Преступая клятвы

      Утро выдалось неблагоприятным. В бравильское отделение Гильдии, по-хозяйски распахнув двери, зашёл молодой имперец с надменной улыбкой на лице. На нём серебрились дорогие стальные доспехи, в которых воин, не жалея себя, был вынужден жариться под летнем солнцем, у пояса висели ножны с широким дорогим мечом. Кэль спокойным взглядом осмотрел новоприбывшего, не спеша ничего говорить.       — Доброе утро! — Голос парня оказался звонким, неприятным, но дружелюбным. — Кто здесь за главного?       Поскольку на первом этаже никого, даже привратника, не было в столь ранний час, Кэль был вынужден лично поприветствовать незнакомца.       — Допустим, я. — Он сам удивился, как глухо и низко прозвучали его слова. Он протянул имперцу руку. — Кэль.       — Вителлус Донтон, к вашим услугам. — Хватка сына главы Гильдии оказалась довольно крепкой.       — С чего такая честь?       Вителлус доброжелательно улыбался.       — Разве для этого должно произойти нечто из ряда вон выходящее?       — Как же иначе?       — Вынужден признать, что я здесь неслучайно. — Вителлус пригладил забранные в хвост волосы. — Грандмастер велела мне взять нескольких лучших бойцов и выполнить одну работу.       Кэлю Вителлус не нравился, но перечить поручениям Грандмастера он не имел права.       — Что за работа?       — Преступники, — коротко пояснил Донтон. — Группа мародёров, которые расхищают могилы и продают награбленное честным людям. Думаю, двух-трёх человек мне будет достаточно.       — Большой лагерь?       — Пещера на юге отсюда. Человек пятнадцать.       Кэль кивнул, дав понять, что больше информации ему не требуется.       — Располагайся. Потом поговоришь с остальными.       Вителлус продолжал надоедливо улыбаться. Оставив его, Кэль спустился в подвал. Дышать в кузнице почему-то стало тяжело. Он взял в руки клеймор, до этого мирно лежавший на рабочем столе, сел на край каменной кладки, отгораживающей горн, и резко провёл точильным камнем по клинку. Душераздирающий шорох заполнил помещение. Кэль чувствовал себя потерянным. Ему хотелось стать тем, кем он был раньше, но каждое утро он просыпался в дурном настроении, всё отчаянней бил молотом по наковальне, не стараясь распределять силу правильно, выпивал в «Одиноком страннике» и даже умудрился поссориться с Винсентом, которого всегда считал хорошим воином и союзником. Что случилось, Кэль не знал. Ему было тяжело осознавать, что все причины кроются в нём самом и что он не может понять их. Каждый новый день для него был сущим кошмаром, который приходилось переживать, моля забывших его богов о терпении.       Зазубрены, оставшиеся на лезвии от деревянного противника, на котором воин тренировался, медленно сглаживались, возвращая клеймору прежнюю остроту. Кэль возненавидел самого себя. Даже Вителлуса он поприветствовал холодно и сдержанно, хотя всегда считал себя дружелюбным и добродушным. Глубиной сознания он осознавал, что причина его подавленного состояния кроется в Хлое, которая запретила его называть себя эльфийкой и больше практически не улыбалась ему. Она вела себя строго и почему-то была печальной. Кэлю казалось, что всё из-за него. Из-за того, что случилось на Золотом берегу. Он уже сотни раз извинялся за своё дурацкое поведение, но, видимо, обида была слишком сильной.       Закончив с клеймором, Кэль надел портупею, прикрепил ножны с клинком и покинул душную кузницу. Наверху уже слышались чьи-то голоса. Закрыв за собой дверь, Кэль увидел за круглым столом собравшихся воинов, которые беседовали между собой, не уделяя Вителлусу особого внимания. Наверняка они уже были в курсе дела, но спешить с выводами не собирались. Хлоя тоже была здесь. Узнав в Донтоне старого друга, которому она была обязана своим вступлением в Гильдию, она оживилась, и радостная улыбка вновь вернулась на её лицо. Кэль почувствовал жгучее желание вновь напиться с Агнеттой, как месяц назад. До беспамятства.       Он нашёл в себе силы подойти к ним.       — Что решили?       Вителлус удостоил его лучезарным взглядом. Хлоя только взглянула из-под ресниц и опустила голову, будто видеть Кэля ей было нестерпимо больно. Это продолжалось уже проклятый месяц. Кэль даже подумывал навсегда уйти из Гильдии, чтобы не мешать ей своим присутствием.       — С нами пойдёт Хлоя, — ответил за неё Вителлус, — и ещё вон тот парень.       Он указал на Винсента, который был занят своим завтраком. Кэль кивнул, принимая эту информацию к сведению, и не стал ничего говорить. В голове прочно закрепилось чёткое осознание того, что он тут лишний. Имперец направился к выходу. Хотелось прогуляться и подышать застоявшимся бравильским воздухом. Донтон крикнул ему:       — Мы выдвигаемся в полдень, не опоздай.       Кэль не стал оборачиваться, только поднял руку, дав знать, что услышал и всё понял. Когда он уже закрывал за собой дверь, до его слуха долетел смех Хлои. С одной стороны, он был рад её хорошему настроению. С другой — расстроен, что причиной этого был не он, а Вителлус.       Находиться в помещении Гильдии ему опостылело. Дверь нервно и расстроенно хлопнула, когда он вышел на улицу, а в лицо ударил тёплый ветер. Высохшая грязь поднималась вверх клубами назойливой пыли, когда тяжёлый сапог опускался на дорогу. Кэль бесцельно разглядывал следы горожан на главной улице, не поднимая взгляда вверх. Из мыслей его вырвал недовольный скрипучий голос какого-то старика:       — Разуй глаза, бестолочь! — Кэль порой видел этого бретона у церкви.       — Извини.       Спорить с пожилым человеком ему не хотелось, поэтому он свернул на другую улицу, стараясь держаться самого края, чтобы больше ни с кем не столкнуться. Он миновал высокое здание Гильдии Магов, слегка наклонённое вперёд и самым волшебным образом ещё не рухнувшее, и ступил на подвесной мост, почувствовав, как деревянный настил задрожал под его ногами. Поставив руки на канат, он устремил взгляд к каналу, волновавшемуся внизу. Одинокая лодка медленно покачивалась на его неглубоких водах, привязанная к маленькой местной пристани.       Кэлю всей душой не хотелось идти на дело Вителлуса. Он бы с радостью пошёл в лагерь преступников в одиночку, будь их хоть двадцать. Остался бы в этой пещере навсегда, но пошёл бы, потому что терпеть не мог работать большими группами. Это безопаснее, надёжнее и эффективнее, но Кэль понимал, что ему придётся выполнять приказы Донтона и не проявлять никакой инициативы. Он отказался бы от этой работы, если бы не Хлоя. Он не мог оставить её без присмотра. Он прекрасно понимал, что девочка уже выросла, может постоять за себя и не нуждается в его постоянном внимании, но это была привычка. Он даже не допускал варианта, что Хлоя работает где-то без него. Пускай с другими. Но без него?..       Кэль наконец перешёл мост, оставив канал спокойно блестеть под солнцем, и поднялся на крыльцо местного постоялого двора. Богрум поднял руку, здороваясь с уже знакомым посетителем. Орсимер содержал «Одинокого странника» уже давно, но раньше Кэль не любил это заведение. Может, из-за табачного смрада, стоящего здесь, может, из-за контингента, который обычно собирается в этом месте. С Хлоей они всегда ходили в «Серебряный-дом-на-воде», но сейчас, когда полукровка не хотела с ним даже разговаривать, появляться на пороге этого заведения было тошно.       И имперец понял, что постоялый двор гро-Галаша не так уж и плох.       — Эля, — коротко потребовал Кэль, платя за выпивку.       Богрум достал из-под прилавка большую бутылку и наполнил пенящимся напитком одну из самых объёмных кружек.       — Зачастил ты что-то. А день только начался. — Голос трактирщика гудел низким басом. Кэль махнул рукой, не желая продолжать эту тему и, взяв эль, направился к дальнему столику у окна.       В «Одиноком страннике» в это время практически никого не было. Только каджит, садовник при дворе, беседовал с грузным приезжим северянином, не обращая на Кэля никакого внимания. Имперец, отстегнув ножны и поставив их у стены, пригубил напитка, стараясь ни о чём не думать. Прохладная выпивка приятно холодила нутро в этот жаркий летний день. Орк неожиданно оставил свою работу за прилавком. Он наполнил ещё одну кружку пивом и подошёл к посетителю, садясь напротив.       — Боец, — гулко начал он, зная, что Кэль из Гильдии, — моё заведение, хоть и носит такое название, совсем не рассчитано на одиночество и самобичевание.       Кэль поднял на орсимера безразличный взгляд.       — Ты о чём?       — Ты приходишь ко мне каждый день уже столько времени, а я даже не знаю твоего имени.       — Кэль. — Имперец не стал протягивать трактирщику руку, только кивнул.       — Советник Джиалин? — Орк хмыкнул. — Помнится, в конце его казнили.       Впервые за долгое время Кэль позволил себе улыбку.       — Нечасто встречаю людей, которые знают, откуда это имя.       — Почему именно Кэль? — Имперцу понравилось, что Богрум не допытывается настоящего имени своего посетителя, а ведёт с ним непринуждённую беседу.       Кэль пожал плечами.       — Дурак потому что.       — Так ты вроде не дурак. — По залу прокатился монотонный смех орка.       Имперец был вынужден сознаться:       — Это единственная книга, которую я прочитал. Вот и всё.       Богрум опять засмеялся.       — Для побитого жизнью выпивохи у тебя отличное чувство юмора. А я люблю читать. Многие думают, что орки — это необразованные дикари, но мне нравится проводить свободное время, когда в “страннике” нет посетителей, за хорошей историей.       — Достойное времяпровождение, — одобрительно кивнул Кэль.       Гро-Галаш отпил из кружки, и его лицо вдруг сделалось серьёзным. Он прямо спросил:       — Я гляжу, ты хороший парень, Кэль. Может, тебе нужна какая помощь?       — Нет. — Имперец мотнул головой. — Не в моих правилах просить помощи. Да и было бы в чём.       — Что-то ведь заставляет тебя пить здесь уже целый месяц.       — Одиночество, — честно признался Кэль. — Когда становится не с кем проводить вечера, остаётся только пить одному.       — Соболезную. — Гро-Галаш был приятным собеседником. — Но всё-таки, парень… тебе ещё четвёртого десятка нет, а ты губишь себя в трактире.       — Не всё ли равно как сдохнуть?       — Кэль, ты же боец. Завтра можешь погибнуть от меча какого-то засранца. А можешь и не погибнуть! И что? Вот так ты хочешь прожить свою жизнь?       Кэль потёр уставшие глаза, допивая эль.       — Ты прав, Богрум.       — Так что, Кэль, чтобы я больше тебя не видел здесь таким унылым и пьющим в одиночестве, ясно?       Имперец посмеялся над нотациями трактирщика.       — Тебе же это выгодно. Я всегда плачу за выпивку.       — Выгодно, если будешь не один приходить. А так только стул зря занимаешь.       Кэль поднял на орка взгляд и рассказал:       — Сейчас мне надо лезть в пещеру, где обитают редкостные подонки, готовые разорвать меня на части, и я могу не вернуться с задания. Только знаешь, в чём всё дело? — Мер заинтересованно поднял зелёные глаза на собеседника. Кэль ответил на собственный вопрос: — Возвращаться-то не к кому. Если бы у меня были близкие, ради которых стоило дорожить своей жизнью, это другое дело. Но у меня таких людей нет, потому мне и наплевать на свою жизнь. Кому какая разница, где, как и когда я сдохну?       Кэль осушил кружку большим глотком и поднялся, беря свой клеймор. Орк вздохнул, протягивая руку для прощания. На этот раз Кэль пожал её.       — Вы, бойцы, отчаянные люди. Когда вернёшься со своего задания, заходи.       Имперец кивнул, не став спорить с Богрумом, и вышел с постоялого двора. «Если, — подумалось ему. — Если вернусь».       Прежней дорогой он дошёл до Гильдии. Солнце уже поднялось высоко, и бойцы, скорее всего, как раз собрались в главном зале. Кэль привычно распахнул входную дверь и оказался под пристальным вниманием Винсента. Тот безразлично посмотрел на соратника и сказал, чтобы молчание не было слишком уж тягостным:       — Как раз только тебя и ждём.       — Где остальные? — Голос Кэля звучал по-прежнему хмуро.       За Винсента безмолвно ответила спускающаяся с лестницы Хлоя. Она была в кожаной кирасе, на поясе с обеих сторон красовались узкие танто. Полуэльфийка улыбалась Вителлусу, идущему рядом, и что-то ему рассказывала. Их беседа выглядела искренней. Кэль отвернулся.       — Готовы? — Донтон обвёл взглядом всех присутствующих и как обычно улыбнулся.       — Догоню.       Направляясь к двери в подвал, Кэль успел заметить беспокойный взгляд Хлои. Однако ни она, ни мужчины ничего не стали спрашивать. Имперец не хотел спешить, но и отставать надолго не собирался. Привычными плавными движениями он надел стальную броню, которая много раз спасала ему жизнь. Грудь защитила выполненная из качественных стальных пластин кираса, наплечники и наручи были быстро застёгнуты на руках кожаными ремешками. Перекинув широкую портупею через плечо, он вооружился верным клеймором и быстрым шагом направился следом за остальными. Группа бойцов уже успела покинуть город.       Он нагнал их за мостом через Ларсиус, перекинувшемся рядом с западной стеной города, но подключаться к общей беседе не стал. Кэль понял, что Вителлус обсуждал с Хлоей и Винсентом оружие какого-то коррольского мастера, и ему стало скучно слушать их глупые разговоры, потому что в данный момент он был единственным, кто действительно разбирался в мечах.       Хлоя ни на шаг не отходила от Донтона. Они то и дело обменивались какими-то шуточками и вспоминали тот случай, когда Вителлус помог ей вступить в Гильдию. Кэль упрямо плёлся позади всех, понимая, что раньше Хлоя никогда бы не оставила его одного. Он не знал, что произошло между ними. Она вроде бы и приняла его извинения, но возвращать всё на свои места не спешила. Да и вряд ли хотела. Может быть, эта ссора стала для неё поводом наконец-то от него отделаться? Просто раньше он, привязавшийся к этой милой девочке дурак, не замечал, что порой чересчур назойлив. И теперь платит за это, потому что без Хлои всё вдруг резко потеряло всякое значение.       Они ушли уже достаточно далеко от города: Бравил остался за двумя небольшими заводями, серебрящимися на свету. Кэль предполагал, куда именно они идут, но Вителлус свернул раньше, направо, к берегу.       Неширокая тропа, окружённая летними яркими цветами, привела их к узкой расщелине в расположенном у самого берега каменистом холме. Вителлус остановился за несколько шагов от неё. Обернулся.       — Я войду первым, вы держитесь на расстоянии десяти шагов друг от друга. Уничтожить разбойников нужно быстро и без лишней болтовни. Старайтесь не шуметь и не привлекать к себе внимания. Действовать по обстоятельствам будете в крайнем случае.       Винсент коротко кивнул ему, Хлоя покорно промолчала. Кэль молил богов, чтобы парень наконец заткнулся и приступил к работе. Когда Донтон скрылся во мраке пещеры, Хлоя первая пошла за ним. Бретон обернулся к напарнику.       — Иди за ней.       — Я пойду замыкающим, — холодно ответил Кэль.       Винсент сделал к нему шаг, но вдруг остановился. В его взгляде читалось сочувствие, но в нём совсем не было обиды. Похоже, боец умел забывать плохое и больше не держал зла на имперца за его резкие и неприятные слова.       — Кэль… Я не знаю, что случилось между вами, но…       — Иди, — бесчувственно приказал ему Кэль. — Болтать потом будем.       Не став больше ничего говорить, Винсент проследовал за остальными. Кэль ненавидел, когда кто-то начинал копаться в его душе и ворошить его раны. Ему и без того было несладко. Особенно он не любил, когда это были знакомые люди. Ему хотелось оставаться для того же Винсента прежним Кэлем, к которому все так привыкли, но он и сам прекрасно знал, что у него ничего не получалось. Происходящее оставалось слишком горьким осадком в сердце.       Отсчитав несколько секунд, Кэль достал из-за спины оружие и ступил в полутьму пещеры. Впереди горели факелы Винсента и Донтона. Дальний казался маленькой точкой во мраке, но его света хватало, чтобы разглядеть перед собой путь и осветить дорогу идущей сзади полукровке.       Пол коридора холодной тёмной пещеры был затоплен, и приходилось ступать вдвое осторожнее, чтобы не наткнуться на камни или иные неприятности. Однако вскоре коридор круто завернул на запад и начал подниматься вверх, выводя из водной части. Стены постепенно отступали, предоставляя воинам больше места. Хлоя пошла рядом с Вителлусом. Винсент незаметно вздохнул, но смолчал и не стал оглядываться на Кэля.       Впереди показалась развилка. Небольшой, куда более низкий и узкий рукав отходил вправо от основного тоннеля, и Вителлус решил не тратить на него время. Он лишь ненадолго остановился, посмотрев на идущих следом воинов, и кивнул им, приказывая разобраться.       Бретон приятельски ударил Кэля по плечу, однако имперец почувствовал лишь холод собственного доспеха, плотнее прижавшегося к телу.       — Я проверю. — Прекрасно всё понимающий Винсент, качнув мечом для уверенности, свернул направо. Кэль продолжил идти следом за Донтоном и Хлоей. Хорошо, что теперь они перестали трепаться о всякой ерунде.       Коридор расширился до размеров средней комнаты. Здесь были нагромождены ветхие ящики, наверняка с награбленным, разложено несколько спальных мешков. В центре горел уже давно разведённый костёр. Донтон приказал остановиться и первым показался из тени. Кэль уловил шорох выходящих из ножен мечей.       Донтон умело парировал удар длинного изогнутого клинка, обрушившегося на него слева. Преступник прятался за нагромождением дерева и, заметив бойцов, решил атаковать. Вителлус двигался красиво. Может быть, он дослужился до самого высокого звания не только потому, что его мать была Грандмастером. Парень в самом деле знал, как нужно обращаться с оружием. Он легко принял атаку на сильную часть клинка и, скользнув по лезвию противника, освободил свой длинный меч для удара. Острая грань молниеносно прошлась по груди мародёра, вспарывая кожу и мышцы. Наполнивший пещеру крик боли наверняка выдал бойцов, предупреждая остальных об опасности.       Не став больше наблюдать за опытом Вителлуса, Кэль крепче сжал толстую рукоять и уверенным шагом направился к виднеющемуся вдали проходу, где блеснула сталь. Имперец не знал, сколько преступников там скрывалось, но стоять здесь и ждать, пока другие за него сражаются, он не намеревался. Хлоя тоже взяла на себя одного из мародёров, какого-то юного паренька. Кэль не сомневался в том, что она с ним справится.       На него огрызнулись сразу три острых клинка. Мышцы на руках невольно напряглись. Данмер, который оказался ближе всех, занёс своё оружие для атаки, но Кэль умелым движением отвёл вражеский клинок, уходя в сторону. Его тут же окружили ещё двое преступников. Среди них был ещё один данмер, намного старше первого, и имперец с таким же по размерам двуручником. Кэль усмехнулся. Лезвие его клеймора тут же пролетело мимо противников на уровне груди, отгоняя их, словно огонь — диких зверей. Орудовать большим мечом было привычно и удобно. Одним сокрушительным ударом, он раскроил череп старшему эльфу. Кэль занёс оружие над головой, открываясь для вражьей атаки, но, чтобы вонзить остриё между стальными пластинами, меру понадобилось бы больше времени, а чиркающее соприкосновение двух металлов было совершенно бессмысленно. Клеймор рухнул вниз со всей своей восьмифунтовой мощью. Эльф не сумел уклониться. Он поднял над собой свою железку, но сила сокрушающего удара была столь велика, что тонкий меч сам скользнул в сторону, не способный выдержать такого напора. Широкое лезвие с хрустом проломило эльфийский череп. Кровь брызнула во все стороны, застывая тягучими каплями на блестящем доспехе. Оставшиеся мародёры замедлились. Тошнотворный хруст ломающихся черепных костей был слышен во всей комнате.       Кэль хладнокровно выдернул оружие из головы поверженного, надавив левой рукой на плечо. Ладонь тут же испачкалась в тёплой крови, но обмотка на рукояти мгновенно впитала её, не позволяя руке скользить. Рядом с Кэлем просвистела шустрая стрела. Осознавая, что следующая вряд ли промахнётся, он сделал тяжёлый медленный пируэт, задевая кончиком длинного лезвия не успевшего достаточно далеко отпрыгнуть данмера, и оказался спиной к стене, слева от прохода. Лучника он увидел сразу же. Это был низкий босмер, притаившийся в углу. Кэль также заметил, что к нему, обнажив танто, словно ядовитые змеиные клыки, бросилась Хлоя. Веря ей, имперец скрестил клеймор с оружием противостоящего ему мародёра. Кэль успел рассмотреть его. Мужчина был намного старше бойца, коротко стрижен, но его лицо покрывала густая тёмная борода. В отличие от Кэля, преступник не носил тяжёлой брони, его защищала лишь старая, повидавшая много сражений кожанка.       Искры разлетелись над их головами. Кэль ловко вынырнул из-под мечей, огибая имперца и снова подставляя свою спину под защиту каменной неровной стены. Мужчина был так же ловок. Он мгновенно развернулся, его клеймор ударил наотмашь. Не желая тратить время на парирование этой атаки своим оружием, Кэль освободил левую руку, безумно подставляя под удар широкие толстые наручи, доходящие до локтя. Удар клинка грозил сломать ему руку, встретив такое сопротивление. Сталь податливо прогнулась под лезвием, руку пронзила невыносимая боль. На какое-то мгновение Кэлю показалось, что пластина не спасла его от такой бездумной отвлекающей атаки и острое лезвие вошло в кожу, но это всего лишь был сильный ушиб. Имперец напротив странно усмехался. Похоже, что с таким безумцем ему ещё не доводилось сражаться. Он был уверен, что победит в этой схватке.       Кэль резко выбросил правую руку вперёд. Оружие было слишком тяжёлым и неповоротливым, чтобы работать им одной рукой, но вот молниеносно ударить горизонтально не составило большого труда. Если бы соперник оказался немного медлительнее, то клеймор пронзил бы его насквозь, разрывая на части непрочную кожаную броню, нарушая целостность органов и костей. Однако мародёр плавно ускользнул в сторону, вставая боком к Кэлю. Только сейчас боец заметил, как тощ его противник. Удивительно, что этот мужчина вообще мог поднять столь увесистое оружие.       Кэль сохранил равновесие, прислоняясь правым плечом к стене, чтобы корпус не выбросило вперёд следом за оружием. Не давая противнику возможности атаковать сверху, воин сбил преступника с ног, сделав точную подсечку ногой. Мародёр не смог сопротивляться сильному удару под колено и рухнул на пол. Кэль обрушил свой клеймор на запястье имперца. Бросить оружие противник не додумался, а поднять руку, сжимающую такой тяжёлый меч, из такого положения оказалось непросто.       Лезвию клеймора Кэля легко удалось перерубить кости. Мародёр взвыл, прижав к груди обрубок конечности. Кэль мог бы добить несчастного одним точным ударом, но, похоже, противник отчаянно хотел жить, даже оставшись без руки. Когда двуручный меч разящей молнией обрушился вниз, метя в сердце, имперец юрко перекатился в сторону, ударяя стопой по лезвию, вонзившемуся в каменный пол и разочарованно запевшему. Кэль поздно осознал, что слишком расслабился, предчувствуя победу. Клинок, на который он опирался всем телом, вдруг скользнул в сторону, и боец упал на пол, загремев сталью доспехов. Однако повторять ошибки противника и пытаться поднять оружие, Кэль не стал. Он отпустил клеймор и набросился на так и не сумевшего встать на ноги преступника, прижимая его к земле всем весом и осознавая, что времени выхватить кинжал у него нет. Под руку кстати попался острый отколовшийся от цельной скалы булыжник. Тощий мародёр отчаянно закричал от безысходности: на этот раз увернуться у него не получилось.       Камень острой гранью обрушился на глаза мародёра, кровь жгучей плетью ударила Кэля по лицу. Он не считал количество ударов. Под ним уже давно лежал изуродованный труп, но Кэль упрямо продолжал бить имперца, вкладывая в каждый удар остатки не выплеснутой силы. Ярость, завладевшая им, не позволяла контролировать действия.       Кэль мог бы окончательно раскрошить уже мёртвому мародёру череп, если бы сильные руки Винсента не заставили его подняться, потянув вверх. Кэль с отвращением отбросил окровавленный камень. Бретон смотрел на соратника полным ужаса взглядом.       — Вы, бравильцы, отчаянные ребята. — Под сводами пещеры пролетел мерзкой смешок Вителлуса. Кэль подобрал клеймор, лезвие которого полностью окрасилось в пунцовый, и вытер тыльной стороной ладони запачканное в крови лицо, чтобы веки перестали слипаться от вязкой жидкости. Донтон, безразлично проходя мимо, обернулся к Хлое. — Попрошу мать, чтобы перевела тебя в более спокойное отделение Гильдии.       Полукровка не засмеялась. Она заметила, как судорожно и зло дёрнулась сильная рука, безжалостной хваткой сжимающая клеймор. Ничего не сказала. Пошла следом за Вителлусом.       — Остынь, Кэль, остынь. — Слова Винсента прозвучали тихим приказом, когда Донтон с девушкой отошли достаточно далеко. — Приди в себя.       Имперец шумно выдохнул. Кивнул, уверяя друга, что он в порядке, и оглянулся на кровавое месиво, оставшееся на месте лица мёртвого мародёра. С ужасом понимая, что он готов сделать тоже самое с Вителлусом, Кэль попытался усмирить свой гнев, но эта ненависть была сильнее него. Крепче сжав оружие, воин пошёл за остальными, надеясь расчленить ещё нескольких подонков, которые попадутся под лезвие.       Из нового зала пещеры уже доносились звуки битвы. Когда Кэль миновал последующую сеть коридоров и оказался в гуще сражения, его взгляд пленила изящно двигающаяся Хлоя. Она танцевала с танто, которые алыми лентами скользили по воздуху, оставляя на телах противников глубокие раны, и полностью держала эмоции и действия под контролем. Кэль успел соскучиться по тем временам, когда девушка работала с ним плечо к плечу.       Из оцепенения его вырвал орк, всполошившийся позже всех и только сейчас присоединившийся к битве. Кэлю хватило лишь взгляда, чтобы понять, что этого парня он возьмёт на себя. Орсимер схватился за боевой молот с орлиным клювом, выбрав своей целью Винсента, но Кэль сразу же преградил ему дорогу. Массивное оркское оружие пролетело рядом, норовя раскроить бок и превратить внутренности в кашу, но Кэль, несмотря на увесистую экипировку и скованные движения, уклонился, сумев уйти в сторону. Орсимер сдержал оружие, не позволяя ему дальше двигаться по инерции, и снова занёс молот для удара. Камень, которым Кэль разбил череп тому имперцу, казался детской игрушкой на фоне этого костолома.       Клеймор оказался быстрее. Кэль успел насадить орка на длинное лезвие, вонзив его снизу, и прошить, словно иглой, всё нутро. Остриё, с треском проломив хребет, показалось из спины. Понимая, что орк вместе с молотом рухнет прямо на него, Кэль оставил двуручник в теле и мгновенно увернулся от падающей туши.       В битву его вернул отчаянный крик женщины, которая приближалась к нему со спины, занеся над головой меч и норовя обрушить его на незащищённую шею имперца. Кэль отработанным движением обернулся, выставил вперёд левую руку, хватая пальцами тонкое запястье имперки, и быстро обезоружил её. Вряд ли она успела понять, что произошло. Её тёмные глаза стали огромными от страха перед смертью.       Кэль грубо оттолкнул её от себя, отбрасывая её лёгкий меч в сторону.       — Беги.       Его шелестящего угрожающим шёпотом слова хватило, чтобы она ударилась в бегство. Кэль почувствовал на себе взгляд Хлои. Наверное, она всё это видела. Её танто, просвистев в полёте, вонзилось в спину беглянки. Полукровка смотрела на Кэля холодно, обиженно, осуждающе. Но ему отчего-то стало спокойнее. Может, потому что она успевала следить за ним, беспокоясь. Может, то, как она добила женщину, напомнило ему время, когда они выполняли контракты вместе.       Кэль вовремя заметил огненное сияние в противоположном углу. Маг тут же был вынужден отбиваться от стремительных атак Вителлуса, но он всё же успел направить в Хлою огненный шар. Девушка, отвлечённая имперкой, этого не видела.       Кэль не стал кричать, чтобы полукровка быстро упала на пол. Он сорвался с места и, на ходу отталкивая её, принял на себя магическую обжигающую атаку. Осознание собственных действий пришло уже после. Раньше Кэль успевал подумать, прежде чем что-либо предпринять, но сегодня он и вправду действовал отчаянно. Глаза ослепила яркая вспышка. Пламя приняло его с особой любовью, нежно обволакивая сталь пластин доспеха, целуя в обнажённую шею, нежно дотрагиваясь до руки, которой Кэль успел закрыть лицо.       Откуда-то сквозь песню огня до его слуха долетел полный боли крик полуэльфийки. Он всегда так любил, когда она называла его по этому дурацкому вымышленному имени…       Боль пришла уже после. Когда яркий свет заклинания растворился во мгле сырой пещеры, Кэль не сумел сдержать вырвавшегося из гортани хрипа. Руку обдало кипятком, кожу с шеи, казалось, и вовсе содрали острым ножом. Он неосознанно дотронулся до ожогов неповреждённой рукой, но сделал только хуже, и боль в разы усилилась.       Его схватили крепкие руки Винсента. Кэль видел его сквозь туманную пелену боли, застлавшую глаза. Откуда-то ещё доносились крики поединка, наверное, Донтон добивал оставшихся мародёров.       — Выпей. — Бретон подставил к его губам холодное стекло бутылки с зельем. Ничего не понимая, Кэль большими глотками осушил склянку. Эликсир был холодным и безвкусным, но боль поутихла и ожоги стали ощущаться зудом и покалываниями.       Имперец беспокойно посмотрел на свою руку. Обгоревшая кожа выглядела ужасно: покраснела, местами содралась, уступив место мгновенно надувшимся белым пузырям. Шею болезненно жгло.       Кэль тупым взглядом посмотрел на Хлою. Она не говорила ни слова, её глаза блестели. То ли она плакала, то ли всего лишь была ослеплена яркой вспышкой. Испуганно отвернувшись, она направилась к трупу имперки, чтобы взять своё оружие.       Винсент протянул очередную склянку.       — Выпей ещё.       Кэль беспрекословно слушался, будто рядом с ним стоял родной отец. Выпив ещё одно зелье, которое на вкус оказалось намного приятнее первого, имперец поднял тревожный взгляд на друга.       — Винс?.. — Слова давались с огромным трудом, и он не смог говорить.       Винсент успокоил:       — Тихо, молчи. Всё нормально, Кэль. Я отведу тебя к магам, они помогут.       Кэль кивнул и попытался уцелевшей рукой выдернуть из тела орка свой клеймор. Сейчас он казался намного тяжелее и неудобнее. Привычное оружие вдруг стало чужим. Удобнее сжав тяжёлый меч в одной ладони, Кэль вдруг наткнулся на удивлённый взгляд Донтона. Тот поражённо качал головой.       — Отчаянный. — Это прозвучало то ли одобрительно, то ли осуждающе. — Возвращайтесь в город, а мы посмотрим, остался ли здесь кто-то ещё.       Он имел в виду себя и Хлою. Кэль сделал шаг к нему.       — Я останусь. — На грудь, защищённую сталью, закапала кровь, скользившая по шее.       Вителлус был холоден.       — Винсент, срочно отведи его в город. Мне не нужны бессмысленные смерти.       Бретон, возвращая оружие в ножны, кивнул Донтону и, взяв Кэля под локоть, повёл его к выходу. Имперцу оставалось только смириться. Теперь он действительно стал бесполезен в бою, но оставлять Хлою наедине с Вителлусом ему было страшно. Мысль, что она нашла себе нового напарника, жгла больнее огненного заклинания.       На поверхности, как оказалось, уже стемнело. Раскалённый за день воздух успел остыть, и этот прохладный ветер совсем затуманил разум, стягиваясь тугой петлёй на горле. Рука словно всё ещё продолжала гореть. Кэль даже не помнил, как отдал клеймор Винсенту.       Обратный путь до Бравила выдался бесконечным и туманным. Кэль мог различать перед собой только вытоптанный песок тракта, по которому медленно переставлял ноги, и мутный силуэт Винсента, идущего рядом и поддерживающего за плечо. Он молчал. Говорил редко, по делу, проверяя, в сознании ли ещё Кэль. У имперца хватало сил только мычать в ответ что-то односложное.       Хотелось упасть и умереть прямо на дороге.       Кровь продолжала орочьим молотом бить по вискам, заглушая слова бретона.       Шаги давались всё труднее.       Кэль остановился.       — Винс… а если бы это, — приходилось делать над собой огромные усилия, чтобы вымолвить каждое слово, — оказалась она?       — Ты молодец, Кэль. — Крепкая хватка сжала его здоровое запястье. — Молодец. Но теперь не вздумай отключаться и победи самого себя, чтобы выжить.       — Зачем?       — Чтобы заслонить её от огня в следующий раз.       Этот ответ Кэлю показался правильным. Судорожно сглотнув, он пошёл дальше, вдруг осознав, как же сильно хочет пить.       Бравил вырос перед ним городскими воротами так внезапно, что Кэль начал пытаться вспоминать, когда он успел пройти остаток пути. Пока вспоминал, пришло время для нового удивления: впереди уже показалась дверь Гильдии Магов.       А дальше Кэль ничего не помнил. Он думал лишь о том, как там сейчас Хлоя с Вителлусом, и ему было совершенно наплевать на адскую боль, которую причиняли целительные заклинания мага, склонившегося над ним. Маг о чём-то беседовал с Винсентом, но Кэль ничего этого не слышал. Перед глазами снова и снова возникал испуганный, полный сожаления взгляд Хлои, а в голове звучал её отчаянный крик.       — Кэль, — сейчас его звала не полукровка, а Винсент. Он выглядел ужасно. — Кэль, очнись. — Наверное, он успел отключиться, пока маг колдовал над его ожогами. Он открыл глаза. — Ты как?       — Они вернулись?       — Ты как? — настойчиво повторил вопрос бретон.       — Я… вроде лучше. — Кэль посмотрел на свою руку. Она была перевязана бинтами, пальцы не сгибались, но боль, лишающая рассудка, оставалась лишь отголосками мыслей о Хлое. Говорить стало намного легче.       — Нужно вернуться в Гильдию. Вставай, я помогу тебе.       Опираясь на крепкое плечо Винсента, Кэль поднялся на ноги, пытаясь бороться с головокружением. Медленным шагом они направились к выходу, однако поутихшая боль вернула отнятые силы, и теперь происходящее вокруг не казалось туманным сном, а земля под ногами была твёрдой.       На улице уже стояла глубокая ночь. В окнах давно не горели огни, в городе было пустынно и жутко. Фонари в Бравиле зажигали редко, поэтому приходилось идти под тусклым светом лун, едва различая дорогу. Здание Гильдии Бойцов встретило Кэля предательскими ступенями, на которые было трудно пониматься. Кэлю нестерпимо хотелось спать. Хотелось лечь на кровать и хоть на какое-то время обо всём забыть.       В главном зале их ждал привратник. Увидев Кэля живым, он облегчённо перевёл дух и кивнул Винсенту.       — Иди отдыхай. Дальше я помогу ему.       Бретон поблагодарил Марлуса, оставил клеймор на полке у входа и, посоветовав Кэлю держаться, поднялся по лестнице. Привратник принялся расстёгивать ремни стального доспеха Кэля.       — Я боялся, что ты уже и не придёшь сюда.       — А Хлоя вернулась?       — Да, — отрешённо пробормотал Марлус. На полку упали наплечники. — Давно.       — Где она?       — Спит, наверное. Сказала, что очень устала.       — Хорошо.       — Где ты так помял их? — Имперец крутанул в руках испорченные наручи.       — Клеймором.       — С ума сойти…       Кэль усмехнулся. Если бы Марлус мог видеть тот поединок, то сказал бы ещё и не такое. Когда привратник помог ему освободиться от тянущей к земле тяжести доспеха, Кэль поблагодарил его, и, отказавшись от дальнейшей помощи, поднялся на второй этаж. Узкие ступени так и норовили ускользнуть из-под ног.       Он прошёл в комнаты. Здесь было темно, тихо, многие давно спали. Глаза успели привыкнуть к темноте. Кэль тихими шагами, приглушаемыми старым ковром, направился налево, к окну. Его кровать находилась в другом углу комнаты, но сейчас, когда он увидел Хлою, желание спать сразу исчезло.       Она лежала на покрывале, не найдя в себе сил даже на то, чтобы снять грязную одежду. Но теперь её соломенные волосы были распущены, а грудь судорожно поднималась от неспокойного дыхания. Она лежала на боку, лицом к стене. Кэль опустился на пол. Ему так хотелось обнять её, но он боялся потревожить хрупкий сон.       — Я так рад, что ты вернулась. — Дрожащая ладонь невесомо скользнула по её покрывалу. Голос звучал практически неслышно. — Я переживал. Мне было так страшно оставлять тебя там одну, зная, что с тобой может что-то случиться. Я безумно волновался.       Ему показалось, что её дыхание стало слишком нервным даже для беспокойного сна. Он убрал руку и положил голову на край кровати.       — Не знаю, спишь ты или притворяешься, но лучше не отвечай мне. Дай мне хоть сейчас с тобой поговорить. Я так по тебе соскучился, Хлоя. По той тебе, которая улыбается и говорит без жестокости в голосе. Мне было приятно видеть, как ты сегодня улыбалась. Пускай даже Донтону, но ты улыбалась, а мне так больно видеть тебя грустной. Знаешь, если он захочет забрать тебя в другое отделение, так будет лучше. Мне горько осознавать, что я являюсь причиной твоей печали, и не знать, что я сделал не так. Я извинялся перед тобой. Ты говорила, что простила. В чём я провинился потом, я не знаю. И поэтому даже не могу попросить у тебя прощения. Оттого вдвойне тяжелей. Скажи мне, Хлоя. Перестань меня мучить и скажи, что мне сделать, чтобы ты снова улыбалась? — Он закрыл глаза, чувствуя, как свинцовая тяжесть наполняет тело. — Я устал, Хлоя. Не знаю, зачем вообще пошёл в Гильдию. Нужно было лечь под мечом бандита ещё тогда… — Он осёкся, вовремя осознав, что начинает говорить лишнее. — Это был странный день. Отдыхай и улыбайся утром… эльфийка.       Он тяжело поднялся на ноги и направился к своей кровати. Он надеялся, что рухнет на жёсткий матрас и уже никогда не проснётся.       Дождавшись, когда Кэль отойдёт достаточно далеко, Хлоя глубже зарылась в подушку, тщетно пытаясь сдерживать судорожные рыдания.