Жизнь — странная штука

Такси остановилось у входа, и Сынмин с кислой миной буквально вывалился из задней дверцы. — Спасибо за незабываемое первое впечатление! — поблагодарил он, тут же побежав к кустам роз очищать желудок. — Да уж, — хмыкнул Минхо, вылезая следом за Чонином и надеясь, что тот не рухнет прямо на него. Одного разбитого носа ему хватало с головой. Он шел, зажимая его салфеткой, злясь от воспоминаний, как ему прилетело коленкой за то, что пытался удержать вопящего на весь салон Сынмина: — Живодёры! Я пешком дойду! Дверь откройте! Водитель не открывал, и парень озверевал всё сильнее, чувствуя, как голова кружится уже не только по кругу, а звёздочки меняют плоскость на фронтальную. — Я думал, мы не доедем! — облегчённо выдохнул Чан, доставая из багажника чемоданы. — Тебе досталось самое козырное место спереди! — вознегодовал Минхо, перехватывая свой багаж. — Это меня не сильно спасло, — парировал Чан, складывая вещи на тележку, привезённую подоспевшим консьержем. Множество изысканных арок, огромных зеркал и национальных ковров, спасительные кондиционеры и стойка ресепшн с молодой девушкой. — Добрый день, господа. Бронировали номер? — Да-да, — кивнул Чан, собирая паспорта у присутствующих, — один, два, три, четыре... Где Хёнджин? — Не знаю, — пожал плечами Минхо, разворачивая леденец, только что замеченный в вазочке. — В машине он точно был с нами. — И где он теперь? — Он спал у окна, — зевая, добавил Чонин. — И вы его не разбудили? — медленно поинтересовался Бан, оборачиваясь на голос. — Я держал Сынмина! — тут же вскинул руки Минхо. — А мне было не до этого, — вернувшись из уборной, просипел тот. — Придурки, — прикрыв глаза, прошипел Чан, пытаясь дозвониться до водителя. Тот на английском не говорил и не понимал, что от него хотят. Чан честно пытался ему хоть что-то объяснить. — Дай, — наконец не выдержал Сынмин, вырывая трубку и переходя на ломаный русский. И Хёнджина вернули. То ли с божьей помощью, то ли с помощью хромого русского — науке это неизвестно. Но потребовав пятнадцать долларов сверху за сорванный заказ. А тот, как ни в чём не бывало, протянул последний паспорт девушке, подмигивая красным спросони глазом. Бедняжка, пытаясь сдержать рвущийся наружу смех, покраснела до кончиков ушей, став похожей на помидор, но выражение лица не сменила. Хотя пять утра никого не щадили. — Вам досрочное заселение или нет? По сколько человек жить будете? — Давайте комнату на двоих и на троих, — обведя всех взглядом, попросил Чан, — а заселение..? — Пятьдесят долларов — досрочное. — Мы подождём, — заявил тот, и все одновременно покосились на него, — что? Есть желающие покрыть расходы? Желающих не оказалось, и парни развалились на диванах в холле, наслаждаясь тем, что вытянули ноги. Хёнджин так вообще не дошёл, оставшись в кресле у входа, что спустя три часа аукнулось ему болью в пояснице. — Вставай, — тряс его Чонин, судя по выражению лица, уже давно. — Куда? — сонно пробормотал Хван, утыкаясь носом в жёсткую обивку. — Ресторан с завтраком открывается. — О! — подскочил тот, приглаживая растрёпанные волосы, — Чего стоим? Кого ждём? Погнали! Сынмин, выблевавший всё содержимое желудка, так вообще летел на крыльях, правда не любви, а голода. Но сути это не меняло. Ориентируясь на нюх, он уверенно вёл всех в сторону еды, то перепрыгивая через бордюры, то протискиваясь между пальм, а в конце концов, заметив наконец-то свою цель, собирался было переплыть бассейн. За что получил по голове от Минхо и почувствовал, как его тянут за шиворот в обход. Множество блюд и закусок, стоявших на длинном столе, снесли голову окончательно, и Ким, вырвавшись из цепкой хватки, стал накладывать себе в тарелку всё подряд, начиная от риса с овощами и заканчивая финиками. — Ну ты бы хоть в разные тарелки это всё навалил, — поморщился Чонин, отодвигая стул рядом. — Вот-вот, — закивал Хёнджин, выставляя в ряд порции: со свежей выпечкой, скрэмблом из яиц, колбасными нарезками и кучей сыра, панкейками с шоколадной пастой и фруктами, — какой кайф! Давно я так не шиковал на завтрак. Чан с Минхо присоединились позже всех, что-то оживлённо обсуждая с официантом. — Ну что? — поинтересовался Хван, когда те сели. — У нас же отель с первой береговой линией, так что после еды можем пойти досыпать на лежаках. — Точно! — с набитым ртом промычал Сынмин, — отец, да ты гений! — Кушай-кушай, — покосившись на него, посоветовал Минхо, — не подавись. — Ну спасибо, — поблагодарил парень, выковыривая косточки из арбуза. Так что через полчаса они уже практически дружной компанией двигались к морю. — Ну и подстава, — констатировал Хёнджин, окидывая взглядом окрестности. — Я-то думал, мы будем лежать на песочке и попивать коктейли, а тут галька. — Жизнь — боль, — согласился Ким, морщась от впивающихся в ноги осколков ракушек, — наш дорогой друг не мог выбрать место для концерта получше? — Вот мне тоже интересно, — Хёнджин закатил глаза, но всё же, бросив на лежак взятое из общей сауны полотенце, стянул с себя футболку и развалился под тёплыми лучами, — а может, всё и не так плохо, — заявил через какое-то время он, вдыхая запах морской соли. — Спорим, он пожалеет о своих словах, — усмехнувшись, прошептал Минхо, тыкая Чана в плечо. — Почему? — А вот увидишь. Тот спорить не стал, устроившись в самом углу, чтобы видеть всех, и моментально провалившись в сон под одним ехидным взглядом. — Ёп твою за ногу, — простонал Хёнджин, как ни странно, проснувшись первым. — Что? — тут же поднял голову рядом дремавший Чонин. — Кажись, у меня спина сгорела... И шея. И... — А я же говорил, — заржал Минхо, переглядываясь с Чаном. — Не говорил! — поморщился Хван, боясь лишний раз шевельнуться. — Не тебе. Ты бы меня и слушать не стал. — Ну мог бы хотя бы попробовать, — насупился парень со страдальческим выражением лица, поднимаясь на ноги. — Чан, а ты какого хрена не сгорел? — возмутился он, разглядывая чужую спину. — Ты же тоже на солнце лежал. — Так я же не чистый азиат, скорее загорю, чем сгорю. — Ну пиздец... — У нас уже началось заселение, — прервав поминальную минуту горя о спине Хёнджина, объявил Сынмин. Так что, затащив вещи на третий этаж, они начали спорить: кто в какой комнате живёт. — Камень, ножницы, бумага! — Я с Чаном вдвоём! — хлопнул в ладоши Минхо, закидывая тому руку на плечо, — погнали, отец. — Бэ-бэ-бэ, — закривлялся им вслед Хёнджин, — зато у нас комната больше! Должна была быть... — уже не так оживлённо добавил он, открыв дверь ключ-картой, — а почему тут только одна двуспальная кровать? — Вот мне тоже интересно, — нахмурился Сынмин, заглядывая следом. — Вау! — только и выдал Чонин, проходя внутрь. — Адвокат наш дорогой, — растянул губы в недоулыбке Хван, — это по твоей части. — Ну зашибись, — нахмурился Ким, — где я вам сейчас найду койку? В мои обязанности входит только юридические дела вести, а не всякую фигню. — Тогда ты спишь на полу. — Почему это я? — Потому что я первый занял кровать, — заявил парень, касаясь деревянного каркаса. — Гениально! — закатил глаза Сынмин. — Я, пожалуй, тоже на кровати, — быстро сообразив, оповестил Чонин, проскользнув мимо и дотронувшись до резных узоров. — Детский сад... Где хоть спрашивать? — На ресепшн? — Прекрасно, ребята, просто прекрасно, — пробубнил тот, уже по пути вниз. Кровать им ещё одну обещали доставить ближе к вечеру, так что было принято решение сходить куда-нибудь потусить, исследовать местность. — Чего они так долго? — уже в пятый раз повторил Чонин, переминаясь у лифта. — Душ вместе принимают, выйти не могут, — ухмыльнулся Хёнджин, наблюдая за реакцией Кима: — Фу, блин, — заорал тот, — не разводи тут голубятню. — Я что? Я ничего, давайте лучше сыграем на то, кто всё же будет спать один? — Ты же уже занял двухместную кровать, — приподнял одну бровь Ким. — Это была предварительная бронь, так что играем. — Камень, ножницы, бумага! — Ес! — подпрыгнул Чонин. — Вип-место моё! Кстати, — обратился он к опоздавшим. — А когда у нас ужин? Я так понимаю, обед мы пропустили. — Тут такое дело... — замялся Чан. — Что ещё? — насторожился Сынмин, разглядывая своё отражение в зеркале лифта. — Чанбин звонил, он, когда нам отель бронировал, забыл сказать, что включены только завтраки. Обедов и ужинов тут нет. Только если идти в какой-нибудь ресторан. — Ясно, ну пошлите куда-нибудь, — облегчённо выдохнув, кивнул Ким, выходя на первом этаже. — Куда? — оживился Чонин, застёгивая кепку и поправляя на носу солнцезащитные очки. — Сейчас узнаем, — задумчиво отозвался тот, подходя к той же девушке у стойки регистрации, — не подскажете, где можно поужинать? Работница начала что-то объяснять, активно жестикулируя руками и перескакивая с одного языка на другой, в то время как все терпеливо ждали, пока Сынмин всё выяснит и объяснит, как пятилеткам. — Благодарю, — наконец-то кивнул тот, указывая всем на выход, — пошлите, тут минут семь. Они шли вдоль пыльной дороги, где куча машин ехала куда-то вперёд в неизвестном им направлении. — Отель, как будто для всех миллиардеров этой страны, а на обочину, что ли, не хватило? — возмутился Минхо, поправляя и без того идеальную укладку. — Это чтобы человек лишний раз подумал, хочет он есть или нет, — предположил Чонин, отскакивая от очередной легковушки. — Отличная мотивация! Прям... О! Ресторан! — обрадовался Хван, заметив светящуюся вывеску. Вид на море, деревянные столы, вежливые официанты и... — Двадцать пять долларов за салат "Цезарь"? — не поверил своим глазам Сынмин. — И сорок за одну запеченую рыбу, — хмыкнул Минхо, листая меню. — Я, пожалуй, съем один суп, — закрыв глаза, произнёс Чонин, — вот отличный вариант: картошка, морковка, вермишель и мясо. — Я тоже, — поддержал его Чан, офигевая от цен. — Кто-то будет что-то другое? — вскинув бровь, поинтересовался Минхо. Все дружно замотали головами, решая, нужен ли им хлеб. — Тогда я делаю заказ, — кивнул тот, подзывая официанта. Буханку всё же заказали одну на всех, и теперь они с видом на море грустно пытались найти хоть кусочек мяса на огромной кости, плавающей в тарелке. — Я не буду это комментировать, — тяжело выдохнув через нос, пробубнил Минхо. — Да я тоже, — согласился Хван, чувствуя, что спать они сегодня лягут голодными. Расплатившись и молча покинув сие прекрасное заведение, парни направились обратно в отель, то и дело пиная ни в чём не повинные камни и занимаясь мелким вандализмом: обрывая листья с деревьев. Хёнджин, обнаружив какой-то розовый цветок, пытался заложить себе его за ухо, но тот всё время падал. — Чтоб Чанбин сам так всю жизнь питался, кто ему вообще предложил нас без денег оставить? — причитал Сынмин, которого Минхо сзади постоянно сдвигал подальше от машин. А остальные согласно кивали, уже мечтая о завтрашнем завтраке. Вернувшись злыми и голодными, парни завалились в номер 303, куда должны были доставить кровать. Комната оказалось не такой уж маленькой, как на первый взгляд, и с просто великолепным балконом, вид из которого открывался на бассейн, деревья и море вдалеке. — Оп! — обрадовался Чонин, заприметив в углу обещанную койку, — начало положено. — Да уж, — хмыкнул Минхо, успев наслушаться рассказов об одной кровати. Правда, удивлён он не был. Их с Чаном постигла та же участь. — Может, посидим на балконе? — предложил он, высовывая голову за стеклянную дверь. — Как вариант, — согласился Ян, — нам как раз надо бы дело обсудить. — Я тогда схожу, принесу ещё кресел из нашего номера, — сообщил Бан, забирая у Минхо их общую ключ-карту. Рассевшись за маленьким круглым столом, где лежала горстка леденцов с ресепшена, парни приступили к обсуждению. — Значит так, — объявил Чан, привлекая всеобщее внимание. — Ли Феликс, — он выложил стопку фотографий, где тот был запечатлён с разных ракурсов, — знаменитый корейский айдол, известный далеко за пределами страны. Натуральный цвет волос — тёмно-каштановый, цвет глаз — карий. Последние несколько лет он красится в блонд и носит контактные линзы, как вы уже заметили: внешность незаурядная, и в чём бы он ни был, легко выделяется из толпы. Ему двадцать четыре года, выступает сольно, и завтра начинает свой мировой тур. Страны, которые он посетит, я озвучивать не стану, но скажу, что через пять дней он будет тут. За это время мы должны нарыть всю информацию. А, и имейте в виду, что он впервые выступает в этой стране, что сыграет нам на руку. — В чём состоит приказ? — осведомился Минхо, вглядываясь в веснушчатое лицо. — Убрать. — Но почему тут? — Если он погибнет на территории нашей страны, думаешь, никого это не насторожит? — Кому он так дорогу перешёл? — поинтересовался Чонин, листая статьи об айдоле. — Объективно симпатичный, поёт, насколько мне известно — неплохо, жертвует деньги на благотворительность, в скандалах замешан не был, всегда добр и учтив с поклонниками. — Не знаю, — пожал плечами Чан, — но раз поступил приказ, значит, кто-то очень влиятельный не смирился с его существованием. — Это тоже надо выяснить? — поинтересовался Ян, сравнивая фотографии разных лет. — Накопай всё, что сможешь, лишним явно не будет. На этом и порешали, вернувшись в номера и мгновенно вырубившись, договорившись об утренней встрече в ресторане. *** — Что ты делаешь? — набивая рот едой, поинтересовался Хёнджин. Они были первыми, кто появился на завтраке. Ни один нормальный человек ещё не соизволил подняться с постели, а они уже третью порцию наворачивали. — Спасаю себя от гастрита в тридцать, — пояснил Ким, спуская уже третье яйцо в рукав объёмной толстовки. — В смысле? — не понял Чан, инстинктивно осматривая местность на наличие камер. Они сидели как раз за тем столиком, куда те смотрели смутно. — Добываю себе обед и ужин, — как для умственно отсталых, разъяснил тот, — знаете ли, не привык я голодать. — А я-то думал, чего ты в такую жарищу кофту напялил! Офигеть! — обрадовался Чонин внезапному прозрению. — На самом деле, это мысль, — согласился Чан, закидывая в пляжную сумку ветку бананов. — Точняк, — закивал Хёнджин, загораживая спиной стол от приходящих посетителей и заворачивая в салфетку сыр и колбасу. — Я не буду это комментировать, — прикрыв глаза, прошипел Минхо, откладывая в сторону столовые приборы. Выходили из ресторана все строем и очень медленно, чтобы из карманов и рукавов не выпала добыча. Заходили в лифт осторожно, до комнат добирались чуть ли не вприпрыжку, закидывая варёные яйца и всё остальное в маленький холодильник. — Ёпт! Какие же они горячие, — пожаловался Хван, разглядывая покрасневшие руки. — А ты что думал? В четырёхзвёздочном отеле тебе позавчерашние дадут? — усмехнулся Сынмин, доставая из карманов несколько упаковок чая и соли, — это на будущее. — А я йогурты нашёл! — вывернув капюшон Сынмина, показал Чонин, — Не знал, куда их деть, вот и засунул. — А я-то думал, на кой чёрт ты меня душишь у выхода, гавнюк. — Я же тебе говорил, чтобы ты смирно стоял! — Ты думал, я что-нибудь слышу, стоя у колонок? — Как тебя на работу взяли, — поморщился Чонин, падая спиной на кровать. — Бля! Я вам сейчас такое расскажу, точнее, нет, покажу, — вспомнил Ким, — только подождём остальных. — Звучит подозрительно, — покосившись на парня, заявил Хёнджин, продолжая разбирать чемодан в поисках плавок. — Ещё бы! Дверной звонок разнёсся по комнате пронзительной трелью, и Чонин, уже практически провалившийся в сон, подскочил, как ошпаренный. — Кто там? — А вы что, кого-то кроме нас ждёте? — раздался из-за двери голос Чана. — Проституток заказали, — хмыкнул Минхо, проскальзывая внутрь. — Чонин! — нахмурился Бан. — Ты какого хрена ещё не переодет? Вон даже Сынмин уже напялил свой купальник, снятый со стриптизёра! — Это последняя коллекция от Calvin Klein! — Да-да, я понял. — Короче, вы вовремя, — наконец-то освободив ванную комнату, щёлкнул пальцами Хван, — нам Сынмин собирался что-то показать и ждал вас. — Точно, — вспомнил тот, — кто будет добровольцем? — Для чего? — насторожился Минхо. — Вот ты и будешь, — кивнул Ким, хватая парня за руку и таща к своей кровати, — садись на середину. Тот сел, ничего не подозревая, и лишь сводя брови к переносице. — Чтоб тебя! — заорал он, когда две половинки раскладушки сложились пополам, зажав его внутри. — Шедеврально, не правда ли? — заржал Сынмин, протягивая руку и вытягивая парня. — Это что за хрень? — отряхиваясь, осведомился тот. — Это моя новая кровать! Сегодня ночью я испытал все её прелести. — Так мне не приснилось это, — скорчившись на полу от смеха, повторял Хёнджин, пиная ногой Чонина. — Чего ты меня бьёшь? Ответа не последовало, а Хвана пришлось ставить на ноги, пока он не задохнулся в конвульсиях. Чан, по правде говоря, тоже ржал, жадно хватая воздух, пока Минхо не двинул ему по колену. — Ай!!! Они спустились на первый этаж, прихватив новые полотенца из сауны и обсуждая прошедшую ночь. У бассейна уже раскрыли все зонты и врубили испанскую музыку, под которую два спасателя отжигали, даже не имитируя занятость. — Наконец-то, отпуск! — радостно крикнув, Чонин разбежался, кинув все вещи Чану, и прыгнул в ледяную воду. Брызги полетели во все стороны, окатив Минхо с головы до ног. — Чонин! — взревел тот, ныряя следом и пытаясь догнать парня. А тот, смеясь, плыл уже почти на другом конце. — Отец, намажь мне спину солнцезащитным кремом, а то я больше из номера выйти не смогу, — попросил Хёнджин, протягивая новый тюбик. — Пошли, места займём, и я вещи брошу, — кивнул тот, выбирая пять лежаков в ряд и закидывая на каждый по полотенцу. — Стриптизёр недоделанный, тебе плечи намазать? — поинтересовался Хван, растирая руки. — Конечно! — закивал Сынмин. — Только давай там, — указав на солнечный участок, улыбнулся он. — Без проблем, — пожал плечами тот, подходя ближе и... Бац! — Ёпта! Холодно! — заорал он, выныривая на поверхность. — Сам стриптизёр, — заржал Сынмин, уплывая как можно дальше. — Ну и стыдоба, — прошипел Чан, делая вид, что не знает этих ребят. Но, спустя мгновение, прыгнул следом, почувствовав, как кто-то хватает его за ногу. Вода была холодная, недавно залитая. Музыка, смех и брызги. То, о чём и мечтают нормальные люди во время отпуска. Молодой спасатель предложил им мяч, и теперь все, стоя в кругу, играли в волейбол по правилам «кто сдох — тот лох». Становилось всё теплее, солнце шпарило сильнее. И ближе к обеду пришлось идти в номер. — Я первый в душ! — орал Сынмин, взлетая по лестнице, чтобы не ждать лифт. — Я второй, — вслед ему крикнул Хёнджин, свалив все полотенца Чану, — закинь их в корзину для белья! — А у нас потом обеденный сон или куда-то идём? — смирившись с участью последнего, осведомился Чонин. — Хёнджин пока из душа выйдет, уже вечер будет, я бы на твоём месте очередь быстрее занимал, — усмехнулся Чан, закидывая полотенца, — в три часа встретимся у вас, я расскажу наши планы на вечер. — Идёт. *** Солнце всё ещё жгло, а парни, достав свои припасы, накрыли целую поляну, обсуждая предложение Чана. — Я посмотрел, до города доехать можно на одном автобусе, только надо где-то раздобыть специальную карточку, — произнёс Сынмин, листая что-то в телефоне, — а чтобы её раздобыть, надо оказаться в центре, на вокзале. — Зашибись, то есть карточку мы пойдём добывать пешком? — поинтересовался Хёнджин, очищая яйцо. — Кстати, Минхо, ты у нас, если будешь корчить из себя аристократа, который ворованную с завтрака еду не ест, умрёшь с голода. Тот покосился на Хвана недоброжелательно, но протянутое ему яйцо взял, аккуратно посыпав солью. — Предлагаю пойти на остановку, а там разобраться, — подумав, озвучил Чан, поправляя развешенные вещи, чтобы те просохли. — Окей, — согласился Хёнджин, наворачивая уже второй йогурт. Они вышли около пяти, чтобы не умереть, пока дойдут до остановки. Та находилась на склоне, и им пришлось тащиться вверх, натягивая козырьки кепок всё ниже. — Неудачное время мы выбрали, — прокомментировал Сынмин, — даже очки не помогают, я такими темпами ослепну. — Иди давай, — хмыкнул Минхо, который отлично пристроился так, что голова Сынмина загораживала прямые лучи. — Иду-иду!! Дорога казалась вечной, но был один плюс во всём этом. Они наткнулись на один местный магазин и забегаловку, где продавались лепёшки, запечённая курица и какая-то сомнительная на вид шаурма по доступной цене. Чан поинтересовался у продавщицы о времени работы и, пробормотав, что в следующий раз они могут тут пообедать, пошёл дальше, следя, чтобы никто не отстал. Поднявшись к остановке, они стали изучать вывески, но поняв ровным счётом ничего, решили обратиться к людям. Первый мужик не знал английский, девочка, увидев пятерых парней, так вообще испугалась и сбежала. Чан вздохнул, уже действительно прикидывая, как они пойдут в город пешком, но тут с их поворота показалась женщина, которую они встретили в забегаловке. Парни тут же засеменили к ней в надежде услышать хоть что-то дельное о том, как добраться до центра. Та остановилась, обвела всех взглядом и, достав из сумочки зелёную карточку, протянула Чану. — Там пять долларов, вам хватит доехать до города, а там положите ещё. Можете пользоваться ей, пока не уедете, у меня есть ещё одна. — Правда? — настороженно переспросил Минхо. — Нет, блин, сейчас вызову ментов и вас загребут за кражу. Валите уже, вам на автобус 125 или 205. — Спасибо, добрая мадам, — улыбнулся Чонин, склоняя голову. — Где опять Хёнджин? — оглядевшись по сторонам, осведомился Чан. — Пошёл смотреть вон тот монастырь, — ткнул Минхо на здание за спиной. — Серьёзно?.. Сынмин, сгоняй за ним, а? — Щас, — кинул тот, поднимаясь по лестнице. Хван стоял у поручней, глядя на то, как качают нефть. — Видел? — обратился он к подошедшему Киму. — Хорошо живут, — кивнул тот. А спустя десять минут раздался голос над головой: «Вы офигели?» Парни дёрнулись, вырванные из того детского состояния, когда смотришь, как приезжает мусорная машина на стройку, и восхищаешься её силой. — Отец, у нас тут кружок по интересам. — Я вам сейчас кружок этот... — Ладно-ладно, идём, — замахал Сынмин, слетая по лестнице вниз, — надо будет как-нибудь в мечеть эту заглянуть. Как она называется? — Мечеть Гейдара, — прочитал на вывеске Хван. — Ну вот. Они спустились вниз точно вместе с подъехавшим автобусом, завалившись всей компанией внутрь. Удивительно, но людей было немного. Так что они стали звёздами этой поездки, выделяясь азиатской внешностью. Пассажиры оказались дружелюбными, кто знал английский, стали рассказывать, что им стоит посетить и где вкусный плов, подсказали, на какой остановке выйти и где можно погулять. Парни только и успевали благодарить, запоминая всю информацию. Вышли они около колеса обозрения, пройдя мимо, к величайшему сожалению Чонина. Широкие улицы, много молодёжи и большие торговые центры. — Идём исследовать местность, — объявил Чан, — за пять дней мы должны тут узнать всё. Они бродили по городу до девяти вечера, запоминая каждый поворот. — Давайте вернёмся завтра, — зевая, предложил Чонин, — а то я что-то вымотался. — Поддерживаю, — поднял руку Ли. — Ладно, — пожал плечами Чан, — потопали к остановке. Вернувшись в прохладные номера с кондиционерами, все облегчённо выдохнули. Чонин свалился на пол, глядя в потолок, — приятно, когда ноги ноют не от тренировок, а от отпуска. — Точно сказано, — согласились с ним остальные. *** В то же время в комнате 308 Минхо, занявший ванную, что-то тихонько напевал. А Чан стоял у панорамного окна, говоря с кем-то по телефону. — Чанбин, ты сейчас серьёзно? — Да, блять, говорю же, санкции наложили, я не могу выслать деньги. — Я же говорил, что это плохая шутка. Что ты мне теперь предлагаешь? Реально месяц в отпуске жить на жалкие гроши? — Я не знаю, но пока что не могу ничего сделать. Все мои переводы отклоняются. — Прекрасно! Как ты мне предлагаешь вести операцию, если мы себе не то, что такси позволить не можем? Мы даже нормально поесть не в состоянии. — Кристофер, ну прости. Только не говори мадам. Я что-нибудь придумаю. — Уж постарайся! Чан отбросил телефон, упираясь лбом в холодное стекло. «Шутка вышла из-под контроля», — крутилось у него в голове. А шестерёнки всё не могли придумать, что же делать? — Чан, ты что, уснул стоя? — окликнул его Минхо, выходя из душа и выпуская за собой клубы пара. — Если бы, — прошептал тот, но, улыбнувшись, ответил, — жду, пока его высочество соизволит освободить мне туалет.