиями рубашки, распущенные, чуть растрепанные волосы, а вот выражение лица было довольно интересным. Глаза полуприкрыты, губы приоткрыты, штриховка намекает на румянец, а брови, кажется, сложились домиком? Неужели я так выгляжу когда… Я спешно убрала рисунок подальше. Красиво, но пускай сам приходит, с нормальными извинениями.       Ещё пару дней я почти искала его глазами, хотя он и не ходил на большинство занятий. Кажется, я всё-таки скучала по нему, но не могла объяснить это себе ничем, кроме овуляции.       После обеденного перерыва я нашла новый портрет на своем столе, на нём я выглядела яростной, и рубашка скорее обнажала, чем скрывала грудь. К счастью, линии истончались и сходили на нет ниже талии. Нехорошая тенденция, такими темпами я найду очередной откровенный рисунок пришпиленным к своей двери.       Надо бы с ним поговорить. Идти в башню и попасться в очередную ловушку? Должен же Айзек хоть на какие-то занятия ходить. Я направилась в сторону кабинета Августа Стоунхёрста, но остановилась, когда услышала разговор на повышенных тонах.       — Это совсем не то, о чём мы договаривались! Я согласен рисковать ради своих целей, а не ради каприза…       Наверное, не лучший момент расспросить о кружке робототехники и научной ярмарке.       Я пошла обратно, погружённая в мысли о том, как бы поговорить с Айзеком на нейтральной территории. В голове никак не укладывалось, что он мой ученик.       Широкая ладонь зажала мне рот и потянула в тёмную нишу в коридоре.       — Шшш, не дёргайся, — прошептал знакомый голос. Айзек прижал меня к стене, чтобы поцеловать так, что даже пальчики ног онемели.       Я пыталась шептать что-то про «не здесь», пока его губы бродили по моей шее, угрожая спустится к вырезу платья.       — Тебе понравились мои рисунки? Ты тоже думала об этом?       На данный момент я думала скорее о том, как я объясню, что мой язык делал в его рту, если нас заметят. Я упёрлась ему в грудь руками, отталкивая.       — Зайди ко мне в кабинет после уроков, — предложила я, поправляя одежду и собиралась уверенным шагом уйти, но немного пошатнулась.       До конца дня я думала, что ему скажу. Как объяснить ему, почему всё это нужно прекратить немедленно? Хотя я чувствовала, что просто попрошу держать свои рисунки при себе.       Айзек пришёл ко мне минут через пятнадцать после последнего занятия. Приятно пахло яблоками. Ученики слили свои попытки сделать метилбутират в раковину, помыли всю посуду и ничего не разбили, но расставить её по местам могла только я. Они не отличали стандартные бюретки от одноходовых или двухходовых, что уж говорить о бюретках первого или второго класса.       Он появился бесшумно, и наблюдал за мной, прислонившись ко дверному косяку. Длинный плащ, похоже, заменял ему униформу, а бежевый свитер с высоким горлом выдавал, что вряд ли он ко мне сегодня собирался.       — Нам надо поговорить, — руки были заняты, и я продолжала расставлять двуходовые бюретки на подставки.       Айзек поднял правую руку, и я почувствовала прикосновение на своих плечах.       — Айзек, это серьёзно. У нас могут быть проблемы.       Он продолжал массировать мою шею и плечи.       — У тебя могут быть проблемы.       Все же он вошёл и закрыл дверь. Я продолжила свое занятие.       — Конечно, я больше рискую, поэтому и прошу тебя не компрометировать меня своими рисунками.       Он, кажется, закончил с плечами и перешёл по спине ниже.       — Что же мне оставалось делать? Ты не приходила, я зашел сам, чтобы оставить тебе рисунок, и обнаружил, что ты сменила замок на титановый. Не то чтобы я не мог вскрыть дверь по-другому, но это меня задело.       — Задело? Как насчёт твоих слов о студентах и аспирантах? Они не задели меня?       — Я немного разозлился, представив, как ты будешь популярна в месте, где больше людей подходят тебе по возрасту и уровню интеллекта.       Грубая лесть, ещё и с намеком на мою неразборчивость. Но можно и поддаться, если очень хочется.       — Мог просунуть портрет под дверь, — телекинез уже поглаживал меня между ног, я задрожала, рискуя разбить двухходовую бюретку. Я была возбуждена уже от утреннего сюрприза, а теперь, наверное, совсем мокрая.       — Разве так интересно? — невидимые пальцы вошли внутрь, и я застонала.       — Айзек, пожалуйста…       — Пожалуйста что? Продолжать, пока ты не начнёшь кричать? Заполнить тебя, чтобы ты ни о чём не могла думать?       Айзек уже стоял рядом и держал меня за талию, и смотрел с желанием, которое граничило с одержимостью. Я сама потянулась к нему за поцелуем. Он впился в мои губы, притянул меня ближе, усаживая на стол. Нужно ли говорить, что мои колени автоматически разъехались.       — Ты так сильно меня хочешь, но зачем-то пытаешься избегать.       — Потому что это неправильно… — его руки лежали на внутренней поверхности моих бёдер, и мне очень хотелось, чтобы он уже что-то сделал. Я целовала его длинную шею, оттягивая край свитера.       — Тогда скажи мне уйти, — настоящие, длинные и тёплые пальцы уже скользили по влажной поверхности трусиков, поглаживая через ткань.       Я изнывала от желания, до вечера ждать совсем не хотелось. Мысли улетучились, сердце билось чаще, а внизу живота нарастало жаркое напряжение. Я сдалась, списав всё на гормональный делирий.       — Сделай мне хорошо.       Айзек довольно приподнял уголок рта:       — Видишь, совсем не сложно, — он отодвинул бельё в сторону.       Два пальца медленно погрузились в меня, заполняя и растягивая, ритмично двигаясь, с силой и уверенностью. Я упёрлась руками в край стола, чуть откинулась назад, позволяя ему делать всё, что он считает нужным.       Он прижал вторую руку к моему животу, усиливая давление, когда его пальцы находили эту маленькую точку на передней стенке вагины, и я кричала его имя, совсем забыв, что мы в классе. Я была уже совсем близко, когда его большой палец слегка прижал клитор, и несколько точных движений толкнули меня за край. Мои бёдра тряслись и дёргались вперёд, руки судорожно вцепились в его волосы.       — Тише, тише, — убаюкивающе прошептал Айзек. — Я тоже скучал, — он взял мою руку и облизал ладонь и пальцы.       Я не особенно понимала, что делает Айзек. Он расстегнул штаны и обхватил свой член моей рукой. Ну, почему бы и нет. Я позволила ему делать с моей рукой, что он хотел. Это было приятно, его член был такой тёплый, твёрдый и гладкий. Он сам задавал ритм и силу сжатия, я лишь иногда чуть трогала шёлковую головку большим пальцем. Айзек закрыл глаза и шумно дышал. Второй рукой он притянул меня к себе, пальцы запутались в волосах. Я почувствовала, как он напрягся сильнее, и знала, что он скоро кончит. Тёплая сперма растеклась по моим пальцам. Я левитировала коробку с салфетками к себе, но не удержалась, чтобы не подразнить его и облизала один палец.       — Я загляну к тебе вечером, ладно?       Айзек прикусил губу от этого зрелища.       — Испытания моего аппарата перешли на новый этап, и у меня будет Стоунхёрст. Так что не стоит, если не хочешь, чтобы он догадался, — выпалил он.       Я непроизвольно издала разочарованный стон.       — Но оближи ещё пальцы, и мы можем продолжить прямо здесь.       Я положила в рот указательный и средний пальцы полностью, не сводя с него глаз, и достала их уже чистыми, и продолжила с другими. Капелька осталась на подбородке, Айзек поймал её пальцем и положил мне на язык.       Он стянул моё бельё и ворвался в меня снова, резко и на всю глубину, с низким стоном. Я вскрикнула, тонкая химическая посуда жалобно зазвенела.       — Не на столе, — взмолилась я, не представляя, как объяснить, если его стараниями все разобьётся вдребезги.       Айзек прижал меня к себе и, не разрывая контакта, перенёс к стене подальше от стекла. Он впечатывал меня в стену с какой-то незнакомой яростью, входил до основания, каждый раз задевая мой клитор лобком. После его пальцев и первого оргазма всё внутри стало мягким и податливым, принимая его, отвечая на каждый толчок концентрированным удовольствием которое волнами расходилось по телу.       Айзек ласкал мою грудь через трикотажное платье, растирал сосок между пальцами, ловил мои задыхающиеся стоны ртом. Он придерживал моё бедро второй рукой, и я уже знала, что завтра там будут синяки. Напряжение приближающегося второго оргазма заставило меня обхватить его обеими ногами и подвернуть таз ему навстречу. Я чувствовала его так глубоко внутри, как будто он был в моём животе. Пульсирующая головка упиралась в шейку матки.       — Айзек, я сейчас… — мои ногти царапали его спину под одеждой, чтобы хоть немного заземлиться, но глаза уже закатывались, тело сжимала мелкая судорога, а сознание расплывалось.       Он сделал ещё несколько глубоких резких толчков, и удовольствие взорвалось глубоко внутри меня, оставляя после себя безмятежный покой и расслабление. Айзек впился зубами в мою шею, и я почувствовала его тёплое семя внутри.       Он крепко держал меня, пока я не пришла в себя немного.       — Как ты? Иногда мне кажется, что ты вот-вот потеряешь сознание.       — Тебе не кажется, — я ответила, но мой голос звучал хрипло, как чужой.       Он вернул меня на стол, выскользнул и вытер все следы нашей страсти с моих бёдер и стола.       — У меня есть идея для нового рисунка, — заметил он и снова поцеловал меня, лишая воздуха. Айзек поставил меня на пол, но мои ноги подогнулись. С довольной улыбкой он опять посадил меня на стол и принёс нам воды.       — Я зайду к тебе, как только разберусь со Стоунхёрстом, — он поправил свою одежду и ушёл, закрывая дверь снаружи.       Мне потребовалась больше времени, чтобы собрать себя и вернуться в свою комнату в Офелия холл.       На следующий вечер я нашла ещё один один портрет, просунутый под мою дверь. На нём я с улыбкой и огоньками в глазах облизывала пальцы. Это было грязно и горячо одновременно.       Я спрятала рисунки на самом дне ящика с бельем.

***

      Через три дня в я уже читала перед сном в постели, но в мою дверь постучали. Я быстро впустила Айзека, пока его никто не заметил. Он походил на безумного ученого: под глазами залегли тени, черты лица заострились, кажется, он стал ещё бледнее, а кудряшек давно не касался гель для волос.       — Что-то случилось? Мне остро захотелось обнять его.       — Я в порядке (I’m fine), — отмахнулся он, но как-то неуловимо ощущалось, что всё далеко не в порядке.       Я обняла его и прижалась к груди, чтобы он не мог немедленно втянуть меня в поцелуй.       — Ты выглядишь уставшим, давай я сделаю тебе чай, мы поговорим…       Айзек смотрел на меня, как будто обдумывая мои слова. Я продолжила:       — Возможно, я не знаю, как помочь с твоим экспериментом, но я точно бывала в сложных ситуациях, когда казалось, что всё зашло в тупик…       — Точно? — перебил меня Айзек. — От твоей работы зависели жизнь или здоровье других людей? Ты скрывала истинное назначение своих исследований? Тебе нужно было соответствовать ожиданиям от гениального Да Винчи, который сделал себе новое сердце?       Он совсем немного повысил голос, но в ночной тишине мне казалось, что он кричит. Он смотрел на меня почти со злобой.       — Айзек, ты не в себе. Тебе надо отдохнуть. Никто не должен вешать на школьника такую ответственность и требовать от тебя…       — Ты не понимаешь, — снова перебил он, усаживаясь на мою кровать и прижимая пальцы к вискам.       — Тогда объясни мне, — я подошла и погладила его волосы.       Он обнял мои бёдра и посмотрел на меня снизу вверх своими тёмными, почти чёрными глазами:       — Я не могу.       — Тогда тебе нужно сначала разобраться со всем этим дерьмом, — я чуть отстранилась.       — Прогоняешь меня?       Я вздохнула, ведь мне совсем не этого хотелось:       — Тебе нужно выспаться, отдохнуть…       — Ты нужна мне, всё слишком быстро происходит, и мне кажется, что я теряю контроль, — Айзек потянул меня на себя, усаживая на колени. — Ты нужна мне, — повторил он, прежде чем присосаться ко мне с отчаянной страстью.       Мои губы открылись на вдохе, и его язык заполнил мой рот, обещая продолжение. Он облизывал мои зубы, скользил внутри щеки и пытался сплестись с моим в горячечном безумии.       На этом мой здравый смысл закончился, и я позволила увлечь себя на постель. В промежутках между поцелуями я взяла с него обещание отдохнуть.       — Может, тебе стоит отпустить контроль хоть ненадолго? Я достала шёлковый шарф из комода и собиралась привязать его руки к изголовью кровати, но он не соглашался.       — Брось, ты же можешь вырваться или применить телекинез в любой момент.       Айзек смирился, мне было понятно, что он хочет забыться, и я дала ему такую возможность. Я покрывала влажными поцелуями его шею и грудь, уже не боясь дотронуться до сердца, и терлась о твёрдость в его штанах.       — Поцелуй меня, — попросил он, но я только наклонилась, чтобы он мог поймать мой сосок губами.       Я разделась под его взглядом и направила его стоящий колом член внутрь. Спина сама прогнулась от ощущения растяжения. Я плавно двигала бедрами по кругу и ласкала свой клитор, дразня Айзека.       С грудным стоном, похожим на рык, он высвободил руки, чтобы схватить меня за талию и двигаться, как ему хотелось. Он насаживал меня на свой член быстро и отчаянно, а потом и вовсе перевернул меня на спину и сжал мои запястья.       — Мне нужен контроль всегда. Кончи для меня, милая, — он прикусил мочку моего уха.       Я дала ему то, чего он хотел, и Айзек последовал за мной почти сразу. Моя голова лежала на его груди, слушая механическое сердцебиение.       Ему пора было уходить. Я достала снотворное из аптечки.       — Тебе это нужно.       Он неохотно взял таблетку и поправил одежду:       — Я бы хотел остаться.       — Я бы тоже этого хотела, но это слишком опасно.       Он запил таблетку и бесшумно покинул мою комнату.

***

      Меня немного беспокоило состояние Айзека, который редко выходил из башни, а когда это случалось, то он напоминал призрака.       Я начала внимательнее смотреть по сторонам, замечать маленькие детали. Как Франсуаза спешит в башню Яго после уроков. Как говорит подругам, что идёт на вечеринку к нормисам и хочет быть как они. Как Стоунхёрст везёт в арендованном пикапе что-то большое, накрытое брезентом. Как огоньки светятся вечером в башне Яго. Однажды ночью из комнаты Мортиши послышался голос Гомеса, который утверждал, что Айзек его друг, и он доверит ему даже свою жизнь.       Всё это было странно. На ближайшие выходные назначили вылазку на природу, я собиралась пойти тоже, но увидела, как Айзек садится в автобус. Кажется, он меня не заметил. Я немедленно отпросилась, сославшись на головную боль, и когда все автобусы уехали, пошла прогуляться в сторону башни Яго. Оглянувшись, я открыла замок и проникла внутрь.       Внутри лаборатория изменилась до неузнаваемости. Аппарат был закончен. Под ним — стол, похожий на жертвенный. Рядом — кресло с ремнями и металлическими дугами, напоминающее электрический стул из старых фильмов. На возвышении стоял пульт с рычагами и кнопками, с которого всё это можно было наблюдать сверху, как Бог или палач.       Птицы внизу, в авиарии, вдруг взорвались криком и хлопаньем крыльев. Сердце заколотилось так, что я едва услышала собственный всхлип. Я выбежала, не оглядываясь.

***

      На следующий день я нашла записку, написанную его угловатым почерком с лёгким наклоном: "Жду тебя на пикник у Дерева Черепа в 8. Захвати бутылку вина, я позабочусь об остальном".       Странное место для пикника, подумала я. Довольно далеко от школы, но это плюс.       Он действительно постарался.       Бордовый плед, плетёная корзина, еда из того дорогого ресторана в Джерико, куда школьники не ходят. Айзек выглядел… иначе. Волосы уложены, рубашка застёгнута не до конца, взгляд спокойный, слишком спокойный... Как будто он наконец-то всё решил.       Айзек расспрашивал меня, словно ему было дело до того, как прошёл мой день. Он увиливал от моих вопросов о том, что происходит у него, гладил моё колено через шерстяную клетчатую юбку и подливал мне вина.       — Хочешь меня напоить? — спросила я, когда он снова наполнил мой бокал. Сам он выпил совсем немного.       — Да, — согласился он просто.       — Но зачем?       — Чтобы ты не отпиралась и сказала мне правду.       Я отодвинулась от него, и бокал пошатнулся и упал. По пледу растеклось тёмное пятно.       — Что это значит?       — Ты залезла в мою лабораторию, когда я был на природе, — сказал спокойно. — Возможно, даже планировала это.       Я, наверное, побледнела или покраснела, так что шанса обмануть его не было. Я кивнула.       — Понравилось то, что ты увидела? Как далеко тебя завело любопытство? Ты читала мои записи?       Я замотала головой. Даже не подумала о том, чтобы поискать что-то ещё.       — Точно? Твои умелые пальчики вскрыли замок на башне, но даже не попробовали открыть ящик стола?       Он протянул руку, чтобы взять мою ладонь. Я отдёрнула её и вскочила.       — Там… электрический стул, Айзек. Зачем?       — Тебе не нужно это знать.       Пауза.       — Или ты хочешь попробовать сама?       Я отступила, пока не упёрлась спиной в ствол дерева. Он оказался рядом мгновенно.       — Думаешь, сможешь просто уйти?       — Айзек… ты затеял что-то опасное.       Он развернул меня лицом к дереву, прижав всем телом. Его дыхание обожгло шею.       — И ты никому ничего не скажешь, иначе все узнают о наших отношениях.       — Ты не посмеешь…       — Ещё как посмею, — он говорил почти ласково, — я очень хорошо помню, как ты меня соблазняла на контрольной.       — Ты первый начал!       — Это совершенно ничего не меняет. Снимай, — Айзек потянул вверх мой чёрный свитер вместе с майкой.       Вечерняя прохлада пробежалась по коже, но он тут же обнял меня и прижался губами к шее.       — Какая же ты… — он сжал грудь через тонкое кружево лифчика. Соски мгновенно напряглись то ли от холода, то ли от того, как твёрдо он уже упирался мне в поясницу.       Айзек расстегнул лифчик одним движением. Его пальцы жадно обхватили обнажённую кожу, сжимали, перекатывали соски, пока я не начала тихо постанывать. Он оставлял влажный след поцелуев и лёгких укусов на шее, поднимаясь к уху. Я невольно повернула голову, ища его губы.       Айзек поймал мою нижнюю губу зубами, потом впился в губы глубоким, почти злым поцелуем.       — Никому ни слова, — прошептал он прямо в рот. Ответ, кажется, ему не требовался.       Айзек поднял мою широкую юбку и сжал ягодицу, массируя, прежде чем шлёпнуть раз, другой, третий. Я вскрикивала, но каждый удар отзывался жаром ниже живота.       — Забудь всё, что ты видела, — шептал он мне на ухо, пока его пальцы скользнули в трусики, поглаживая влажные складочки. — Забудь.       Он приподнял меня для своего удобства и прижал к дереву, соски тёрлись о грубую кору, пока его пальцы двигались внутри, он поворачивал и загибал их, извлекая из меня всё новые и новые стоны. Мне нужно было совсем немного больше.       — Айзек, пожалуйста…       Но он остановился. Вытащил руку. Я задрожала от пустоты. Он стащил промокшее бельё вниз, и я услышала звук пряжки ремня и звук расстёгивающейся молнии.       — Скажи, что ты моя… — он поцеловал меня за ухом, и я задрожала.       Непонятно, откуда у меня взялся запал, чтобы отталкивать его, но я ответила:       — Даже не мечтай.       Он шлёпнул меня сильнее и сжал мою шею, прежде чем резко войти внутрь, до основания. Он остановился и шумно вдохнул.       — Не надо провоцировать меня, милая, просто скажи, что хочешь пожёстче.       Айзек так и сделал, сразу задавая бешеный темп и не особенно заботясь о моём удобстве. Рука не шее давила ровно настолько, чтобы голова чуть закружилась. Я потеряла счёт времени, прежде чем он развернул меня, чтобы поцеловать с неожиданной нежностью. Он слизнул слезинку на моей щеке и посмотрел на меня знакомым жгучим взглядом, который говорил, что Айзек только начал.       — Встань на четвереньки.       Я сделала шаг к пледу, но он остановил меня.       — Здесь. Ты заслужила сбитые коленки.       У меня не было сил спорить, и я выполнила его просьбу. Он больше не ограничивал мой кислород, но в глазах потемнело от глубины, на которую вошёл его член. Айзек замер, наслаждаясь тем, как сжались вокруг его члена мои мышцы, подвигал бёдрами в поисках особо чувствительного места, хотя казалось, что я отзываюсь на любое движение. В горле пересохло от стонов и криков.       Сейчас он был более внимательным, гладил мою спину, придерживал за талию, и с каждым толчком я приближалась к разрядке. Он прижал руку к моему животу.       — Чувствуешь? Я бы хотел проткнуть тебя насквозь.       Я точно не могла поддерживать беседу, когда его член ещё сильнее напрягся внутри, мои бёдра уже дрожали. Он натянул мои волосы и… достал, чтобы кончить мне на спину. Я всхлипнула от незавершённости.       Айзек вытер меня салфеткой и перенёс на плед. Мы оба пытались отдышаться. Он налил себе вина и выпил, глядя в небо. Когда я попыталась одеться, он остановил меня и просто накрыл свитером. Уже совсем стемнело, и я смотрела на звёзды и на Айзека, который задумчиво сидел рядом. Он повернулся ко мне, из-за растрепанных волос он напоминал демона с картины какого-то художника.       — Больше не делай так, ладно?       Я кивнула:       — Я волнуюсь за тебя.       — Не нужно, всё будет хорошо. Айзек посмотрел мне в глаза, но казалось, что в душу. — Хочешь кончить?       — Да.       Он глотнул ещё вина и наклонился, передал мне вино изо рта в рот, а потом поцеловал медленно, бесконечно нежно. Осыпал поцелуями шею, ключицы, грудь, живот… пока не добрался до пояса юбки. Айзек снова высоко задрал её, и я задрожала, когда холодный вечерний воздух коснулся воспалённой кожи. Айзек чуть растянул вульву в стороны, рассматривая, тронул клитор кончиком языка раз, другой, третий. Я стонала и ёрзала.       — Я хочу тебя. Внутри.       Айзек прикоснулся членом к моему входу, собирая смазку, и ввёл только головку, вернулся к моему лицу, поставил руки по обе стороны на меня, и глядя мне в глаза, начал двигаться. Впервые за вечер мы занимались любовью, а не сексом. Он не спешил, срывая с моих губ каждый хриплый стон и вскрик, придерживая мой затылок, лаская в унисон с размеренными толчками, целовал веки, скулы, уголки рта. Я растворялась в прохладе ночи, в звёздах, в его запахе, в том, как он дрожал, сдерживая себя. Я снова была на грани и он ускорился, каждый раз задевая ту самую точку, от которой внутри всё сжималось сладкими судорогами.       — Я хочу запомнить, как ты рассыпаешься подо мною, — прошептал он мне в губы, прежде чем я взорвалась в оргазме, которого никогда не испытывала раньше.       Время остановилось, а тело стало невесомым. Мысли отсутствовали, возможно, я и вовсе отключилась на пару секунд.       Влажное тепло внутри вернуло меня к реальности. Расслабленное тело Айзека приятно давило сверху.       Я запустила пальцы в его волосы, притягивая для поцелуя, после он прижался лбом к моему лбу на долгое мгновение. Айзек сдвинулся в сторону и обнял меня, завернул в край пледа. Мы выпили всю воду, что у нас была, и лежали рядом, он рассказывал что-то про звёзды в созвездии Ориона. Я сказала, что уже пора собираться, и ушла первая.       Кажется, за спиной я слышала, как он тихо сказал «прости» себе под нос и стукнул кулаком по стволу дерева.       Следующей ночью лаборатория в башне Яго взорвалась, и Айзек пропал. Франсуаза вела себя очень странно, но я не решилась расспрашивать.       Я уехала из Джерико, как только закончился учебный год, и больше никогда не слышала об Айзеке.