Терпкий вкус колы

4 глава Назар В новой, недавно открытой шаурмичной оказалось довольно людно. Люди сновали то там, то тут: забирали заказы, мыли руки, встречали знакомых. Какая-то парочка в углу целовалась, будто съедая друг друга заживо, упиваясь возможностью быть рядом. Мне хотелось бы так же. Так же целовать его на глазах у всех, показывая, что он принадлежит мне. Что он — мой. — Что будем брать? — от навождения меня отвлёк голос друга. — М-м… может, по большой сырной? — И баночку колы! — В точку, — я улыбнулся, глядя на него. Мы подошли к кассе, сделали заказ и отошли к соседнему столику — решили есть за ним. — Успели перебрать документы? — начал разговор Тим. — Нет, только начали… Там пацаны такие — пиздец. Слово сказать нельзя, а они уже думают, как тебя в постель затащить. — Они геи, что ли? — Хм… — я закашлялся. — Я вообще про Дашу. — Вот же уроды. Я бы им все кости переломал к хуям. Пусть держат свои фантазии при себе, — Тимур начал закипать от возмущения. — Ладно… Лучше расскажи, кто школу подорвал. — Вася. Они с Мариной носили пробирки: он — с жидкостью, она — пустые. Вася по приколу начал отбирать стекляшки у Марины, в итоге, в ходе «сражения», разбили все флаконы. Учительница спохватилась только когда завопила сирена, ну а дальше ты знаешь. Я кивнул. — У нас урок химии за урок никогда не считали. Помнишь тот раз, когда учителю плохо стало, а кроме Даши этого никто не заметил? — Конечно. Она же сразу нам сказала. Они с Любой звонили в скорую и бегали к заучам, а мы приводили Анну Кирилловну в чувства. — Ага, но нас всё равно вместе со всеми ругали, — я сцепил руки в замок. — Эффект несправедливости, — Тим ухмыльнулся. Нам принесли заказ, и мы начали есть, переключившись на более спокойную тему — обсуждение игры в танки. — Так вот, я выполнил задание и… — говорил Тимур, доедая последний кусок шаурмы. На его щеке осталась капля соуса. — Стой, ты в кетчупе испачкался, — я схватил салфетку и аккуратно вытер соус. Щека под моими пальцами была тёплой и гладкой. Хотелось расцеловать её всю. — Мог просто сказать, — он хмыкнул и сделал глоток колы. — Да ладно, у тебя руки не из того места. Ты бы промахнулся, — я засмеялся. — Как и у тебя. Напомнить, кто отрезал кусок парты случайно? — он рассмеялся вместе со мной. — Не надо. Выйдя из забегаловки, мы попрощались — чтобы дойти до дома, нам нужно было идти в разные стороны. Я дошёл до остановки и сел в подъехавший троллейбус. Расплатившись за проезд, прошёл в левый конец салона. — Предлагаю до лагеря съездить, за город, и устроить пикник у речки! — раздался громкий, до жути знакомый голос. Я обернулся. Марина. Вместе с ней были Люба, Даша и Лёня. Они что-то оживлённо обсуждали и смеялись. Мне не захотелось им мешать, и я уткнулся в телефон, не поднимая головы до своей остановки. Шумная компания поехала дальше. *** Дома меня встретил запах жареной рыбы. Пройдя на кухню, я увидел, как стол ломится от еды. Типичный ужин нашей семьи: мама и тётя считают, что единственный мужчина в доме должен питаться лучше всех. В принципе, я не против. Я же не девушка — быть стройным, как Даша, мне не надо. Тем более Тимур любит меня таким, какой я есть. — Здравствуй, бриллиантовый мой. Как в школе дела? — на кухне появилась мама. — Нормально, мам. Пойду переоденусь. Я зашёл в комнату, скинул рюкзак на пол и, переодевшись, вернулся назад. После всего дня невероятно хотелось спать. Мама, заметив моё состояние, не стала расспрашивать. Уничтожив треть еды, я сходил в душ и лёг спать. Завтра с утра планирую позвать Тимура погулять — проспать нельзя. Я завернулся в одеяло и выключил свет. Обеспокоенный сегодняшним днём, сон быстро накрыл меня с головой. Темнота. Лишь отблески далёких вспышек, мелькающих нежно-розовым свечением. Зелёные глаза застыли напротив моих. Губы сомкнулись в поцелуе. Но чужие горячие уста перехватили инициативу, углубляя его. Поцелуй стал мокрым, сводящим с ума. Я протолкнул язык в чужой рот — мне ответили. Языки сплелись, во рту появился вкус колы: сладкий, но терпкий. Сердце бешено рвалось из груди. Чужие пальцы принялись расстёгивать пуговицы на моей рубашке. Он целовал губами каждый сантиметр только что открытой кожи. Поцелуи были слишком сладкими, слишком пьянящими. Рубашка улетела куда-то на пол. Меня снова притянули к себе и впились в губы, прокусывая нижнюю до крови. Затем язык скользнул к мочке уха, и человек напротив что-то прошептал: — Хочу тебя, Заре. Чужой рот вновь начал целовать моё тело. Мне хотелось стонать от наслаждения. Я знал, кто передо мной. Я так ждал этого. Язык партнёра скользнул по подбородку, пальцы потянулись к ремню. Над ухом раздалось: — Будет не больно. Я люблю тебя, слышишь? Резкий писк будильника вырвал меня из сна. Я резко сел в кровати, тря глаза. Дурной сон. Господи.