Просто Уилл

Хоукинс, сентябрь 1986-го. Воздух в коридоре старшей школы был густым от запаха старого линолеума, дешёвого дезодоранта и вчерашней пиццы из столовой. Мерзость. Майк Уиллер, щурясь от утренней сонливости, в пятый раз прокручивал комбинацию своего кодового замка. 36-24-36. Не срабатывало. Он с силой потряс его, будто заклинивший механизм можно было встряхнуть, как автомат в «Дворце игр». «Ты её сотрёшь, если продолжишь так яростно её крутить», – раздался рядом голос, тихий, но чёткий, как карандашный набросок на белом листе. Майк обернулся. Уилл Байерс стоял, прислонившись плечом к соседнему шкафчику. Он держал стопку книг, прижимая её к груди оливковой толстовкой с капюшоном. Солнечный луч, пробивавшийся через грязное окно в конце коридора, упал ему прямо на лицо, высветив рыжеватые пряди в каштановых волосах и крошечные, едва заметные веснушки на переносице. Майк замер, глядя, как свет играет на его ресницах. Он смотрел дольше, чем нужно, чтобы просто узнать друга. «Сбой в системе», – наконец выдавил Майк, отводя взгляд и с новой силой дёргая защелку. Замок щёлкнул с удовлетворяющим металлическим звуком. «Глючит с понедельника». «Должно быть, у него кризис идентичности», – сказал Уилл, и в его голосе прозвучала лёгкая, знакомая Майку усмешка. Он всегда так шутил – тихо, с подвохом. Майк фыркнул, доставая потрёпанный учебник по алгебре. «Как и у всех нас в семь утра». Он захлопнул дверцу и повернулся. И оказался слишком близко. Уилл не отпрянул, лишь слегка отклонил голову, и его тёплое, спокойное дыхание коснулось щеки Майка. От него пахло не подростковым потом и гелем, а простым мылом, графитом и чем-то ещё – чем-то сухим и чистым, как страницы новой книги. Это был запах Уилла. Простой. Привычный. Почему сегодня он показался таким... концентрированным? Рука Майка сама потянулась вперёд, будто на автопилоте – поправить съехавший ремешок рюкзака на плече Уилла. Он спохватился в последний момент, перенаправив движение к своему собственному затылку, который нервно почесал. «Идёшь на алгебру?» – спросил Майк, и его голос прозвучал чуть хриплее, чем он планировал. «Ага, – кивнул Уилл. Его взгляд скользнул по лицу Майка, задержавшись на месте, где секунду назад висела его несостоявшаяся рука. В его карих глазах мелькнуло мимолётное, едва уловимое недоумение. – Увидимся на обеде?» «Да, конечно», – поспешно согласился Майк. Уилл кивнул ещё раз и растворился в потоке студентов, идущих на первый урок. Майк стоял, сжимая в руке учебник, и смотрел ему вслед. Его пальцы помнили тот неудавшийся импульс – дотронуться до грубой ткани рюкзака, почувствовать тепло плеча под ней. Что за бред? – мысленно отрезал он себе. Это просто Уилл. Ты же тысячу раз поправлял ему рюкзак, когда мы были мельче. Ничего особенного. Но если это было «ничего особенного», почему его взгляд упрямо цеплялся за удаляющуюся спину в оливковой толстовке, пока та не скрылась за поворотом, оставив после себя лишь странное, тихое эхо в грудной клетке?