Преступая клятвы

      Дым от погребального костра тянулся ввысь, теряясь в толстых ветвях деревьев, заволакивая небо над головой и растворяясь где-то среди низких утренних облаков. Сухие брёвна и хворост занялись сразу же, вспыхнули, выстрелив в воздух искрами, и разгорелись до высоты человеческого роста. Вокруг пахло горелой плотью и сожжённой одеждой. Кэль сам сложил погребальный костёр, чтобы проводить отца в последний путь. Ему стоило немалых усилий отыскать в лесу сухие деверья, срубить их, соорудить всё это. За работой он не разговаривал. Он не знал, о чём должен был говорить с Хлоей, как утешить её, чтобы она перестала себя ненавидеть и винить во всём произошедшем. В том, что случилось был виноват только Кэль. Это он, обещавший всегда быть рядом с Хлоей и защищать её, допустил, что она уехала с приспешницей даэдра и была обманута ею. Это он не спас свою эльфийку и теперь был наказан смертью отца и неизбежностью видеть Хлою в таком состоянии. Она выглядела жалкой и опустошённой. Но Кэль не знал, как помочь девушке, с которой сотворили такое.       Когда огонь уже съел мёртвое тело его отца, Кэль прислонился спиной к толстому стволу старой осины и поднял голову к затянутым облаками и дымом звёздам. Он совсем не ощущал ночной прохлады, потому что жар от костра рассеивался на несколько десятков футов вокруг. Хлоя стояла рядом, беспрерывно смотря в огонь. Кэль мог только догадываться о том, что она в нём видела.       — Он был Клинком, — тихо обронил имперец. — Шпионом Императора, служившим в Храме Повелителя Облаков. Это был честный, храбрый и добрый человек. Я всегда гордился тем, что мог называть его отцом.       Хлоя вытерла слёзы, боясь подать голос. Приблизившись к девушке, Кэль обнял её. Сопротивляться полукровка не стала.       — В его смерти нет твоей вины. Виновата Тэрриантэль, не ты.       — Это я вонзила танто в его сердце.       — Ты вонзила танто в сердце ужасного человека, о котором тебе рассказывала даэдра. Не в моего отца.       — Кэль!.. — Хлоя обессиленно уткнулась ему в грудь, моля прекратить этот разговор. Имперец пожалел о том, что вообще подошёл к ней.       — Прости.       — Не смей! — Её голос дрожал и срывался на высокие ноты. — Не смей просить у меня прощения, потому что я приношу тебе только беды. Из-за меня ты стал калекой и лишился отца. Я позволила тебе страдать и бросила тебя в трудный час. Как ты можешь смотреть мне в глаза после этого?       Она смело подняла на него взгляд, и прятать свой Кэль не стал. Он тихо ответил:       — Вот всём виноват только я. Это я заставил тебя ревновать меня к Тэрриантэль своим глупым поведением и сам страдал, когда ты перестала улыбаться мне. Сам злился, когда ты общалась с Вителлусом, когда он предлагал тебе уехать с ним. Но ведь причиной всему был я.       Она покачала головой.       — Ты извинился передо мной за то, что случилось на Золотом берегу. А я тебя не простила и упрямо продолжала делать тебе больно. Я не знала, что всё зайдёт настолько далеко. Я даже стоять рядом с тобой недостойна.       — Ты была обманута, — строго сказал он ей. — Не вини себя в смерти моего отца.       Хлоя замолчала и отстранилась, потому что перечь ему не умела. Её взгляд вновь устремился к костру, и Кэлю почему-то захотелось всё рассказать ей. Чтобы она поняла, что из них двоих недостойный и жалкий человек — это он.       — Он растил меня в Храме, — осторожно начал он, заметив, как девушка вздрогнула от его слов. — Я не знал свою мать, думал, что она умерла или бросила меня с отцом. Он учил меня сражаться и часто брал в свои опасные путешествия, мне приходилось бывать в разных городах и фортах вместе с ним, и мне это очень нравилось. Я часто обагрял меч кровью всевозможных существ и людей. Первого человека я убил в четырнадцать. Я знал, что сражаться — это моё призвание.        Хлоя была напряжена. Кэль не был уверен в том, что рассказывать такие истории девушке было правильно, но он уже ничего не хотел от неё скрывать. Он продолжил:       — Отец хотел посвятить меня в Клинки, когда мне исполнится восемнадцать. И за несколько дней до этого он вдруг приказал мне срочко седлать лошадь и отправляться в один трактир неподалёку, чтобы разобраться там с какими-то опасными головорезами. Я, совершенно ни о чём не думая и ничего не боясь, отправился туда. — Кэль облизал губы, пытаясь подобрать подходящие слова. Говорить об этом было нестерпимо больно, хотя его история давно стала историей какого-то другого парня, которым он когда-то был. Теперь он был Кэлем. — Когда я прибыл, то увидел на полу тело женщины в платье и подумал, что это мёртвая трактирщица. С теми, кто был в живых, я разговаривать не стал. Сначала убил двух парней, потом каджитку, и самой последней — вооружённую коротким клинком женщину. Я не стал разбираться, кто из них прав, кто виноват. Я сделал всё молниеносно и профессионально, я за считанные секунды убил четырёх человек. Только вот эта женщина сражаться со мной не собиралась называла меня по имени и велела остановиться. Слушать её я не хотел, опьянённый кровью, своей силой и тем, что отец впервые дал мне серьёзное дело, которое я должен был выполнить сам, один. Когда женщина умерла, со второго этажа спустилась её дочь. Красивая девушка в синем платье. Она назвала меня убийцей и бросилась на меня с кинжалом. Я даже в этот миг не попытался во всём разобраться. Я убил и её, — он глотнул ртом напряжённый воздух и шумно выдохнул. — Я бы мог её остановить, обезоружить. Но я даже не попытался этого сделать, просто насадил её на меч, попутно думая ещё и о таких неприличных вещах, о которых рассказывать тебе мне слишком стыдно.       Он замолчал, боясь подходить к финалу, и Хлоя нежно коснулась его руки, решив, что на этом история закончилась.       — Я тоже убила много людей. И женщин, и молодых девушек. Не вини себя в этом.       Кэль вздохнул, понимая, что довести историю до конца он обязан.       — Эта женщина была моей матерью. А её дочь — моей сестрой.       Хлоя резко сделала шаг назад и почему-то задрожала. Кэль печально усмехнулся, ожидая такой реакции, и заключил:       — Так что это я недостоин находиться рядом с тобой. — Хлоя продолжала молчать. — Отец, когда узнал об этом, сказал, что больше не видит во мне своего сына. Он прогнал меня из Храма, посоветовав никогда не появляться ему на глаза. Так я и попал в Гильдию Бойцов. Больше податься мне было некуда.       — Как тебя зовут, Кэль? — спросила она. — По-настоящему.       Он устало поднял на неё глаза.       — Зачем тебе?       — Я хочу знать.       — Тебе не надо знать этого. Я ненавижу того слащавого парня, который носил это имя.       Хлоя приблизилась к нему.       — Я хочу знать, кто ты. Если ты думаешь, что после всего, что я услышала, моё отношение к тебе изменится, то ты ошибаешься. Я просто хочу узнать тебя, Кэль Тариус.       — Сарев. — Он сдался и закрыл глаза. Ему хотелось бы забыть это имя.       — Так… странно. Сарев.       — Не произноси его. Я не хочу его слышать.       Хлоя закивала. Перечить ему в таком положении она не смела.       Костёр уже догорал, пепла в воздухе и на траве вокруг становилось всё больше. Кэль неожиданно нагнулся за своими вещами и взял Хлою за руку.       — Идём.       — Куда мы?       — В Имперский Город. Ты должна отдохнуть и привести себя в порядок.       — Нет! — Она вырвалась. — Как я пойду в город в таком виде?       — Ты со мной. Я не допущу, чтобы кто-то обижал тебя.       — Я не имею права на твою защиту.       — Пойдём. — Выяснять отношения он не хотел. Хлоя неуверенно пошла рядом, понимая, что выбора у неё нет.       Дорога ложилась под ноги песком и мелкими камнями, идти оказалось тяжело. Несмотря на то, что Кэль держал её за руку, Хлоя постоянно спотыкалась и не падала только благодаря мужчине. Светать начало уже скоро. Хлое хотелось умереть со стыда, когда им попадались встречные путники.       А когда впереди выросли стены столицы, она вовсе захотела исчезнуть.       Первыми их заметил Имперский легионер, дежуривший у главных ворот. Он был стар, но его лицо покрылось ещё более глубокими морщинами, когда он увидел их впереди. Пропускать их в город имперец не спешил.       — Что у вас случилось? — с подозрением спросил он низким голосом. — Что с девчонкой?       Кэль выступил чуть вперёд.       — Моя подруга попала в беду. Ей нужен отдых, поэтому я ищу таверну.       Легионер казался непреклонен.       — Подруга ли?       Хлоя кивнула, понимая, о чём может подумать этот мужчина, и выдавила из себя:       — Да. Этот человек мой хороший друг.       Он грубо кивнул Кэлю.       — Проходи и дай мне поговорить с твоей “подругой”.       Парень безразлично развёл руками и скрылся за городскими стенами. Он знал, что правда на его стороне, поэтому пытаться что-то доказывать не стал. Стражник легко коснулся плеча Хлои.       — Подойди сюда, девочка. — Он кашлянул. — Если он обижал тебя и ты напугана, то тебе нужно всего лишь всё мне рассказать. Я смогу тебе помочь.       Полукровка замотала головой.       — Нет. Кэль мой друг. Он никогда меня не обижал.       — Хорошо, — имперец слабо улыбнулся, — проходи.       Когда Хлоя вошла в город, Кэль позволил себе приобнять её.       — Всё нормально?       — Да.       — Идём. Тебе нужен отдых.       Опустив голову, полукровка была вынуждена молча пойти рядом. Ей хотелось ещё о многом расспросить Кэля, но почему-то сейчас говорить с ним ей было страшно. Они свернули в Храмовый район города и прошли узким переулком к одинокому постоялому двору, затерявшемуся среди высоких домов и неприступных городских стен, которые блестели дорогим белым камнем в рассветных лучах. Кэль хорошо знал этот город, потому долго искать дорогу и думать, куда лучше пойти, ему не пришлось. Он тихо отворил тяжёлую дверь, пропуская Хлою вперёд, и она увидела, как сильно на нём сказалась усталость. Его крепкая рука напряглась, когда он потянул ручку на себя, хотя для такого воина, как он, это никогда не показалось бы сложным. Во взгляде, который Кэль прятал, смотря себе под ноги, тоже было что-то безжизненное и тусклое. Хлоя ненавидела себя за то, что допустила, чтобы с этим парнем случилось такое. Сейчас он выглядел хуже, чем когда его поглотил огонь. Сейчас он был изранен внутри.       Трактир встретил их приятным холодом толстых стен. Здесь было тихо и скромно, постояльцы, которых оказалось всего двое, сидели порознь за разными столиками: пожилая бретонка читала толстую книгу за завтраком, а аргонианин задумчиво пил тёплый чай из керамической кружки, уставившись за окно. Поэтому на вошедших путников обратил внимание только хозяин заведения. Он хотел улыбнуться по привычке, но, разглядев, в каком состоянии пребывают его новые посетители, помрачнел. Его можно было понять. Кэль предстал перед ним великаном с обожжённым лицом и рукой, в глазах которого читались холодная апатия и жестокость, его руки и торс покрывали давно зажившие шрамы, а тёмные волосы были растрёпаны и выглядели ужасно. Рядом с этим имперцем в его рубахе и одних сапогах неуверенно шла невысокая девчонка смешанных кровей со следами побоев на лице и застывшими грязью и кровью на всём теле. Зажатая и напуганная, она не вызывала жалости. Она вызывала неприязнь и презрение.       Кэль остановился перед трактирщиком, уставившись в него пустым взглядом, и на стол упал полный кошель монет.       — Нам нужна комната, ванна с горячей водой, еда и полная гарантия того, что никто не станет интересоваться нами больше положенного.       Хозяин таверны несколько секунд медлил с ответом, переводя взгляд с Кэля на Хлою, но потом цена, которую ему предлагали, сыграла своё дело. Вздохнув, он негромко ответил:       — Я поселю вас в подвале. — Он выудил откуда-то ключ. — Вот, последняя правая дверь. Располагайтесь. Об остальном я сообщу.       Не став его благодарить, Кэль взял со стола ключ и направился к двери в подвал. Не обращая внимания на взгляды одиноких постояльцев, Хлоя проследовала за ним. Больше всего на свете ей хотелось закрыться в этом тёмном подвале и никогда не выходить из него. Отыскав нужную комнату, имперец нервно отпер замок небольшим ключом и, пройдя внутрь, зажёг лампу, которая с трудом принялась освещать небольшую одноместную комнату. Он бросил свои вещи прямо у входа. Когда он повернулся к Хлое, она вздрогнула, но продолжила молчать.       Он прошептал одними губами:       — Всё будет хорошо, эльфийка. Тебя больше никогда никто не обидит.       — Я не хочу, чтобы ты чувствовал в этом свою вину и продолжал ручаться за меня. Ты не должен этого делать.       Не став отвечать и всё равно оставшись при своём мнении, он медленно прижал её к себе, положив широкую ладонь на голову. Не выдержав собственной никчёмности, Хлоя снова заплакала. Хозяин таверны постучал к ним совсем скоро, как показалось Хлое, но она понимала, что на деле прошло довольно много времени. Застав их в объятиях друг друга, он, наверное, избавился от всех подозрений насчёт Кэля.       — Комната с ванной справа от вашей двери, — коротко проинформировал он и, прикрыв дверь, удалился.       — Иди, — сказал ей Кэль и, устремив взгляд куда-то в стену, грузно опустился на стул. — Только не закрывай дверь: я заберу рубаху.       Понимая, что ему самому нужно было остаться в одиночестве, Хлоя направилась в соседнюю комнату. Здесь уже были зажжены свечи, располагающиеся на подставках в стене и на табурете рядом с деревянной бадьёй, от которой медленно поднимался пар. Ванна стояла за балдахином, подвешенным к перекладинам на потолке, и, зайдя за него, Хлоя сняла мужскую рубаху, оставив её на скамье у двери. Полностью обнажившись, она погрузилась в горячую воду. Сначала было непривычно и больно, но уже через минуту вода показалась не такой горячей и позволила расслабиться.       Совсем скоро она услышала тихий скрип двери, но беспокоиться не стала. Она была уверена, что это Кэль пришёл за своей одеждой.       Взяв в руки кусок мыла, пахнущий оливковым маслом, Хлоя намылила грубую льняную тряпку и начала смывать с тела легко отходящую грязь, а позже принялась мыть потемневшие от воды волосы.       Как Кэль зашёл в комнату во второй раз, она не услышала. Вернув ванные принадлежности на прежнее место, Хлоя облилась из оставленного рядом ведра, и вода заскользила вниз по её телу, исчезая в вырезанных в полу желобах, ведущих в Имперскую канализацию. Обтёршись мягким полотенцем и прикрывшись им, Хлоя осторожно выглянула из-за навеса, на всякий случай решив убедиться, что кроме неё в комнате никого нет, и с удивлением обнаружила на скамье чистое бельё и лёгкое платье. На полу стояли мягкие туфли с ремешками. Полуэльфийка была вынуждена принять такой подарок и, одевшись, вышла из комнаты, оставив дверь приоткрытой.       Когда она вернулась, Кэль сидел за столом с кружкой кисло пахнувшего пива и продолжал о чём-то думать. Он задержал на девушке взгляд, а потом снова уставился в столешницу. Хлоя, после принятия ванны чувствующая себя более уверенно, подошла ближе.       — Зачем ты всё это для меня делаешь? — Этот вопрос прозвучал смело, хотя говорила она негромко. — Я причинила тебе столько боли, а ты продолжаешь обо мне заботиться. Зачем?       — Ты важна мне, — сухо ответил он, отставив кружку в сторону.       — Ты даже не знаешь, кто я.       — Знаю, — вдруг заявил он. — Ты Хлоя, моя подруга и напарница. Очень добрая и милая девушка. Ты отличный боец и храбрый воин. Этого мне достаточно.       — Я Хлоя, — тихо начала она, сев рядом. — Бастард Готрида.       Кэль нахмурил брови, и сейчас он показался полукровке необычайно красивым. В его взгляде смешались усталость, непонимание и трепет, поэтому он снова казался живым.       — Короля Готрида? — осторожно уточнил он, заинтересованно наклонив голову.       — Да. Он изменил королеве с дочерью знатного альтмера, приплывшей в Даггерфолл с Саммерсета, чтобы уладить какие-то дела. Родив меня, она хотела от меня избавиться, но Готрид ей не позволил. А Аубк-И не позволила мне находиться рядом с отцом.       — Что он сделал?       — Он отдал меня старому капитану Даггерфолльской стражи и его жене. Детей у них не было, поэтому они с радостью воспитывали меня. Я часто проводила время в казармах, у меня были учителя фехтования и всех важных наук. Несмотря на то, что я была бастардом, я жила в роскоши. Готрид навещал меня и проводил со мной больше времени, чем с законными детьми. Королеву это злило. — Хлоя подняла глаза, чтобы посмотреть на Кэля. Он слушал внимательно и верил ей. Девушка знала, что эта история могла сойти за неудачную выдумку, но она понимала, что Кэль не станет её высмеивать.       — Что случилось потом?       — Потом она разозлилась ещё больше. Гортид приставил меня в качестве личного телохранителя к его среднему сыну. Он хотел, чтобы я всё-таки имела право появляться в замке, да и воспитывалась я хорошим воином. И два этих года я провела рядом со своей семьёй, мы действительно все очень сдружились. Когда моему… принцу исполнилось двадцать, он должен был жениться на девушке, которую даже не знал. А когда невеста прибыла во дворец вместе со всей свитой, он публично заявил, что любит только меня и никаких других девушек не хочет.       Кэль усмехнулся, найдя эту историю забавной.       — Свадьба, конечно, была расторгнута?       — Конечно. Королева была в ярости и во всём стала винить меня. Она считала, что я специально соблазняла её сына, спала с ним и чуть ли не поила его приворотными зельями. За ужином в тот день я вдруг почувствовала себя дурно. Королева Аубк-И попыталась меня отравить ядом одной из самых опасных сентинельских змей. Местным лекарям чудом удалось меня спасти. Позже на мою жизнь дважды покушались наёмные убийцы, и первого я убила, а второй чуть не убил меня. Тогда я молча собрала вещи и сбежала. Я ничего не сказала ни отцу, ни братьям и сёстрам. Я не хотела, чтобы хоть кто-то знал, где я могу быть. Я боялась эту женщину. Она ни перед чем не останавливалась.       Хлоя заметила, что глаза Кэля начали светиться той любовью, что и всегда. У неё тоже приподнялось настроение, потому что видеть Кэля самим собой она была счастлива.       — Почему именно Сиродил? — вдруг спросил он.       — Сиродил большой, шумный, тут легко потеряться.       — Вряд ли Аубк-И стала бы тебя искать, если бы ты убежала хотя бы в другое королевство. Необязательно было покидать провинцию.       — Если бы я осталась, то не встретила бы тебя. И только ради этого, пожалуй, стоило переезжать в Сиродил.       Эта фраза далась тяжело, но Кэль отвечать не спешил. Он некоторое время странно смотрел на неё, будто снова и снова прокручивая её слова в голове, а потом медленно наклонился и поцеловал. Хлоя перестала чувствовать собственное тело. Его губы были жёсткими и сухими, но ей хотелось удержать этот поцелуй как можно дольше. Столь жадного ответа на его действия Кэль не ожидал и отстранился первым. Хлоя смотрела на него огромными голубыми глазами, и ему показалось это забавным. Сам Кэль был совершенно спокоен.       Он одним глотком допил пиво.       — Мы можем это забыть, если хочешь.       Хлоя только сейчас отвела взгляд и прошептала куда-то в пустоту:       — Я не хочу.       Кэль поднялся на ноги.       — Отдохни. Тебе нужно поспать и набраться сил. Я зря сделал это, потому что о последствиях не подумал. Извини.       Хлоя тоже встала со стула, и ей почему-то стало не по себе.       — Кэль!..       — Я оставлю тебя на некоторое время. — Хлоя заметила, что ему не хотелось произносить эти слова. — Отдохнёшь от всего этого — возвращайся в Бравил. Может быть, там и встретимся.       — Кэль… — Хлоя подошла к нему очень близко и взяла его руки. — Что бы ты ни задумал… не надо.       — Я поклялся, что отомщу за тебя.       — Я не хочу этого.       — Я хочу. — Это прозвучало резко, и то настроение, которое было создано за этот час, мигом растворилось.       Хлоя беспомощно смотрела, как имперец поднимает свою походную сумку и взваливает себе на плечо. Она понимала, что Кэля ничто не остановит.       — Останься со мной…       — Прости. Мне нужно побыть в одиночестве и подумать.       — Тогда обещай мне, что не бросишь меня, а возьмёшь с собой!       — Этого я обещать не могу.       Хлоя продолжала тщетно стоять на своём:       — Но мы ведь напарники.       — Я не переживу, если с тобой снова что-то случится. Если я не сумею спасти тебя… Как я смогу потом жить, зная, что из-за меня ты страдаешь?       — Я страдаю только из-за самой себя, — тихо рассудила она. — Но я не хочу оставаться одна.       — Не оставайся. Возвращайся в Бравил, к Наси, Винсенту и остальным. С ними ты не попадёшь в беду.       К глазам опять подступили слёзы. Хлоя приказала себе быть сильной, но сейчас она была похожа на обиженного ребёнка и понимала это. Только сделать с собой ничего не могла.       — А ты подумал о том, что я не смогу жить, если ты не вернёшься? Я ведь знаю, что ты задумал что-то очень опасное. Ты даже не можешь держать в руках меч, к которому привык. Что я должна думать? Куда ты собрался?       — Я ещё сам не знаю, что думать, Хлоя, — честно признался он. — Отдыхай. И постарайся не беспокоиться обо мне. Уж в этом я точно не нуждаюсь.       Он оставил на её щеке лёгкий поцелуй и, поправив сумку, вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Он прекрасно знал, что теперь Хлоя уткнётся в подушку и снова будет рыдать, но это было лучше, чем то, что ждало бы её, если бы она пошла с ним.       Не став прощаться с трактирщиком, Кэль вышел на освещённую солнцем улицу Имперского Города и снова направился в Торговый район. Среди торговцев у него был хороший знакомый, который согласился помочь ему в одном деле, поэтому, не тратя время зря, Кэль пошёл прямиком в алхимическую лавку.       В «Главном ингредиенте» всегда пахло травами, зельями и прочими алхимическими штуковинами, и от многообразия этих ароматов у Кэля начинала кружиться голова. Но вот Огье, хозяин этой лавки, уже давно ко всему привык. Когда Кэль зашёл в помещение, торговец как раз рассчитывался с одной из покупательниц, взглядом дав понять вошедшему, чтобы подождал. Кэль и так не стал бы обсуждать такие темы при посторонних.       Когда женщина ушла, Кэль приблизился к алхимику.       — Разузнал?       — Разузнал, — мрачно ответил торговец. — Тебе нужно на юг от Коррола. Только подумай ещё раз, в самом деле ли тебе это нужно?       — Нужно, — твёрдо отозвался Кэль. — К святилищу есть какая-то тропа? Как мне лучше туда добраться?       Огье разложил на столе старую карту, взял первый подвернувшийся под руку предмет, которым оказался нож для трав, и указал путь.       — После форта Эш на Чёрной дороге свернёшь в лес, на юго-запад. Когда наткнёшься на какие-то айлейдские развалины, примерно вот тут, пройди ещё немного на юг. Святилище вряд ли пропустишь.       — Сколько я тебе должен?       — Нисколько, — отмахнулся торговец. — Я не знаю, что ты затеял, Кэль. Но мне это не нравится.       — Мне тоже, — сознался имперец. — Однако есть вещи, на которые нельзя закрывать глаза.       Огье достал из сумки что-то мягкое, завёрнутое в бумагу.       — Вот, это тебе пригодится.       — Что это?       — Мантия из шкуры пумы. Преподнесёшь в качестве дара. Но не надейся, что Лорд тебя услышит. Вероятность успеха очень мала.       — Меня — услышит, — мрачно заметил Кэль. — Спасибо за всё.       Пожав приятелю руку, имперец направился к выходу, но торговец вдруг окликнул:       — Ты вернёшься?       Задержавшись у двери, Кэль тихо проронил:       — Вряд ли, — и покинул алхимическую лавку.

* * *

      Тяжёлый удар в очередной раз пришёлся по лицу, и Тэрриантэль не сдержала крика боли. Ноги уже отказывались слушаться её, и ей казалось, что ещё один такой удар точно повалит её на землю без сознания.       Сэлгаром овладела невиданная ранее ярость.       — Зачем ты защищала её? Я видел, что ты к ней привязалась! Чего ты хотела добиться?       — Иди к скампам! — Альтмерка сплюнула кровью и сумела уклониться от удара мужчины. — Ты не имел права вмешиваться. Ты всё испортил. Думаешь, Повелитель останется тобой доволен?       — Я сделал всё за тебя. Разве ты не этого добивалась?       — Не этого! — она рявкнула так, что чуть не сорвала голос. — Тоже мне, герой. Поимел бессознательную девчонку и доволен. Но она не нужна мне. Мне нужен мужчина. Хлоя должна была убить отца Кэля, а Кэль потом убил бы меня или, если бы повезло, её. Но теперь они снова вместе, и вряд ли на этот раз лёгкий магический импульс сможет их рассорить.       — Мужчина, — ревниво фыркнул Сэлгар, похолодев. — Я был неправ, решив, что он не представляет интереса. Он интересен тебе больше кого-либо другого. Почему? — Его рука цепко схватила её за подбородок. — Почему, тварь?!       — Потому что, — сквозь зубы процедила Тэрриантэль, — он даже напрягаться не станет, чтобы убить тебя. Голыми руками.       Сильная рука альтмера швырнула её в стену, и на этот раз Тэрри упала, чувствуя под собой скользкую смесь кровь и гнили, которой был выстлан пол этой камеры.       — Ты знаешь, что в Хладной Гавани только сам Отец может убить меня. Именно поэтому ты со мной.       — В Гавани, — с ненавистью уточнила альтмерка.       Сэлгар опустился перед ней на корточки и посмотрел с презрением.       — Тогда я найду его, и мы узнаем, кто же из нас сильнее.       Напоследок пнув её ногой, альтмер поднялся и ушёл в Цитадель, оставив Тэрри одну. Она только недавно вышла из Вод, но вот “переродившейся” совсем себя не чувствовала. Ей хотелось бы навсегда остаться лежать голой и побитой в этой грязи, но она слишком не привыкла быть униженной. Переборов боль, альтмерка поднялась на ноги, откинула спутавшуюся копну волос на спину и медленно пошла к выходу. Снова столкнуться с Сэлгаром она не могла. Она ещё поквитается с ним, но лишь тогда, когда будет готова. Он, верно, забыл, что из них двоих она — искусительница, умеющая делать такие подлости, о которых он и не догадывается. Он лишь солдат.       Встретивший её данмер-привратник на этот раз посмотрел сочувствующе и даже не попытался пошутить. Он откашлялся и позволил себе заметить:       — Не знаю, чем ты его разозлила, но завязывала бы ты со своими путешествиями.       — Я не спрашивала твоего мнения, — зло огрызнулась она, хватая из шкафа первый попавшийся балахон, в который тут же закуталась. — Так что заткнись.       Быстрым шагом Тэрриантэль направилась к телепорту, чтобы добраться до Города, в котором у неё была собственная обитель с припрятанным Небесным Осколком. Именно он давал ей силы для того, чтобы поддерживать связь с Нирном. Сейчас сбегать из Гавани и воплощаться в Тамриэле она боялась. Но она ни на минуту не забывала о том, что в Сиродиле у неё остался маленький бурый друг, который беспрекословно выполняет все её приказы и умеет общаться со смертными.       Коснувшись ладонью Осколка, Тэрри прикрыла глаза, переносясь разумом в Нирн. Она сразу же услышала шум листвы и пение маленьких птиц и захотела попасть туда. Она проводила в Нирне так много времени, что привыкла к жизни в нём.       И начала отвыкать от Хладной Гавани.       Помимо пения птиц, она различила ещё чьё-то тихое нескладное пение и облегчённо вздохнула, понимая, что этот хитрый скамп всё же сбежал из Эльсвелла и теперь ходит жив-здоров где-то в лесу.       Одними губами Тэрриантэль прошептала в тишине:       — У меня для тебя задание, Подлиза.