Контрольная

      Я не ждал учительницу на следующий день. Ей наверняка понадобится время, чтобы прийти в себя после вчерашней ночи. Хорошо, что сегодня суббота.       Я плодотворно поработал, и пришла Франсуаза, чтобы помочь мне почистить сердце.       Никогда не доверял эту работу девчонкам, с которыми трахался, только Фран. Сердце окисляется, пачкает одежду, и продукты окисления рискуют попасть в кровь, если не чистить. А если зашить его под кожу, то будет сложно проводить мелкий ремонт и профилактику. Такая вот запара с этим гениальным изобретением. Про аппарат жизнеобеспечения Орлоффа даже начинать не буду.       — Айзек, твоя довольная физиономия сияет как отполированная, у тебя новая девушка? — спросила Фран, выдувая пыль WD-40 и протирая сердце тряпочкой, смоченной в специальном растворе.       — Сложно сказать пока что.       — Ты же знаешь, что не сможешь от меня ничего скрыть, я всё равно узнаю, — настаивала сестра. — Только я не понимаю, кто ещё остался, младшие курсы, что ли? Айзек, напоминаю, что возраст согласия в Вермонте — 16 лет.       — Они же лопнут. Не волнуйся, сис, я чту закон и предохраняюсь, а больше тебе знать не надо.       — Я все равно узнаю… — буркнула Франсуаза и начала собираться.       — У самой-то с кем свидание?       — Просто иду на дискотеку с подружками. Прикрой меня, если что.       В воскресенье, ближе к вечеру я немного прибрал в лаборатории и поставил в холодильник для реактивов бутылку шампанского, которая каким-то чудом уцелела с празднования гранта для меня и Августа. Стоунхёрст, конечно, ничего не делал, но доставал мне материалы и ресурсы. Вот бы ещё достал источник питания для моей машины. Я с обожанием посмотрел на свое произведение инженерного искусства и подумал: не прилечь ли на стол полюбоваться?       В моей комнате развлекались Мортиша с Гомесом, так что я приготовился ждать свою гостью, которая не спешила.       Час спустя она всё ещё не спешила, как и спустя два часа.       Я начал было думать, что ей не понравилось, но сразу же отмёл эту мысль, вспомнив, как она даже подняться сразу не смогла.       Наверное, она не хочет чтобы её видели, но и тащиться опять к ней мне не с руки. Что ж, сама виновата. Приду завтра на занятие и напомню о себе, ещё пожалеет.       Урок химии у этих несчастных, которые называли себя моими одноклассниками, был последним. Я пришёл за секунду до звонка и расположился в первом ряду, чуть слева, чтобы иметь лучший обзор на мою жертву.       Она надела брюки и тонкий свитер с высоким горлом, заколола волосы наверх — можно подумать это ей как-то поможет. Выражение её лица при виде меня изменилось, показав весь спектр эмоций от радости до стыда и ужаса. Ну и поделом ей, сама виновата. Конечно, я собирался дразнить её все занятие и бросить неудовлетворённой, как она меня в прошлый раз. В классе как-то странно шушукались.       — Мистер Найт, приятно, что вы к нам опять заглянули. Контрольную вы написали на отлично, а сегодняшнюю тему наверняка тоже знаете, может, вас заинтересует черновик моей научной статьи, кажется, вам интересны биополимерные пластмассы?       Она положила мне на стол несколько листов. Неужели она думает, что я буду делать её грязную работу? Даже если и так, ей потом придётся расплатиться. Я пробежался глазами по тексту и понял, что мне это может очень пригодиться. Биоплемтил с натуральными полимерами не окисляется, устойчив к износу и хорошо проводит магические силы. Это, конечно, надо испытать и доказать, и, возможно, тут ещё полгода работы. Я погрузился в чтение, мысленные эксперименты и делал заметки в тексте. Урок закончился совершенно внезапно.       — Можно мне назад мои бумаги? — она положила руку на записи, и я не мог не обратить внимания на её красивую кисть с тонкими пальцами и свежим маникюром.       — Я ещё не закончил, мне нужен ещё час или два… Зайдёте ко мне в лабораторию забрать вечером, — я выдернул бумаги из-под её руки и отправился к себе.       Моя учительница чуть не дрожала от ярости, что я снова загнал её в угол. Что ж, надо привести себя в порядок, раз у меня сегодня гости.       Я смешивал реактивы для своего иммуносупрессора, нужно было добавлять динатрия метотрексат по капельке, пока не начнётся реакция. Очень щепетильный процесс, даже горло любимого лабораторного халата стало жать. Для надёжности работать приходилось с помощью телекинеза, пока сами колбы стояли в вытяжном шкафу.       Лифт оповестил меня звоночком, но я не дёрнулся, в отражении стекла показалась её хорошенькая фигура.       — Найт, верни мне мои записи!       — Могла бы и поблагодарить меня за работу, я сэкономил тебе кучу времени. Они на столике, возле дивана.       Она присела и пролистала, проверяя, всё ли на месте, но, кажется, её что-то заинтересовало.       — Вынуждена признать, ты прав, стоит тебя поблагодарить, откуда ты это знаешь?       Её можно впечатлить, как и любую девчонку, просто другими вещами и приложить чуть больше усилий.       — Провёл несколько мысленных экспериментов. Мне понравилась твоя идея. Видишь ли, моё сердце неидеально, и я рассматриваю другие материалы, вместо металла, так что, если хочешь поработать вместе…       — Найт, сразу видно, что ты не ходил ни на одну мою лабораторную. Дёргаешь эту несчастную пипетку как… кто так титрует?       — Научи меня, — я наконец обернулся к ней и сделал приглашающий жест рукой.       Она подошла и заняла моё место у шкафа.       — Ты это собирался мне показать, — спросила она, всё-таки под впечатлением от самого места и оборудования, хоть и не подавала виду.       — Просто собирался показать тебе свой член с другого ракурса, но ты меня отвлекла своим черновиком.       Она закатила глаза, но продолжала по капельке добавлять динатрия метотрексат в бикарбонатный буфер.       — Прекрасно, что есть и другие интересные нам обоим темы.       Ситуация была идеальной. Она сама пришла, у неё есть уважительный повод, и она стоит у моего шкафа и сосредоточено титрует.       Я начал с того, что подошёл вплотную сзади, согрел своим дыханием и поцеловал в шею.       — Найт, не начинай опять…       — Не отвлекайся, перешагнёшь потенциал реакции.       Дальше вытащил заколку. Волосы рассыпались по плечам. Я прижал её к себе ладонью.       — Я ждал тебя вчера, — это была манипуляция, хоть и правда.       — Наивно было думать, что я буду к тебе бегать.       В отместку я просунул колено между её устойчиво поставленных ног, чтобы она не смогла их сдвинуть.       — Наивно думать, что ты сможешь удержаться, — продолжал шептать я ей в шею. Мои руки поднялись с её талии к соскам и тёрли их через ткань. — Ты правда не думала обо мне с той ночи?       Моя учительница шумно вдохнула.       — Айзек, прекрати, пожалуйста.       Она явно хотела большего, но я не спешил, лаская её ухо и шею языком, а грудь и соски — пальцами, её дыхание было прерывистым, а сердцебиение участилось.       — Нет. Продолжай, уже почти получилось.       Она вернулась к своему занятию, меня определенно заводили её отточенные пассы пальчиками. А ещё больше меня заинтересовало, что она использует обе руки. Хотя, может, поэтому телекинез у неё и слабоват. Но для моих целей, как в химии так и в сексе, он прекрасно подходил. Коленки у неё начали немного дрожать. Мой член упёрся в низ её спины.       — Айзек… зачем ты это делаешь?       Реакция началась, я развернул её к себе и поцеловал, прислонив к тому самому шкафу. Она ответила, впустив мой язык внутрь со стоном.       Лифт снова зазвонил. Я закрыл ей рот ладонью и лёгким движением правой руки придержал механизм, чтобы кто бы это ни был, не смог подняться.       — Кто там?       — Это я, — ответил Стоунхёрст. Мы же собирались обсудить проект за ужином.       — Значит, ты принёс два ужина? — я погладил губы моей гостьи и протолкнул два пальца в рот, поигрывая с её языком.       — Ну конечно, даже взял тебе десерт.       — Десерт… — я поднял колено, чтобы она могла об него потереться. — Планы поменялись. Ты сделаешь мне огромное одолжение, если сейчас оставишь еду внизу и закроешь башню на ключ снаружи. Она посасывала мои пальцы так, что по мне пробежала мелкая дрожь.       — Айзек, что ты опять задумал? Ты же знаешь…       — Август, завтра утром или когда хочешь. А сейчас я очень занят, — мой взгляд не отрывался от её лица. В штанах стало болезненно тесно.       Тяжело дыша, мы слушали, как он уходит и закрывает дверь на ключ. Я снова поцеловал её и прошептал ей в рот:       — Я умру если не почувствую твои губы на моём члене. Пожалуйста.       Она шумно вдохнула от такого запроса, но ответила:       — Только потому, что ты так вежливо просишь.       — Сними это тоже, — я потянул за её свитер, и она не стала возражать.       Я помог ей снять свитер вместе с майкой, и она осталась в тонком лифчике и брюках. Мне захотелось обнажить её соски, и они теперь торчали, как вишенки на мороженом. Я положил большой палец ей на подбородок, приоткрывая рот, чтобы проделать языком тот путь, который через несколько секунд собирался повторить членом. Кажется, она уже текла и горела, но я специально не трогал ниже, чтобы её желание только росло.       Я уперся рукой в край шкафа. Она опустилась на колени и расстегнула пряжку ремня.       Ее тёплое дыхание, руки, губы, все было идеально, влажно, жарко и умопомрачительно приятно. Когда ей нужно было подышать, она только игриво облизывала головку, уздечку и отверстие уретры. Чтобы потом снова взять глубоко и сосать. Она пару раз подняла взгляд на меня, видимо, проверить, не теряю ли я ещё сознание. Вовсе нет.       Я взял её за волосы и потянул на себя. Она предупредительно легонько дотронулась зубами, и я не рискнул продолжать давление, только чуть натянул волосы на её затылке. Она держалась за мои ноги, как будто я хорошо держал равновесие на грани эйфории.       Хотелось, чтобы это продолжалось бесконечно, я погладил её щёку, заправил пряди волос за ухо, провёл пальцем по челюсти. Моё удовольствие закручивалось по спирали, в промежутках между влажными булькающими звуками я слышал свои и её стоны, она чуть ускорилась, и я сорвался.       Несколько глубоких толчков, зрение расплывалось, и в глазах потемнело. Я балансировал на краю, каждый оголённый нерв кричал что сейчас взорвется. Я кончил и ещё несколько раз судорожно дёрнулся от прикосновений горячего языка. Она даже не смогла всё проглотить. Несколько мутных белёсых капель скатились с подбородка на грудь. Несколько дорожек слёз стекали из уголков глаз. Восхитительно.       Пока я приходил в себя, она нашла где-то салфетки и даже пыталась одеться.       — Прекрати, — я забрал у неё свитер. — Мы только начали. Чего ты хочешь, ужин или сначала десерт?       — Пить.       Я усадил её на диван и набросил ей на плечи свою рубашку, чтобы она не порывалась снова надеть свитер. В лаборатории всегда была запасная одежда. Налил нам шампанского и устроился рядом.       — Для лучшего студента школы ты как-то часто пьёшь, — решила она вспомнить, что учительница.       — Тебе самой нужна бутылка вина, чтобы проверить наши контрольные, — парировал я. — Это особый случай.       Она улыбнулась. Её соски всё ещё призывно торчали из лифчика, и я подумал, что она наверняка возбудилась, когда сосала мне. Осушив бокал, я потянулся к её груди холодным языком, за что получил несколько вскриков и попытку оттянуть меня за волосы.       — Айзек, почему у тебя такой длинный язык? — с ноткой беспокойства спросила моя гостья.       — Чтобы лучше съесть тебя.       Я расстегнул её брюки. Конечно же, она насквозь промокла. Я стащил с неё трусы и удобно расположился между её раскинутых ног на полу. Она откинулась назад в предвкушении, но всё же смотрела на меня сквозь ресницы. Её вульва была похожа на экзотический цветок, и я облизнулся.       — А почему он фиолетовый? И… чёрный местами.       — А ты балованная, — я провёл этим языком, к которому у неё было столько вопросов, снизу вверх.        Не буду скромничать, я и правда неплохо управляюсь с языком, — я обласкал розовые лепестки её складочек, прежде чем начать лизать клитор, вверх-вниз и по кругу, время от времени чуть втягивая его губами. Её ноги уже дрожали, когда я нежно присосался к нему, колени сжали мою голову.       Я раскрыл её половые губы пальцами пошире, чтобы вонзить в неё свой язык. Как она прогнулась и застонала! Моя учительница запустила пальцы мне в волосы, пока мой язык ритмично двигался в ней. Палец едва касался её клитора, но напряжение внутри неё нарастало. Я снова перешёл к ласкам у самого входа, и она хныкнула от потери.       Её сладкие стоны так возбуждали, что мой член опять стоял колом, но я не люблю оставлять незаконченные дела.       Она шептала что-то вперемешку с моим именем:       — Ещё, не отпускай меня…       И тому подобную ерунду. Я бы сказал ей что-то грязное, но рот был слишком занят. Я пару раз довёл её до края, так что ей пришлось схватить меня за волосы и не отпускать, чтобы добиться своего. Тогда я ввёл язык поглубже и пульсирующими касаниями стимулировал её клитор, пока она не начала судорожно прогибаться. Жаль, не видел её лица в этот момент. Я придерживал её и не спешил прекращать, продлевая её удовольствие. Наконец, она успокоилась и я собрал её безвольные колени вместе.       — Ты такая вкусная, — я вернулся на диван рядом с ней и поцеловал её, разделяя с ней её же вкус.       Мне уже было жарко, так что я расстегнул рубашку и притянул её к себе. Она заворожённо смотрела на моё сердце.       — Можешь потрогать. Я взял её ладонь и положил себе на грудь. Она совершенно расслабилась и, наверное, заснула бы, но я хотел продолжения.       Я положил её руку на свой член и посмотрел ей в глаза:       — Я хочу оттрахать тебя прямо сейчас.       Она выдохнула и нетвёрдым голосом сказала:       — Дай мне пять минут, я не могу пошевелиться.       — Это мне прекрасно подходит, не двигайся, пожалуйста, — я аккуратно левитировал её на стол.       Ремни застегнулись на её расслабленных руках. Она заволновалась на секунду, я увидел это в её глазах.       — Шшш, доверься мне и расслабься.       — Нам нужно стоп-слово, — то ли спрашивала, то ли утверждала моя пленница.       — Не нужно, я остановлюсь если ты попросишь.       Я успокоил её нежным поцелуем и расположил её ноги вокруг своих бёдер, прошёлся головкой по влажным складочкам, заставляя её извиваться и стонать. Она точно готова принять меня. Я полностью вошёл и чуть подвигал тазом, член пульсировал внутри неё, она стонала и дрожала в моих руках. Прекрасно. Я начал быстро и размашисто двигаться, в поисках собственного удовольствия, а её тело полностью отдавалось мне.       Её стоны и вскрики звучали как музыка, но когда она чуть нахмурилась, я уточнил:       — Тебе больно?       — Да, но хорошо.       Ох уж эти загадочные женщины, что мне теперь делать? Я лёг на неё, чтобы чуть уменьшить глубину проникновения и получить доступ к её шее и губам. Кровь пульсировала в висках, а тело предупреждало меня, что разрядка близка.       — Ты кончишь для меня ещё раз? — спросил я и чуть отстранился, чтобы оценить её состояние.       Она замотала головой, но я думал иначе.       Я снова нашёл ту самую точку, которая заставляла её кричать моё имя, и из последних сил удерживался, чтобы не кончить прямо сейчас.       — Да, вот так, — я чувствовал, как она приближается к оргазму с каждым толчком.       Ещё один, два…       Я приложил палец ко клитору, и она дёрнула бедрами, чуть не сбросив меня со стола…       Три, четыре…       Она сжималась вокруг моего члена умопомрачительно приятно.       Чёрт, она же хотела презервативы.       Пять…       Ещё пару замедляющихся спазмов её мышц, и я достал, чтобы выплеснуться на её живот и грудь.       Сложно сказать, в сознании ли моя учительница, но на губах лёгкая улыбка. Я отдышался и вытер её влажными салфетками, прежде чем освободить её руки из ремней и помочь ей подняться. Как бы красиво ни выглядывали её соски из лифчика, лучше его снять, чтобы ей легче дышалось.       Я левитировал её обратно на диван, надел брюки и накинул рубашку.       — Теперь ужин? — я налил ей ещё шампанского. Где-то была вода, но мне почему-то хотелось её немного напоить. Это будет забавно.       Она кивнула, и я спустился в поисках доставки от Стоунхёрста.       — Будешь салат с курицей или сэндвич с моцареллой и прошутто?       — Тебе приносят еду из учительской столовой? Салат.       Я только улыбнулся: да, я неплохо устроился.       — Расскажешь, что это? Она взглянула на мою машину, занимавшую всю верхнюю часть башни.       — Это секрет, пока мы не проведём первые испытания.       Она хмыкнула и добавила:       — Зачем ты вообще в Неверморе, если и так всё знаешь?       — Присматриваю за сестрой, у неё проблемы дома, с отцом, да и у меня теперь тоже, так что я просто живу здесь, — это был честный ответ, наверное, я сам впервые так это сформулировал.       — Мне жаль. А что дальше?       — Сильно зависит от результатов, которые я получу с этой машиной. Но, вероятно, какой-то университет Лиги плюща, куда удастся устроить Франсуазу.       Кажется, ей действительно было не всё равно, а мне приятно было говорить с ней после ужина, мы разделили чизкейк и допивали шампанское.       — Это так здорово, что ты о ней заботишься. Думаешь, тебе самому есть чему там учиться?       — Может, и нет, но интересно попробовать поработать с людьми, которые приближаются ко мне по уровню интеллекта, — она закатила глаза и допила свой бокал.       — А ты, что ты хочешь делать, когда вырастешь?       Она удивилась моему вопросу.       — Ты же не собираешься долго торчать в Неверморе? Я почему-то был уверен, что нет.       — Через год, наверное, подамся в аспирантуру в несколько мест, многое зависит от того, что у меня получится с биополимером из хитозана. Гарвард, Калтех или Беркли, если получится.       — Отличный выбор, сможешь трахаться со студентами.       Я провоцировал ее и ожидал реакции. Она ударила меня по щеке с силой, которая едва ли убила бы и муху.       — С аспирантами?       Следующая пощёчина была сильнее.       — С молодым профессором?       От третьей защипало щёку. Интересно, что она использует разные руки. Амбидекстрия — явление редкое, вот бы у меня было время это исследовать.       Я перехватил её руку.       — Остановимся на этом, а то ты ещё решишь, что мне нравится.       — Мерзавец.       Я потянул её на себя, и она не сразу поняла мои планы. Единственное, что на ней было надето, это моя белая рубашка, и, поддаваясь её порыву поколотить меня, я усадил её на свои бёдра и придержал за талию. Она дёрнулась, и я вернул её обратно.       — Ты же думаешь, что я теперь буду с тобой… ааах…       Кажется, она была довольно чувствительной сейчас, и даже тереться о мою эрекцию через ткань доставляло удовольствие. Пряжка сама расстегнулась, а штаны сползли вниз на следующей её попытке встать с меня. Теперь её влажная перевозбуждённая вульва тёрлась о мою голую кожу. Следующий раз она опустилась уже на на мой член, и мы продолжили родео.       — Найт, ты сволочь… ооо…       — Ты ещё красивее, когда в ярости.       Она не придумала ничего лучше, чем начать душить меня. Минусы? Не вижу. Она не могла, да и не хотела навредить мне.       Лаборатория наполнилась звуками влажных шлепков, её стонами и моими хрипами. Наконец, она сдалась, и упёрлась руками мне в грудь для устойчивости. Окрылённый поступлением достойного количества кислорода я продолжил вбиваться в неё снизу. Она умопомрачительно плотно обхватывала меня, а я растягивал её каждым толчком, доставая до шейки матки. Девушка прикрыла глаза, и снова куда-то уплывала. Чтобы вернуть её в реальность, я протянул руку, чтобы погладить её лицо, угол челюсти, приоткрытые губы. Она охотно взяла в рот мои пальцы.       — Я так долго не смогу, — предупредил я её. — Неважно, я на таблетках, — промурлыкала она и вернулась к моим пальцам.       Я поднялся чтобы сгрести её в охапку и запустить пальцы в её волосы на затылке.       — И ты молчала?! — Я же едва тебя знаю.       Я впился в её губы поцелуем, который напоминал борьбу, зубы терзали её губы, пока мой член пульсировал внутри от предвкушения. Я резко положил её на спину, и в несколько глубоких толчков кончил, не особенно заботясь об её ощущениях, она всё равно рассыпалась подо мной, и спазмы её мышц выдавили последние капли спермы. Я снова наклонился, чтобы поцеловать её, на этот раз нежно.       Уже давно стемнело, и после короткого отдыха она засобиралась к себе.       — Заходи, когда хочешь, — предложил я на прощание.       — Возможно, если ты пообещаешь не появляться на моих занятиях до экзамена.