Глава 7. Не время для страха
28 января 2026 г., 12:01
Пичуга, обеспокоенно защебетав, попыталась убежать, но Подлиза снова ловко поймал её и крепко сжал в когтистых лапах, несмотря на мешающиеся тряпки, в которые его нарядила госпожа, чтобы он был похож на смертного. Скамп торжествующе улыбнулся.
— Подлиза больше не упустить свой обед, — заверил он птицу и, оглянувшись, словно опасался, что его добычу кто-то может отобрать, свернул ей шею.
Надкусить маленькую тушку он не успел: вдруг завеяло родным холодом Гавани. Сначала скамп обрадовался, думая, что госпожа возвращается к нему, но вряд ли она выбрала местом своего прибытия этот красивый живописный лес. Это была иная связь.
До его острого слуха долетел знакомый властный голос, который почему-то звучал устало и слабо:
— У меня для тебя задание, Подлиза.
Выронив дичь из лап, он запрыгал от радости, зазвенев бубенцами своего шутовского наряда. Госпожа была жива и хотела поручить ему что-то важное, а это значило, что злой господин, забрав её Домой, не навредил ей.
— Да, да, госпожа! Подлиза хотеть помогать!
— Отыщи Хлою.
— Добрую смертную? — зачем-то переспросил скамп, хотя прекрасно помнил имя той девушки.
— Да, — терпеливо подтвердила Тэрриантэль, голос которой начинал угасать из-за тонкой и ненадёжной связи между мирами.
— Что Подлиза сделать?
— Отыщи её и скажи, чтобы она остановила Кэля любой ценой. Я сейчас бессильна. Я не знаю, где она.
— А что делать тот страшный смертный?
— Он направляется к Святилищу Отца. Я не знаю, зачем, но это не кончится для него ничем хорошим.
— Разве госпожа не хотеть заполучить души этих смертных?
Тэрриантэль неожиданно разозлилась, чем окончательно порвала связь.
— Делай, что велено!
— Да, госпожа, — робко ответил скамп, поджав уши, хотя понимал, что госпожа его уже не услышала.
Зная, что для неё это важно, он сорвался с места, побежав на закат и совсем забыв о мёртвой птичке на земле, которую было так непросто поймать. Он был всего лишь маленьким глупым скампом в обносках, и он понятия не имел, как сможет найти Хлою и передать ей слова госпожи. Однако долгое пребывание вместе с Тэрриантэль в мире смертных научило его кое-чему. Он наблюдал, как люди живут, общаются, выучил некоторые города и дороги в Сиродиле, и считал, что неплохо разговаривает на тамриэлике, поэтому, рассудив, что первым делом ему нужно вернуться в ту деревню, направился именно туда. Он помнил дорогу, поэтому добрался до Эльсвелла довольно скоро.
Смеркалось, и Подлиза радовался, что в сумерках в нём будет сложнее уличить скампа. Ведь если люди узнают, кто он, то непременно убьют, а он не хотел возвращаться в Гавань, где его снова ждали пытки и побои от собратьев, которые всегда были сильнее и хитрее. Подлиза очень радовался, что госпожа забрала с собой именно его, хотя и не понимал, что она в нём нашла. Наверное, дело было в том, что он знал язык смертных и даже умел на нём читать.
Вечером в поселении было пусто. Скамп обошёл здание, которое называли таверной, потрогал застывшую кровь на притоптанной траве, вспоминая случившуюся здесь беду. Трупа злого смертного уже не было, как и запаха Хлои, по которому Подлиза надеялся её отыскать. Он улавливал какие-то запахи, но их было много, и они почти выветрились.
Повертевшись ещё немного за трактиром, Подлиза набрался мужества и зашёл в само здание, пряча хвост под мантией и морду под капюшоном. В животе сразу же заурчало: здесь стоял такой аппетитный запах жареной птицы, что ни о какой Хлое сейчас и думать не хотелось.
— Чего тебе, убогий? — Тёмный эльф, стоявший за прилавком, презрительно усмехнулся, и Подлиза ещё сильнее закутался в мантию.
— Убогий искать подругу, — негромко сообщил он. — Сме… Девушку, что приходить вчера с гос… эльфийкой.
К данмеру подошла какая-то женщина, похожая на него, и тихо шепнула на ухо, думая, что Подлиза ничего не услышит:
— Меня пугает этот чокнутый. Выгони его.
— Не выгонять убогого! — нараспев попросил Подлиза, заставив девушку ещё больше испугаться. — Убогий искать подругу.
— Я понял, о ком ты, — с подозрением ответил данмер. — Бедняжку увели отсюда. Зачем она тебе?
— Убогий нести ей вести, — называть своего имени, так чуждого смертный, Подлиза не хотел, вот и уцепился за первую кличку, которую ему дали.
— Её увели, ясно?
— А кто её увели? — Разговаривать с данмером становилось всё труднее, потому что жарившаяся на вертеле индейка не давала скампу покоя.
— Друг. И труп убитого тоже он забрал.
— А куда друг её увели?
— Слушай, — данмер начал злиться, — убирайся отсюда, пока я не вышвырнул тебя силой!
Подлиза сильнее вжал голову в плечи, закричав от обиды:
— Но Убогий искать подругу!
Такая реакция, похоже, заставила хозяина трактира задуматься. Он решил, что горячиться с таким странным посетителем не стоит.
— В столицу он её повёл. Теперь уходи.
Подлиза попятился назад, к двери, но всё-таки не удержался, непрерывно смотря на еду.
— А можно Убогому хотя бы горлышко?..
— Я сомневаюсь, что у тебя есть хоть один септим.
— Хотя бы косточек! Жирненьких сочных косточек!..
Девушка не выдержала первой и схватила глиняную миску с объедками, которую, вероятно, оставила для собаки.
— Держи и убирайся!
Подлиза вцепился в миску и стрелой вылетел из помещения, боясь, что добрая смертная передумает и заберёт угощение. Теперь он знал, куда ответили Хлою и мог вкусно поесть. Наверное, именно поэтому Тэрриантэль выбрала его в свои помощники: он был очень умным и смышлёным.
Пустившись бегом по Красной кольцевой дороге к Имперскому Городу, Подлиза ухитрялся грызть подаренные ему холодные кости, и урчать от удовольствия: в Хладной Гавани его кормили только падалью.
Когда на ночном тракте появлялись какие-то силуэты, всадники, Подлиза сворачивал в лес и пробирался по зарослям, опасаясь незнакомцев. Это могли быть злые смертные, которые обязательно бы его убили, а умирать сейчас ему было нельзя. Он ещё не выполнил приказ госпожи.
Столицу скамп завидел ещё издалека. Она сияла белыми стенами под звёздами и искрилась огнями фонарей и ламп в окнах. Над городом застыл ареал жёлтого огненного света, и Подлиза подумал, что там, наверное, очень тепло. Он любил погреться на солнышке, когда выбирался из пробирающего до костей холода Гавани, и собратья из-за этого считали его слабым и недостойным. Слабый и недостойный Подлиза! Но разве он был виноват в том, что привязался к ласковому, светлому и тёплому миру смертных, как и его госпожа?
Подходя к огромным городским воротам, Подлиза снова закутался в грубую мантию, надеясь, что останется неузнанным. Стражник Имперского Легиона увидел его ещё тогда, когда скамп переходил по мосту, и рука воина привычным движением обняла рукоять большого меча на поясе. Подлиза понял, что говорить с этим человеком ему будет намного сложнее и страшнее, чем с тёмным эльфом в том пустынном трактире.
Подходить ближе Подлиза не стал. Он остановился в десятке шагов от легионера, опустив голову и смотря на имперца исподлобья.
— Ты кто такой? Ночью Имперский Город закрыт для посещения.
— Убогий искать свою подругу, — ответил Подлиза заученной фразой. — Вы видеть здесь разнокровную девушку?
— Слушай, дурак, я не запоминаю каждого, кто приходит в город.
К тому воину, с которым разговаривал Подлиза, вдруг обратился второй, помоложе:
— Это он не про тех несчастных, о ком рассказывал Делвиус?
— Про тех, про тех! — с надеждой закивал Подлиза. — Разнокровная девушка и её друг!
— Зачем они тебе? — Молодой стражник явно был добрее и благосклоннее к одиноким дуракам, нежели его напарник.
— Убогий передать ей важную весть!
— Вечером она покинула город.
— А куда она направляться?
— К Корролу, следом за тем парнем.
Подлиза указал на запад:
— К Корролу там находиться?
Стражники переглянулись:
— Да, пешком двое суток пути.
Подлиза подпрыгнул на месте от радости.
— Убогий благодарить добрых смертных!
Тихий шелест наполовину покинувшего ножны имперского меча заставил его со всех ног пуститься в указанном направлении подальше от неприятностей.
— Эй, а ну повтори!
— Оставь дурака в покое. — Подлиза услышал за своей спиной, как молодой легионер попридержал своего товарища. — Он же душевнобольной.
Больные души Подлиза не любил. Он видел иногда в Гавани таких, и, как правило, они становились едой для даэдротов. Слабые, трусливые людишки, которыми госпожа даже брезгует подпитывать своё магическое оружие, опасаясь побочных эффектов. Тэрриантэль любила таких, как тот смертный, который нашёл её в пещере со святилищем, а не таких, каким был Подлиза.
Отбросив мысли о больных душах, скамп засеменил быстрее, путаясь в длинной рясе. Он уже начал чувствовать тянущую к земле усталость, потому что давно не совершал таких длинных путешествий за такое короткое время, но приказ есть приказ.
Когда дорога широкой змеёй вползла в стены высокой каменной постройки, Подлиза вдруг явственно уловил знакомый запах. Он прекрасно помнил, как пахла Хлоя — страданием и пустыми надеждами, — поэтому решил довериться самому себе и идти на запах, несмотря на то, что он уводил с удобной дороги в буреломы Великого леса.
Пока он пробирался по зарослям, внутри разливалось сладкое чувство победы, потому что теперь Подлиза был уверен, что совсем скоро настигнет Хлою. Он уже видел примятую траву, которая только начинала подниматься, восстанавливая свою прежнюю форму, и совсем скоро расслышал впереди голоса. Если бы не они, то Подлиза, наверное, врезался бы в Хлою, вылетев из колючих кустов. Но он затаился, прислушиваясь и всматриваясь в фигуры двух людей, одиноко стоящих в центре высокого древнего леса.
— Я же сказал тебе отправляться в Бравил! — Кэль сердился. От того, как холодно и отчаянно звучал его голос, даже Подлиза прижал уши. Хлоя, казалось, вовсе не понимала, из-за чего её друг так разозлился. — Почему ты пошла за мной? Я не велел тебе.
— Я боюсь за тебя, Кэль. Зачем ты идёшь туда?
— А ты видишь иной выход? — Воин приблизился к ней, и Подлиза смог лучше разглядеть его. Он видел, что страшные ожоги на коже, которых не было раньше, причиняли ему боль. Наверное, злился он по большей части из-за этого.
— Мы могли бы забыть всё и уехать. Может быть, в Морровинд или Эльсвейр. Почему ты сам добровольно идёшь в лапы чудовищу на верную смерть?
— Потому что я не бегаю, Хлоя. Я не крыса, чтобы прятаться от опасности.
— Тогда и я с тобой.
Он отвернулся, не желая продолжать этот разговор.
— Нет. Уходи, Хлоя.
— Но почему?
— Потому что я оставил тебя в Имперском Городе, надеясь, что ты вернёшься к нормальной жизни и будешь счастлива. Ты не должна была пытаться отыскать меня.
— Счастлива? — Она перешла на крик. — После всего того, что случилось? Что случилось между нами?
— Я не тот, кто тебе нужен.
— Откуда тебе знать?
— Тебе нужен калека и урод, который даже не может меч в руках держать?
Хлоя огорчённо опустила голову.
— Ты теперь до конца жизни будешь говорить об этом?
— Благо, осталось недолго.
— Кэль! — Её отчаянный крик застыл в лесной кроне. — Прошу тебя. Не делай того, что задумал.
Парень неожиданно смягчился и, сделав ещё шаг вперёд, обнял Хлою.
— Я хочу, чтобы ты нашла в себе силы пережить случившееся. Возвращайся в Бравил, Морровинд, Эльсвейр… куда тебе угодно. Но забудь про меня.
Даже Подлизе стало тоскливо от этих слов. Он побоялся выйти из своего укрытия, потому что знал, что Кэль способен его убить.
— Как ты можешь говорить такое? Ты нужен мне, Кэль.
— Отрекись от меня, — попросил он, будто для Хлои и вовсе ничего не значил. — Ради нашего общего блага.
— Блага? — нервно переспросила она. — Ты хочешь сдаться Молагу Балу! Это благо?
— С чего ты взяла, что я хочу сдаться?
— Зачем тебе ещё идти к его святилищу?
— Если бы я хотел сдаться, Хлоя, то я бы сбежал, отыскал какое-то укрытие, просил помощи у Богов… но сдаваться я не собираюсь. Точно не теперь.
— Почему ты не хочешь всё забыть хотя бы ради меня?
— Ты думаешь, что в этом будет смысл? Даэдра отыщут нас. Придут за нами. И это будет продолжаться бесконечно. Но есть другой вариант. Ты забываешь всё, начинаешь новую жизнь, а я разбираюсь с этими тварями, чтобы они точно больше тебя не беспокоили.
Эти слова неожиданно разозлили полукровку.
— Вот, значит, что ты задумал! Хочешь принести себя в жертву ради меня? Почему сначала ты не спросишь моего мнения? Я не прошу тебя об этом, как не просила вступаться за меня тогда, когда я только пришла в Бравил, и как не просила бросаться вместо меня под магию пироманта!
Кэль смотрел на неё холодно, спокойно, печально. Подлиза догадался, что сейчас этот человек солжёт о чём-то, скажет то, чего сам говорить не хочет, и именно это сбивало скампа с толку. Он не понимал, почему смертные постоянно поступают так, как им не хочется.
— Почему ты думаешь, что я делал всё это ради тебя?
Хлоя успокоилась так же быстро, как и разозлилась. Она уставилась на Кэля огромными заплаканными глазами и замолчала, ожидая продолжения. Убедившись, что она слушает, имперец закончил:
— Я ведь рассказал тебе, что натворил. Неужели ты так и не поняла, что я “геройствовал” только ради самого самого, чтобы хоть немного начать себя уважать? Не для тебя, Хлоя. Мне жаль, но ты никогда не была мне так важна, как я тебе.
Какое-то время она молчала, пытаясь понять, говорит ли он ей правду. Подлизе было жаль также, что смертные верят в плохое намного охотнее, чем в хорошее. Хлоя быстро приняла сказанное за истину.
— Тогда зачем целовал меня?
— Хотел, чтобы тебе было легче со мной расстаться. Я ведь знал, что не вернусь к тебе, даже если выживу. Поэтому и поцеловал. Чтобы ты хотя бы не жалела о том, что мы так и не стали близки.
Хлоя достойно выдержала этот удар. Чтобы не выглядеть жалкой, она постаралась взять эмоции под контроль и холодно ответила:
— Я буду жалеть только о том, что упустила момент, когда ты снова превратился в Сарева.
Сказав это, она быстро развернулась и зашагала в направлении к дороге, чтобы Кэль не видел её слёз и чтобы самой не вить его реакции. Но Подлиза видел, каким ударом для имперца стали эти слова. Тяжело прикрыв глаза, он развернулся и тоже начал удаляться.
Понимая, что, достигнув кульминации, разговор закончился, Подлиза заметался: он не знал, за кем ему побежать, потому что теперь не был уверен, что Хлоя сможет остановить Кэля и отговорить его идти к Святилищу, ведь она сама этого не захочет.
Выпрыгнув из кустов, за которыми прятался, скамп бросился следом за Кэлем. Мужчина был настолько погружен в свои мысли и переживания, что даже не услышал скользящие шаги за спиной, хотя его натренированный воинский слух редко подводил его.
— Пусть смертный меня выслушать! — скромно подал голос Подлиза, хватая Кэля за рукав и в этот же момент уворачиваясь от сильного удара кулаком, пролетевшего над самой головой. — Нет! Подлиза не желать зла! Не желать!
Кэль нехотя успокоился. На его хмуром изуродованном лице застыла гримаса отвращения.
— Чего тебе, прихвостень?
— Смертный не идти к Святилищу! Смертного там убить!
— Прекрасно, — отнюдь не жизнерадостно ответил парень. — Я за этим туда и иду.
— Не идти! — приказал Подлиза, снова цепляясь за рукав его рубахи. — Госпожа приказать мне остановить смертного!
— Если она чего-то не хочет, то я обязательно должен это сделать.
— Госпожа не желать зла вам! Госпожа хотеть помочь!
— О, вот как? Передай ей, что я скоро приду за ней, и тогда её не спасёт даже бессмертие. Как и её дружка.
Подлиза и не думал отпускать Кэля. Услышав такое заявление, он ещё крепче в него вцепился.
— Смертный хотеть убить госпожу?!
— Больше всего на свете.
— Но тогда смертный сам навсегда остаться в Хладной Гавани. Госпожа — женщина.
— Значит, такова моя судьба. Отцепись.
Подлиза отчаялся.
— Добрая смертная говорить хорошие слова! Почему смертный её не слушать?
Кэль оттолкнул от себя скампа, отдёрнув руку.
— Ты не в силах понять, почему я так поступил.
— Ты соврать ей.
— Да, — ответил он. — Потому что люблю её. И раз уж я встал на эту тропу и принял такое решение, то отступать я не намерен. Убирайся, Подлиза. Иначе я убью тебя. Уж на это моих сил хватит.
Тяжёлый взгляд Кэля было трудно выдержать. Скамп отступил на несколько шагов назад, и имперец, убедившись, что прихвостень отстал от него, снова пошёл своей дорогой. Подлиза не знал, что ему делать. Решив не терять времени, он бросился в обратном направлении, чтобы успеть догнать Хлою, может быть, он сможет убедить её остановить Кэля. Он бежал по примятой лёгкими шагами траве, чуя запах смертной. Она не успела далеко уйти. Подлиза увидел её, сидящую под высоким сухим деревом и о чём-то думающую. Она не плакала, но в её пустом взгляде было столько отчаяния, что Подлизе стало её жаль. Он действительно не понимал тех чувств, которые испытывают смертные, но он думал, что они любили друг друга так же сильно, как он любил госпожу.
— Хлоя! — громко позвал он, не собираясь заранее останавливаться. — Хлоя! Подлиза нести тебе плохие вести!
Она встрепенулась, завидев его, и тут же поднялась на ноги. Опасности в скампе она не ощущала, поэтому даже не стала обнажать танто. Наверное, больше она опасалась появления Тэрриантэль, поэтому, обеспокоенно оглядевшись, пренебрежительно посмотрела на скампа.
— Как ты нашёл меня?
— Подлиза идти по следам смертной и разговаривать с теми, кто её видеть.
Этот ответ Хлою устроил.
— Что за плохие вести?
— Кэль идти к Святилищу!
— Я знаю. — Её голос прозвучал равнодушно. — Пусть идёт.
— Хлоя не понимать! Тогда он попасть в Хладную Гавань навсегда!
— Это его выбор.
Подлиза был в отчаянии. Тэрриантэль дала ему такое простое задание, но он не мог его выполнить из-за упрямства этих глупых смертных.
— Но Хлоя остановить его!
— Зачем?
Ответа на этот вопрос Подлиза не знал. Он опустил взгляд.
— Подлиза думать, что Хлоя любить смертного.
— Ему не нужна моя помощь, Подлиза. И я ему не нужна. Тебе никогда этого не понять.
— Почему все так говорить?! — Скамп тоже начал злиться. — Подлиза всё понимать! Кэль прогнать Хлою, потому что любить её!
— Нет. — Она покачала головой. — Он ясно дал мне понять, что не нуждается во мне. Пусть делает, что хочет. Я вернусь в Бравил за своими вещами, а потом постараюсь его забыть. Кэль мёртв, Подлиза. Теперь он снова Сарев.
Сегодня все норовили от него уйти, нагло закончив разговор и не дав ему ответить. Подлизу это сердило. Он решил, что теперь будет действовать как даэдра, а не как маленький слабый скамп.
— Смертные совсем не знать, что такое Хладная Гавань.
Его вмиг похолодевший голос заставил Хлою остановиться.
— И что же это?
— Хладная Гавань — это место пыток и боли. Там всегда холод, повсюду кровь, гниющие трупы, мухи и столько мерзости, сколько даже ваш Бравил не знать. В Хладной Гавани колючий острый снег, огненные небеса, страшные некрасивые замки. Вампиры, которые там всем править. Даэдроты, что разорвать любого по приказу. Наполовину гнилые трупы, которые не знать, где они и что им делать. Они кричать так страшно, что даже Подлиза их бояться. А ещё там есть смертные, как Кэль. Когда смертные попадать в Хладную Гавань, их заключать в тюрьму, где пытать и делать из них солдат. Слабые смертные становиться зомби, отходами, которые ничего не мочь. Остальные — простыми рабами, что служить сильнейшим. Сильных же превращать в вампиров, как Сэлгар. Когда Кэль попасть в Хладную Гавань, Сэлгар забрать его и делать из него вампира. Он пытать его целую вечность. Сэлгар не любить Кэля, поэтому он сломать его. Он обязательно его сломать и сделать зомби.
— Подлиза, что ты хочешь этим сказать?
Подлиза внутренне возликовал. Он видел перед собой обеспокоенное лицо Хлои, и понимал, что его речи, в которые он вложил все свои знания тамриэлика, подействовали на неё.
— Подлиза не уметь описать Хладную Гавань словами. Но он говорить, что Кэль стать слабой душой там. Твой сильный Кэль стать обычным зомби. Или чем ещё хуже. Хлоя должна остановить его.
— И что мне сделать?
— Идти за ним и остановить!
— Я пыталась. Он видеть меня не хочет.
— Он не хотеть, чтобы с тобой сделать такое, что ждать его, потому что он любить тебя!
Подлиза знал, что на самом деле Хлоя понимала это. Понимала, что Кэль соврал ей, только признавать этого не хотела из-за своей гордости.
— Если я остановлю его, то что нам сделать потом? Как нам спастись от Молага Бала?
— Госпожа помочь.
— Тэрриантэль? — Хлоя презрительно скривилась. — Я в это не верю.
— Подлиза говорить правду! Госпожа полюбить вас. Подлиза знать это.
Хлоя не стала отвечать. Она не знала, верить скампу или нет, и не знала, как ей действовать. Сейчас она боялась Кэля больше Хладной Гавани и всех её вампиров. Подлиза вывел её из оцепенения:
— Хлоя… сейчас не время для страха.
* * *
В этом месте даже воздух был холоднее, чем во всём Великом лесу. Кэль вышел к Святилищу, и почувствовал липкий страх, расползающийся внутри, но не позволил этому странному чувству овладеть им. Он был уверен в своих действиях, хотя и понимал, что каждый шаг приближает его к смерти. Молаг Бал был ужасен даже в своём каменном обличии. Странно, но в той пещере, где Кэль собственноручно помог Тэрриантэль вновь воздвигнуть статую, Отец Чудовищ не казался опасным и уродливым. О том случае Кэль вспоминал с отвращением к самому себе. Он не знал, что тогда нашло на него, не понимал, почему поступил так, как поступил, но он пришёл сюда с полной уверенностью заплатить за все свои ошибки. Он твёрдым шагом вышел навстречу, полный решимости здесь и сейчас закончить то, что сам же начал. — Я чем-то могу помочь? — Первым его увидел данмер-жрец. Он выглядел очень старым, и его лицо было изуродовано шрамами от когтей диких зверей. Кэль с тоской осознал, что и сам выглядит не лучше. Имперец ответил уверено: — Я хочу поговорить с Молагом Балом. — Похвальная решимость. — Тёмный эльф почему-то усмехнулся. — Ты можешь попробовать воззвать к Повелителю, хотя я не думаю, что он решит откликнуться. Кэль обжёг мера ледяным взглядом, заверив: — Мне — откликнется. — Если ты так уверен. Но Повелителю нужно подношение. — Я хорошо подготовился к этой встрече. — Кэль не был намерен слушать его пустую болтовню. Он достал из своей поясной сумки свёрток с дорогой мантией, которую ему предоставил Огье, и возложил её на алтарь, не зная, всё ли правильно он делает. Молаг Бал смотрел на него сверху каменными неживыми глазами, будто оценивая и насмехаясь. Кэлю стало тошно от того, что он творит. Он так хотел убежать от самого себя, от необдуманных поступков и неправильных действий, но сейчас сам добровольно шёл отдаваться в лапы Даэдра. От переполнивших его чувств отвращения к самому себе, внутренности скрутило в тугой узел и дышать стало тяжело. В следующий момент, он понял, что ему не кажется. Сознание в самом деле начало ускользать от него, и он обернулся к жрецу, чтобы искать помощи, но вдруг понял, что в застывшей вокруг реальности и время остановилось. Кэль не позволял непониманию происходящего напугать его. — Я ждал тебя, смертный. — Утробный низкий голос зазвучал широкими вибрациями во всём теле. Кэля скрутило от боли. — И меня необычайно веселит то, что ты сам пришёл ко мне. Чего ты хочешь? Прощения? Спасения? — Мести, — с трудом выдавил имперец, пытаясь взять себя в руки и говорить достойно. Боль в теле и горящая ожогами кожа не позволяли ему этого сделать. — Ты жаждешь отомстить? Кому? Тому, кто овладел твоей возлюбленной, или тому, кто до этого довёл? — Им обоим, — уверенно ответил он. Молаг Бал вдруг рассмеялся, и от этого смеха внутри всё содрогнулось. — Что ж, прекрасно. — Леденящий шёпот прокрадывался в саму душу, и вокруг действительно становилось холодно. — Я дам тебе возможность убить Тэрриантэль и Сэлгара. Но тебе придётся занять их место в моей Хладной Гавани. — При условии, что ты и твои прихвостни навсегда забудете о Хлое. Она останется жива, и ты не помешаешь ей попасть в Этериус после смерти. В голосе Молага Бала зазвучала насмешка: — Геройствуешь для самого себя, да? Ты нравишься мне, Кэль. Мне нравится твоя жестокость, я ценю и уважаю твою силу. Ты станешь отличным воином в моей армии. — Хватит трепаться. Если ты принимаешь мои условия, то приступим. — Не всё так просто. — Даэдра неожиданно охладил его решимость. — Моя связь с Нирном сильна только в этом Святилище, но даже отсюда я не могу переместить твою смертную оболочку в моё царство. — Скажи, что я должен делать. — Твоя решимость уничтожить Тэрриантэль уже есть нарушение твоей клятвы. Позволь моему жрецу отправить тебя ко мне, и половина дела будет сделана. Удушающий морозный холод отступил, и мир вновь вернулся в свои рамки. Кэль не сумел выдержать выворачивающей наизнанку боли, и рухнул на землю. Ощущения были такие, будто кто-то пронзил его ледяным магическим клинком. Подошедший данмер помог ему подняться. — Впервые говоришь с Лордом, да? — Да, — подтвердил имперец, тяжело поднимаясь на ноги. — Раньше не доводилось. — И Лорд снизошёл до тебя? — Да, — холодно ответил Кэль. — Приказал тебя убить. В красных глазах данмера появилась настоящая паника. — Ты, верно, шутишь. — Нисколько. Кэль не хотел церемониться. Выпрямившись во весь рост, он без предупреждения нанёс данмеру прямой удар в челюсть и резко выхватил клинок. Пускать его в дело он не собирался. Эльф оказался достаточно выносливым, чтобы стерпеть удар и выстоять. Он, придя в себя после ошеломления, выхватил из-за пояса кинжал и бросился на Кэля, защищаясь. Имперец по привычке уклонился, пропуская оружие мимо себя. Он не хотел колебаться, но не мог верить Молагу Балу. Когда речь шла о контрактах Гильдии Бойцов, Кэль без сомнения шёл в бой, прекрасно осознавая, что в этот день может умереть, но он не боялся. Он столько раз бывал в сражениях, так безжалостно отнимая чужие жизни; он принимал на себя удары холодного оружия противника, обзаводясь новыми шрамами, и бросался под магический огонь, понимая, что после такого вряд ли оправится. Теперь ему предстояло осознанно позволить проткнуть себя кинжалом, и он не мог допустить этого. Для устрашения он замахивался клинком, заставляя данмера отступить на несколько шагов и усомниться в своей силе, но не спешил убивать его. Однако и к себе подпустить не мог. В какой-то степени было забавно осознавать, что Сарев, после того, что натворил, отчаянно искал смерти. Он забывался в дурманящих веществах, бывал жертвой во всевозможных передрягах, а потом пришёл в Гильдию Бойцов с новым именем, ища смерти в её стенах. Так продолжалось до тех пор, пока у него не появилось отчаянное желание жить и искупить все свои грехи достойными делами. И вот настал момент, когда он дошёл до того, что не мог допустить и мысли о собственной смерти. Всё-таки, каким бы ты ни был отчаянным и храбрым, принять свою смерть — это страшно. Только если нет того, за что стоит умирать. Кэлю было, за что умирать. Он знал, что поступил с Хлоей жестоко, но он не желал ей зла. Он хотел её спасти от Даэдра, хотел, чтобы она смогла забыть всё и жить дальше так, как однажды сделал он. Ему было жаль, что проститься с ней пришлось именно так. По крайней мере, Кэль верил, что это не стало напрасным. Дождавшись, когда данмер вновь попытается пырнуть его кинжалом, Кэль ловко перехватил его руку, точно направляя удар в сердце, и сам подался вперёд. Мер не понял, что произошло, когда тёплая имперская кровь залила его руки и серую старую робу. Кэль успел увидеть это. Он не почувствовал боли — только странное ощущение того, что сердце перестало биться. Он рухнул на землю, осознавая, что это его последние секунды. Контролировать свои движения он уже не мог, только разум ещё смутно подчинялся ему. Кэль видел возвышающуюся над ним статую Молага Бала, данмера с окровавленным острым кинжалом в руке и Хлою, застывшую на краю леса с ужасом в огромных глазах. Кэль не успел понять, огорчило или обрадовало его её появление. Он мог возненавидеть её за то, что она вернулась, ведь это означало, что все его старания, его смерть были напрасными. Но с другой стороны он был рад, что в его последнее мгновение она оказалась рядом. Вдруг стало так холодно, что это леденящее ощущение сумело затмить даже Хлою. Кэль не слышал, что она говорила ему, когда, подбежав, упала перед ним на колени, и уже не видел её лица. Он чувствовал только холод, образовавшийся в окутавшей его тьме. И если это и была Хладная Гавань, то она предстала перед ним по-настоящему отвратительной.* * *
Кровь толчками вырывалась из остывающего тела, заливая бледные дрожащие руки девушки. Сердце Кэля уже не билось. Он лежал на её руках с раной от кинжала в груди и смотрел в загороженное печальными кронами небо остекленевшими глазами. Хлоя держала труп человека, ради которого всегда была готова отдать свою собственную жизнь, и ничем не могла ему помочь. И сейчас, из-за глупой обиды и злости, из-за собственной глупости, она опоздала. — Надо сжечь тело, — упавшим голосом сказала она в пустоту, но рядом вдруг заверещал Подлиза: — Мы не избавляться от тела, ещё не всё потерять. Полукровка обратила на скампа заплаканное лицо. — А какое у этого может быть продолжение? — Кэль быть сейчас в Хладной Гавани, но его оболочка есть здесь. Подлиза всегда сохранять оболочку для госпожи, если она возвращаться домой. — Хочешь сказать, что из Хладной Гавани можно выбраться? — Хлоя хотела в это верить, но сама понимала, насколько глупо и неправдоподобно это звучит. — Вернуться, — со знанием дела поправил её Подлиза. — Госпожа всегда возвращаться в Сиродил с помощью артефакта магии. Она иметь такой. Она помочь. — Мне жаль, Подлиза, но я больше не верю Тэрриантэль. — Но без неё нам не спасаться! — И что ты предлагаешь? — Даже упоминание о вампирше не злило Хлою. Она уже ничего не чувствовала. — Прибыть в Гавань и найти Кэля. Заставить Кэля сбежать с помощью госпожи. — Я должна отдаться кому-то, а потом убить себя? Может, этому данмеру? — Хлоя усмехнулась, но быстро поняла, что готова даже на это. Но Подлиза, кажется, совсем не понял её слов. — Если Хлоя угождать Отцу, то он забрать её навсегда. Быть другой способ. — Какой? Почему ты молчал, если знал о нём? — Потому что это долго, — признался скамп. — Подлиза ждать, когда госпожа с ним связаться. Потом Подлиза поймать связь с Хладной Гаванью, схватить магические потоки и бах! открыть портал! Низший даэдра говорил так воодушевлённо, что Хлое очень хотелось в это поверить. Однако она грустно усмехнулась. — И ты сможешь? Он сразу смутился. — Подлиза никогда не делать так раньше. Но он тысячи раз смотреть, как так делать госпожа… — И сколько нам ждать? — Подлиза не знать этого. Полукровка опять отвернулась к телу Кэля, провела ладонью по обожжённой коже и тихо сказала ему: — Тогда подождём. Если это не получится, или если ждать придётся слишком долго, я начну действовать по-своему. Скамп, зазвенев бубенцами на шутовском колпаке, со вздохом сел на покрытую росой траву и принялся настойчиво и терпеливо ждать. Ему видимо, это было не впервой.
