Имитация

Питер медленно поднял глаза на Клэр. На террасе наступила та самая звенящая тишина, когда маски сброшены и скрываться больше не за чем. Он увидел, как она крепко сжимает бокал, словно это была единственная точка опоры в мире, который Сайлар только что снова перевернул вверх дном. — Он прав, — повторила Клэр, и её голос надломился, став на мгновение голосом той испуганной девочки из Одессы, которой она когда-то была. — Каждый раз, когда я смотрю в зеркало, я ищу в своем отражении черты Анжелы. Или... — она запнулась, — или отца. Я смотрю на свои руки и думаю: сколько лжи они могут вынести, прежде чем станут такими же холодными, как руки Ноя? Питер молча подошел к ней и положил руку на плечо. Он чувствовал, как её бьет мелкая дрожь. — Этот сукин сын — чертов гениальный психоаналитик, — Клэр горько усмехнулась, вытирая невольную слезу тыльной стороной ладони. — Он вскрыл нас без всякого телекинеза. Просто словами. Он понял, что мы держимся за него, как за страховку. Если Сайлар может быть «почти хорошим», значит, и в нас не всё потеряно. Значит, гены — это не приговор. — Он всегда умел находить слабые места, — тихо отозвался Питер. — Это его дар, Клэр. Понимать, как всё устроено. И мы устроены именно так. Мы построили этот алтарь прощения, чтобы самим не сгореть в ненависти к тем, кто нас создал. Клэр глубоко вздохнула и наконец посмотрела на Питера с той самой стальной решимостью, которая всегда была их общим проклятием и спасением. — Значит, будем жить с этим. Пусть он знает, что мы его раскусили. Пусть знает, что мы используем его. Это честная сделка, Питер. Мы даем ему жизнь, а он дает нам надежду, что монстрами не рождаются. Она обернулась к двери, за которой исчез Сайлар, и в её глазах промелькнула искра прежнего огня. — Но если он еще раз попробует анализировать мою семью за ужином — я лично засуну это яблоко ему в глотку. Психоаналитик хренов. Питер не выдержал и негромко рассмеялся. Это был сухой, надтреснутый смех, но он разрядил атмосферу. — Идем, — сказал он. — Нам еще посуду мыть. И завтра... завтра нам обоим нужно будет посмотреть ему в глаза и сделать вид, что мы не проиграли этот раунд. Они стояли на террасе под холодными звездами Бруклина — два человека, которые несли на плечах грехи своих отцов и матерей, и один монстр, ставший для них единственным доказательством того, что выбор существует.