Терпкий вкус колы

5 глава Даша

В одном шаге от свободы

Жаль, как ни пытаться

В шаге от освободительной ионизации

Я формулы записываю мелом на стене

Когда-то наши дети, может, скажут ненависти — нет

А для ракеты все равны мы, ей неважен вид и род

Невыносимо тяжело дышать, тяжелый водород

Уже везде дрожит земля

А вокруг горит материя, узрите

И скажите: «да» дейтерию и тритию

С нами Бог

Над нами термоядерное око

С нами Бог

" «ОКО» Pyrokinesis. "

Август перед одиннадцатым классом, примерно год назад. Дождь хлестал будто из ведра, ударяя крупными каплями по машинам, зданиям, остановкам и деревьям. Молнии рассекали небо, деля его надвое, временами тишину заглушали раскаты грома. Последние летние деньки перед учёбой — и такие неудачные. Но всё равно хотелось выжать из них всё возможное, прежде чем завязнуть в болоте под названием «подготовка к ЕГЭ». Я бегу от остановки к зданию магазина, чтобы встать под крышу. Аномалию с дождём синоптики обещают ещё на три часа, а стоять всё это время под каркасом остановки в толпе людей не хочется. Пришлось выйти за несколько остановок до дома — от квартиры сестры автобусы ходят только сюда, а не прямиком к моей многоэтажке. В наушниках уже несколько часов подряд играет песня «Око», и желания сменить её нет. В ней есть что-то притягивающее. Дождь чуть поуспокоился, и я решаю выйти из магазина и добежать до подъезда с козырьком. Буду передвигаться небольшими дистанциями — так быстрее доберусь домой. Оглядываюсь по сторонам: тихо, как в могиле, и пусто, как в зоне отчуждения. Затишье перед бурей, не иначе. Реки дождя льются по дороге, и я на носках, чтобы не промочить кроссовки, несусь по двору к козырьку. И вдруг — резкий удар в бок. Секунда — и моё тело отлетает на несколько метров прямо в лужу. Сука. Я же потом не отмою одежду от этой грязи. Голова гудит, в боку пульсирует острая боль. Экстрасенсом быть не надо, чтобы понять — меня сбила машина. Сейчас единственное желание — подняться и пойти дальше, поскорее снять с себя грязную одежду и надеяться, что водитель не устроит спектакль про то, как я специально ради денег бросилась ему под колёса. А ещё — чтобы я ничего себе не сломала. Хотя боль вроде не такая сильная для перелома. Откуда он вообще взялся? Там же было пусто. Вот сволочь… — Ублюдок! Гонять по дворам со скоростью восемьдесят километров в час, ты идиот?! Девушку чуть не угробил! Повезло, что она отпрыгнула перед столкновением и поэтому не ушиблась так сильно! Какие-то руки подхватили меня под локоть. А… так значит, я отпрыгнула. Ну, инстинкт самосохранения, значит, всё же есть. — Вы как, нормально? — меня помогли поставить на ноги и, судя по всему, ждали ответа. Я разлепила глаза. Передо мной стоял парень лет двадцати трёх — двадцати пяти, выше меня (а я, на минуточку, сто восемьдесят один). Чёрные волосы, серьга в ухе, глаза вроде светло-зелёные. Я обернулась в сторону машины. Около неё стоял виноватый паренёк, на вид младше восемнадцати, явно без водительских прав. Во мне боролись два желания: обвинить его во всех смертных грехах и отпустить с миром. — Всё нормально. Правда, теперь придётся внепланово стирать одежду, — я сняла капюшон и потрогала волосы. Они оказались сухими, как и футболка с корсетом под ветровкой. А вот штаны, к сожалению, спасти нереально. Скинув куртку, я поняла, что дождь закончился. Какая ирония. — Вы не о том думаете, я про переломы! — Всё нормально, — повторила я. — Надеюсь, впредь вы будете ездить аккуратнее. Всего хорошего, — я обратилась к водителю. — А вам спасибо за помощь. Паренёк явно выдохнул, быстро сел в машину и завёл двигатель. — Так нельзя! А если перелом? Давайте я вам хоть как-то помогу, — он снова оказался рядом, придерживая мой локоть. Его глаза метнулись к мальчишке и буквально прожгли его насквозь. Тот пролепетал «извините» и поспешил убраться. — Я Юрий. — А отчество? — Вы планируете обращаться ко мне на «вы»? — Кто знает, — я пожала плечами. — Юрий Викторович. Надеюсь, всё же перейдём на «ты». — Как скажешь, — кивнув, я зашагала в сторону родной многоэтажки. Сейчас. — Юрий Викторович, отойдите вы наконец от Даши. Она жива-здорова, пусть лучше друзья ей помогут, — голос классной руководительницы вырвал меня из воспоминаний. — Как скажете, Ольга Ивановна, — он кивнул учительнице. — Напиши мне, как дома будешь, — наклонившись ко мне, вручил какую-то тяжёлую коробку. — Хотел отдать в честь окончания одиннадцатого класса. После развернулся и последовал за завучами. — Дашкинс, боже! — Марина налетела на меня с объятиями. — Марин, солнышко, если я сейчас услышу, что именно ты устроила взрыв, я пущу тебя на шашлык, — улыбнулась я. — Это Вася, его, кстати, уже увели, — Лёня присел рядом со мной. — Ты как? — Бывало хуже. Надеюсь, поход в кафе не отменяется? — спросила я, укладывая коробку в сумку. — Нет, конечно. Только если станет плохо — говори сразу, без геройства, — Люба потрепала меня по волосам. — Поехали, я очень хочу прогуляться по набережной. — Отлично, значит, возьмём пиццу и поедим на камнях у реки, — хлопнув ладонями по коленям, встал Калинин. — Погнали. Только я сначала занесу сумку домой — она тяжёлая, — согласилась Марина. — Я тоже.

***

— Предлагаю перед лагерем съездить за город и устроить пикник у речки! — радовалась Марина. — Ещё один! — Давайте, — улыбнулась Люба. Я обернулась в сторону салона. Чьи-то глаза смотрели на нас. Назар. Он тут же уткнулся в телефон, будто бы боялся, что его заметят. Я усмехнулась, краем уха слушая друзей. Надеюсь, они с Тимуром не успели поссориться за это время. Я ведь вижу, как Назар на него смотрит. Так смотрят только на самых любимых, самых единственных и нужных. Как к этому относится Тимур, я не знаю. Мне кажется, он не догадывается. Он уверен, что его лучший друг — сто процентов по девочкам. Но кому какая разница? Разве важно, кого любить — важно, как. А Иванов любит. И это слишком заметно. Я хочу им помочь. Хочу, чтобы они были счастливы. Но не мне решать и не мне бороться за их отношения. Только они сами способны всё решить. Я верю в них.