Жизнь — странная штука

Новый день. Новые возможности. Новая головная боль и веселье. Чан и Минхо проснулись одновременно. Кто-то звонил в дверь и очень настойчиво. — Ну чего? — пробасил Чан с полузакрытыми глазами, подходя к двери. — Вы что, спите? — послышался знакомый голос, и в номер влетел Чонин. — Ребят, восемь утра. Ресторан уже открылся. — И что? Может, поспим ещё? — простонал Минхо, поворачиваясь на другой бок. — Ну уж нет, вы яйца собрались выносить при всём отеле? — О боже! Опять это позорище, — взвыл Ли, принимая горизонтальное положение. — Хочешь жить — умей вертеться, как сказал бы Сынмин. Так что подъём! Умываемся, напяливаем толстовки и вперёд. Мы будем ждать вас внизу на диванах. — Лады, — кивнул Чан, откапывая свою потрёпанную жизнью кофту. Чонин, одобрительно окинув взглядом окончательно проснувшихся, скрылся за дверью. Но как только та захлопнулась, Минхо вновь упал на подушку, зарывшись носом в хлопковый пододеяльник. — Не хочу вставать! — Давай-давай, — подбадривал его Чан, в конце концов не выдержав и стянув того за ноги с кровати. Спустившись через десять минут, все в полной боевой готовности отправились на завтрак, где уже по инерции заняли привычный столик, набрали гору еды и стали распихивать всё по карманам. — Я могу только бананы взять, — замахал руками Ли, когда ему попытались втюхать кулёк с сыром. — Бери и не выёживайся, — цыкнул Хван, запихивая всё оставшееся к себе. — Сегодня на море? — предложил Сынмин. — Там был остров маленький недалеко. — А! Да! Точно! — пришёл в восторг Хёнджин. — Туда доплыть можно. — А может, не надо? — взмолился Минхо. — Halcón, вы не просто так получили это прозвище, — прищурился Сынмин. — Не бойтесь замараться, будет весело. А пёрышки высохнут. Halcón — в переводе с испанского означает «сокол». Отец Минхо сотрудничал в основном именно с этой страной, из-за чего маленький Ли рос между двумя национальностями. Строгой в своих правилах Кореей и вечно беззаботной Испанией. Минхо рос ребёнком с отличным чувством юмора, дружелюбным. В сотый раз меняя школу из-за переездов, он легко осваивался. Но именно бизнес отца и погубил его. Чем старше становился мальчик, тем больше он вкушал вкус денег. Ему не хватало перца в этой жизни. Компания из простых ребят сменилась на тех, кто по ночам тусуется на запрещённых гонках, пробует траву и днями не появляется дома. Джисон был тем, кто втянул Минхо во всё это дерьмо. Он был безбашенным на все сто процентов. Он показал, куда с настоящим восторгом можно сливать деньги, получая неземной кайф. Он показал совсем другой мир. Минхо исполнилось пятнадцать, когда его крыша поехала в совсем ненужном направлении. Он поссорился с матерью. Та была творческой и ранимой натурой. Пришёл один раз бухой в стельку и заявил, что знать её не хочет. Ему надоели её вечные упрёки и наставления. Надоело, что кто-то лезет в его жизнь. Госпожа Ли тогда просто кивнула и больше ни разу не подошла к сыну, за исключением моментов, когда её муж возвращался домой и собирал всех на ужин. А потом она умерла. Оказалось, что ей поставили рак лёгких, и она никому не сказала. Минхо тогда легко воспринял эту новость, ему было абсолютно всё равно, есть второй человек в доме или нет. И вот он остался один с пожилой женщиной, которая работала у них домработницей уже третий год. Отец с горя ушёл с головой в работу, а Минхо, получив ещё больше свободы, больше не мог остановиться. Бесконечные тусовки, девушки и Джисон. Его дорогой Джисон, с которым они вместе проводили круглые сутки. Домработница пыталась вразумить Минхо, пыталась достучаться… но что толку? Кто променяет вот такую жизнь на скучную рутину. И вот однажды она вошла в комнату младшего Ли с подносом еды и просьбой съесть хоть что-нибудь нормальное. Минхо тогда сорвался, сбросил посуду с подноса. Та разлетелась на крупные осколки, а женщина упала. Упала, и один из этих кусков вонзился ей в горло, проткнув сонную артерию. Кровь потекла по полу тонкой струйкой, а Минхо смотрел на неё, не моргая. Шло время, а женщина не поднималась. Когда Минхо коснулся её запястья. Пульса не было. Звонок отцу. Потом в скорую. Минхо до последнего утверждал, что та упала сама, и ему верили, а не надо было. Джисон тогда утешал его, говорил, что всё будет хорошо, что он уже пережил смерть матери, что это всё фигня. Но одно дело — пережить чью-то смерть, а другое — стать её причиной. Но Джисон смог… Неизвестно, как именно он сумел вытянуть Минхо из той пучины, но они поехали вместе в Испанию, где, поступив на грант, учились на одном факультете. Джисон не был глупым, в точности как и Минхо. Оба были отличниками, но не все отличники должны быть скучными. Верно? Испания и свобода. Но нужна ли была ему эта свобода теперь? Минхо не знал. Закапывался в бумажках, брался за все проекты по учёбе, лишь бы забыться. Конец четвёртого курса. Минхо начинает заниматься делами отца, постепенно перенимая бизнес, и вот он, тот самый перец, который он искал. Парень вдруг осознал, что те люди, которые стоят на пути, необязательно должны быть живы. И вот они начинают пропадать один за другим, а отец только зло улыбается. Ни одного раза Минхо не попался, с лёгкостью расправляясь со своими жертвами, пока однажды не получил одно интересное предложение, которое и привело его сюда. *** О море. Море оно такое бесконечное, могущественное и своенравное. Оно несёт жизнь и смерть по настроению. Оно может позволить насладиться своими волнами, а может утянуть в бесконечность. — Всё-таки море — оно страшное, — рассуждал Минхо, сидя на совсем небольшом островочке в метрах ста пятидесяти от берега. Они все были тут, расхаживая взад-вперёд вокруг одной несчастной пальмы. — Чонин, ты у нас самый лёгкий, — заявил Хван. — Лезь за кокосом, мы тебя подстрахуем. — Серьёзно? — Ну да, я знаю, как из него потом воду выпить, так что лезь. Хёнджин сцепил свои руки с Сынмином, давая возможность Чонину оттолкнуться и прыгнуть как можно выше. — Вы с дуба рухнули, — заорал Чан, обнаружив происходящее. — Скорее, с пальмы, — пропыхтел Чонин, взбираясь вверх. — Чонин, если ты там убьёшься, я твоё тело в это же море и выкину! — пригрозил Чан, стоя наготове. Но Ян, добравшись до верхушки, сбил кокос и легко спустился на землю, не поцарапав даже ладони. — Вот он! Чунга-Чанга нашего времени! — хмыкнул Минхо, болтая ногами в солёной воде. — Сочту за комплимент, — скривился тот, с интересом глядя, как Хёнджин пытается разломить орех. — Готово, — спустя десять минут объявил он. — Становимся в очередь за порцией! Кокосовая вода оказалась отвратительной на вкус, совсем не похожей на магазинную, и желающих её допивать не оказалось, поэтому было принято решение оставить её птицам. А дальше случилось непоправимое — ну, это по мнению Чана: Хёнджин заметил вдалеке банан. Нет, не тот, что едят обезьяны, а тот, на котором катаются, как в последний раз. — Я думаю, что это не так уж и дорого, и если все скинутся, то практически незначительно, — уверял Сынмин, догоняя парней, которые были почти у берега. — Согласен! — закивал Чонин, морщась от впивающейся гальки и разыскивая взглядом брошенные шлёпанцы. Как Чан ни отпирался, они всё же оказались все на этой турбо-развлекухе. Хёнджин, вцепившись в ручки до белых костяшек, отсчитывал секунды до старта. Минхо, замыкающий всех, сидел спокойно, и непонятно было, то ли он собирается сидеть до последнего, то ли свалится при первой же возможности. А Чонин всё пытался сесть так, чтобы спасательный жилет не натирал подбородок. Катер рванул с места, и все разом закричали, когда вода рваными волнами стала отскакивать от бортов. Встречный ветер дул в лицо, глаза слезились, но сколько же счастья было в них. Правду говорят: «Деньги вернутся, а молодость — нет». Так почему бы не повеселиться? Сынмин, сидевший самым первым, махал руками, крича добавить скорости и привставая на ноги, чувствуя, как Чан хватает его за жилетку, усаживая назад. Хёнджин третьим, обнимал жёлтую резину с криками, что больше он сюда не пойдёт. А Минхо сзади наслаждался зрелищем. Недаром он выбрал это место. Первым навернулся Чонин с криками: — Мамочки! — а за ним Сынмин, которого Чан пытался держать до последнего, но только полетел следом, чуть не стянув чужие плавки. Минхо с Хёнджином остались вдвоём. Ни один не собирался падать. Правда, по разным причинам. Первый принципиально не хотел сдаваться, а второй боялся. Так они и висели на огромном резиновом банане, пока катер не набрал такую скорость, что они подлетели одновременно, с брызгами ныряя в разные стороны. — Это было круто! — восторгался Чонин, весь мокрый, но счастливый, направляясь в номер. — Не дай бог ещё один свой отпуск я проведу без денег. Оно стоит того, чтобы обеднеть! — Да уж, — хмыкал Минхо, зачёсывая чёрные волосы и открывая лицо солнцу. Он щурился, но шёл, не опуская взгляд, вдыхая то ли запах, то ли момент. — Сегодня едим в забегаловке? — предложил Хван, укрывающий спину полотенцем. Опыт показал: это очень хорошая практика. — Почему бы и нет, — пожал плечами Чан. — Идите в душ, я сбегаю куплю. Есть какие-то пожелания? — Как будто там выбор широкий, — наконец опустив взгляд, пробубнил Ли. — И то верно, чао, ребята, я пошёл, — наконец махнул Чан, шлёпая вперёд и оставляя за собой мокрые пятна. *** — Боже! Никогда не думал, что буду радоваться одному запечённому цыплёнку на всех! — хохотал Хван, очищая варёные яйца. — Я вам даже буханку хлеба купил, — гордо заявлял Чан, выкладывая добычу, — а ещё Чонин с завтрака помидоры спёр. — Опа! А вот это хорошо! Они макали яйца в пепельницу, куда высыпали соль, и не могли поверить, что докатились до такого. Раз за разом раздавался чей-то хмык, и все поддерживали его, постепенно переходя к насущим делам. — Отец, я нарыл информацию на нашего дорогого друга, — объявил Чонин с набитым ртом. — Он прилетает в субботу, как ты и сказал. У него будет два дня свободных и концерт в понедельник. Самолёт приземляется в шесть пятнадцать утра, отель «Baku Marriott Hotel Boulevard». Надо будет туда наведаться. Добираться будет с менеджером на такси, скорее всего. У него забронирован отдельный номер с видом на центр. — Ясно, — кивнул Чан. — Отличная работа. Значит, сегодня съездим в город. Чуйка мне подсказывает, что эти два дня он не будет сидеть взаперти, так что разведаем всё. — Ес, капитан, — кивнул Хван. — Только давайте выйдем, когда жара хоть немного спадет. Его идея была воспринята всеми очень бурной поддержкой, так что после обеда Хёнджин завалился на кровать, расскинувшись, как морская звезда. Кондиционер дул чуть ли не на всю мощность, и как же хорошо становилось. Всё-таки к солнцу он не привык. Надо было дома почаще выходить на улицу. — Подвинься, — кинул Сынмин, падая рядом. — Ну как же неудобно делить с кем-то кровать, — подумалось Хёнджину, и он, сделав вид, что улёгся на свою часть, стал ждать, пока Ким ослабит бдительность, чтобы закинуть на него свои конечности. — Ах ты гад, — завопил тот, скидывая их. — Не висни на мне, как мартыха! — Ну не будь таким занудой, дай мне полежать по-человечески. — Махнись с Чонином на раскладушку, он будет счастлив. — Ну уж нет… *** Следующий день был пасмурный с самого утра. Неожиданно холодный для лета ветер пробирал до самых костей. Так что, собравшись в закрытой беседке после завтрака, парни расселись вокруг стола. — Я раздаю? — поинтересовался Чонин, картуя колоду. — Давай, — кивнул Хван, жуя сорванную соломинку. — Чан как раз придёт к началу. Они собирались провести всё утро за незамысловатыми играми в Uno, раз поплавать было не судьба, а в город тащиться желания не возникло. Но были и ещё кое-какие плюшки: вчера Сынмин выяснил, что на втором этаже, где они всегда брали пляжные полотенца, есть сауна, оплата за которую входила в стоимость отеля. И именно поэтому Чан сейчас опаздывал, записывая их на свободное время. Надо сказать: они ещё вовремя опомнились, потому что все гости рвались занять место, чтобы не киснуть в номерах весь день. — Я тут! — раздался долгожданный голос. — Сауна будет наша через час. — Супер! — хлопнул в ладоши Сынмин. — Погрею свои косточки. — Ты говоришь, как мой дед, — поморщился Хван, рассматривая свои карты. — Я первый. — Твою ж… — возмутился Минхо. — Ты нахрена цвет так рано изменил, мы же так хорошо начинали… — А не надо было хлеборезкой щёлкать! Минхо пнул ногу соседа под столом и стал добирать карты. — Ты куда столько? — заорал Чонин. — У меня нет подходящей. — Ну и что? Берёшь одну, и если нет, то пропускаешь ход. — Надо добирать, пока не найдёшь, — вскинул одну бровь тот. — А я думал, берётся три, — вставил Чан. — Много думал, — хмыкнул Минхо. — А сколько всё-таки? — поинтересовался Сынмин, глядя уже на огромный веер в руках Ли. — Одну! — Три! — До нужной! Всё это раздалось одновременно и, отразившись от стен беседки, как током прошибло барабанные перепонки. — Ой, блин, начинается, — простонал Хёнджин, кидая карты и закрывая глаза. Сауна, в которую они пошли, чуть не поубивав друг друга, была небольшая. Предбанник с диваном и столом, душевые и сама парилка с несколькими ступенями. — Кто у нас самый смелый? — поинтересовался Чан, поправляя полотенце на бедрах и смешную шапочку на голове. — Шла по городу свинья и сказала… — начал Хёнджин. — Чур не я!! — завопил Чонин. — И не я!! — подключился Сынмин. — Я что ли? — недоумевающе захлопал глазами Минхо, когда все уставились на него. — Бинго, мой мальчик! — заржал Хван. — Вперёд и с песней! — М-да… — протянул тот, но всё же поднялся на верхнюю ступень. — Дышать тяжело, — пожаловался Чонин, высунув язык, как собака. — Ты и так на полу сидишь, — заметил Чан. — Я пробовал лежать — легче не стало. — Тогда выходи, а то я не хочу тебя потом на своём горбу тащить. Ян спорить не стал, вылетев, как пробка, он стоял за прозрачной дверью и кривлялся, смеша остальных. — Эй, Минхо, ты живой там? — потряс Хёнджин. — Да… — чуть ворочая языком, протянул тот. — Ооо… Этого тоже на выход. Их осталось трое. Сынмин держался стойко, почти как истинный русский. Только покраснел и обливался слезами, но выходить не собирался. Они с Хваном перебрасывались взглядами, мол, кто первый, тот лох. Чан лежал на средней ступени и о чём-то сам себе думал. А может, просто доски на потолке считал. — Откуда у тебя шрам через пол спины? — вдруг поинтересовался Ким, глядя на Хёнджина. — Да, в детстве неудачно упал, — нервно отмахнулся тот. Этот шрам был тем, что он никогда больше не хотел обсуждать, да и вспоминать тоже. Нет, не из-за того, что он портил идеальную кожу, та была покрыта и другими царапинами помельче. Просто этот шрам всю его жизнь решил. В день, когда он его получил, словно ангел с небес, к нему пришла на помощь женщина, а может, и вовсе не ангелом она была, а дьяволом. Только вместо души она потребовала жизнь и судьбу. — Мальчик, очнись! — кто-то бил его по щекам. Чуть в стороне стояла машина, и осеннее солнце как никогда ярко отражалось от луж. — Мальчик! Я прошу тебя. Хёнджин слышал всё словно сквозь пелену. Вдруг стало так хорошо и легко. Как будто один взмах руками — и он улетит. Что-то тёплое окутывало голову, освобождая от мирских проблем. — Прошу, очнись!! Скорая скоро будет тут! Мальчик… Что-то назойливо мешало Хёнджину наслаждаться этим чувством свободы и полного блаженства. Кто-то определённо сейчас отгребёт: — Да что? — словно вернувшись в своё тело, заорал он. — Отвалите уже от меня, сейчас пойду в школу! — Так! Да, так! Скажи мне, как тебя зовут? — держа за плечи, просил мужчина. — Отвали, а? — Хорошо, сколько тебе лет? — Ну что тебе от меня надо… И вот сирены. Какая-то возня. Шум. — Как же они мне надоели, — вертелось в голове мальчика, когда кто-то поднимал его тело. — Ни минуты покоя. А потом темнота. Снова чьи-то удары и голос: — У нас нет свободных врачей! — Сделайте что-нибудь! Тут счёт на минуты! — Дамочка, я же сказал, врачей нет! Дышать стало трудно, что-то было не так. — Парень, скажи мне, — кто-то обратился к нему, и Хёнджин прислушался. — Насколько ценна чужая жизнь? Насколько она нужна тебе? — Думаю, она мне нужна, — прошептал он, всё ещё не открывая глаза. — Тогда хочешь заключим сделку? Одно твоё слово — и ты будешь жить, в разы лучше, чем прежде. От тебя мне нужна будет лишь твоя подпись. — Что взамен? — Твоя судьба. — Откуда вы? — Неважно, ну так что? — Я согласен. Темнота. Темнота. Темнота. А затем резкий свет прямо в глаза. — Вот чёрт! — выругался Хван, садясь. — Очнулся! — закричала женщина, обнимая сына. — Дамочка, отойдите, он только пришёл в себя. А дальше реабилитация и апельсины. — Кто вообще решил, что больные жить не могут без цитрусов? Я их уже видеть не могу. Именно тот день чуть не стал роковым. Именно тот голос и то простое «Я согласен» решили его судьбу раз и навсегда. — Кстати, — вынырнув из воспоминаний, нахмурился Хван. — Отец, ты не видел мою серёжку, я не оставил у вас в номере? Ответа не последовало, и Хёнджин с Сынмином вскочили одновременно. — Ёпт! — стукнувшись об потолок, прошипел Хёнджин. — Потащили его. Сынмин взвалил горячее тело на Хвана, открывая дверь парилки. — Воду тащите! — заорал он, заметив двоих с картами в руках. — Что? — не сразу сообразил Чонин, захваченный азартом, а Минхо уже волок пиво, стоящее в холодильнике. Чана быстро привели в себя, и Хёнджин с облегчением вздохнул, откидываясь на спинку дивана. — Пожалуй, на сегодня хватит. Погода лучше не стала, и парни уже привычно расселись в беседке. — Я просмотрел все экскурсии, на которые нас вчера пытались записать, — начал Чонин, раскрывая огромную карту. — И что? Решил посетить горячие источники? — лениво поинтересовался Минхо, соскребая смолу со стола. — До них, как до луны, что по расстоянию, что по стоимости, так что не судьба. А вот на то, что наш дорогой друг что-нибудь да решит посетить, я ставлю наверняка. — И что ты предлагаешь? — Ничего, я вам просто расскажу про каждую, чтобы вам стало ещё грустнее без денег. — Ну спасибо, — закатил глаза Сынмин. — Я всегда знал, что ты добрая душа. — Я тоже это знал. Поэтому так уж и быть, скажу одну радостную новость. — Валяй, — одобрил Чан, который сидел, как тушёный овощ, и массировал виски. — За пять долларов можем подняться на фуникулёре в горы. Погуляем хоть, надо разнообразия внести. — Супер! — обрадовался Ким. — Если завтра будет погода получше, сгоняем. — Идёт! И надо сказать, что действительно распогодилось всего за одну ночь. Нет, утром не было жарко, как обычно, — не для плавания, но вот для поездки самое то. — Рота, подъём! — забарабанил в дверь Чан, и Хёнджин, ругавшийся с Сынмином за то, чьи же всё-таки трусы улетели ночью с балкона, заорал в ответ, чтобы тот подождал. Чонин уже десять минут пытался пригладить «петуха» на голове, а он всё стоял дыбом. Чан, постояв у двери пару минут, вернулся к себе, где в красках описал происходящее в комнате 303. Не позавидовал бы он соседям, которых угораздило заселиться рядом. И вот уже лёгкий ветерок. Автобусная остановка, а около неё пятеро парней в брендовых шмотках, огромных солнцезащитных очках и у каждого по бутылке воды. Двадцать минут дороги — и они на месте. Вокруг деревья и красиво подстриженные кустарники, а в середине — небольшой офис. — Ждите, — кинул Чан, скрываясь внутри. Билеты на руках, они с предвкушением поднимаются по ступенькам, а там… — Это что за недоавтобус? — нахмурился Сынмин. — А почему он на двадцать человек? — удивился Хван, осматривая какой-то вагон на рельсах в гору. — А что вы ожидали за пять долларов, — усмехнулся Минхо, занимая место в первом ряду. Как сгибался Чонин в истерике, никто комментировать не стал, за исключением Хвана: — Ты знал, гадёныш? — Ага, — не унимался тот, наблюдая за перекосившимися лицами. — Поехали, будет весело. Они расселись, ожидая, пока займут и остальные места. А потом эта чудо-конструкция тронулась, покатившись вверх. — Мы что, задом едем? — простонал Хван, который чуть не подрался за первый ряд, а теперь видел только свои ноги и листья, что хлестали по стеклу. — Типа того, — кивнул Минхо, сидя рядом. Поднявшись, все вышли в горах, и Чонин тут же поинтересовался: — А вам, случаем, дышать тут не тяжело? Уши не закладывает? — Гадёныш… — вновь процедил Хван, прикрывая глаза. Они шли по витиеватым тропинкам в неизвестном направлении около часа. Начиная сомневаться, что вообще куда-нибудь выйдут. Хёнджин порывался дать пинка Чонину, Чан следил, чтобы этого не произошло. Сынмин выпил уже целую бутылку воды и теперь брел, как белый медведь в пустыне. Минхо шёл молча, вглядываясь в живописные места. — Парк! — наконец-то объявил Сынмин, припуская к скамейкам, где тут же оказались и остальные. — Какой кайф. — Оп! — обрадовался Чан. — Сидите. — И он сделал пару снимков, потом попросил какую-то девушку щёлкнуть их всех вместе. — Что-то жарко стало, — пожаловался Хван, кладя голову Минхо на плечо. — Это просто ты Сынмина в секси-шортах увидел, — прошептал Чонин, за что получил по голове. Парк оказался небольшим, но с отличной смотровой площадкой, откуда открывался вид на весь город. — Красиво всё-таки, — улыбнулся Чан, обнимая Яна за шею и делая селфи. Они стояли так, наблюдая за огромным Баку: куда-то спешили люди, ехали автомобили, летели птицы, и всё было так спокойно, будто всю жизнь прожили в этом городе, всё стало таким родным и уютным всего за пару дней. — Ну что? Вниз? — предложил Чан. — Да, — кивнул Сынмин, отрываясь от перил. И они пошли по тропинке, которая вскоре перешла в бесконечно длинную лестницу. — Отец, ты почему не сказал, что билеты у нас только наверх?..