Жизнь — странная штука

Удар последовал в челюсть, стоило двери отвориться. Феликс инстинктивно отпрыгнул назад, когда кулак пролетел около носа. — Что с утра пораньше?? — заорал он, отбивая очередной хук. Кто-то из темноты наступал всё настойчивее. Сон сняло как рукой. — За своё личико драгоценное боишься? — А если и боюсь? Моя визитная карточка между прочим. Феликс судорожно пытался вспомнить, чей это голос, больно знакомым он казался. — Тогда соболезную. Очередной выпад пришёлся по голени. — Спасибо, это то, что мне сейчас нужно. Имена сменялись одно за другим, в мыслях возникали образы, размытые силуэты. — Сынмин!!! — вдруг осенило Феликса. — Ты же Сынмин. Какого черта ты делаешь? — Какая честь, ты соизволил вспомнить моё имя. — А чего не должен был? Мы ж только накануне познакомились. — А лучше бы не знакомились. Ты забрал моего друга, переманил Хвана. А после этого сел с нами за стол!!! — Не, а мне с голоду помирать что ли? Дают — бери, не дают — отбери. Правила индустрии действуют и в жизни. Сынмин даже остановился, удивлённо вскинув брови: — Я догадывался, что ты не совсем в своём уме, но чтоб настолько... — Не настолько... — начал выходить из себя айдол. — Ты-то чем лучше? Я, чёрт возьми, даже о конторе вашей не знал. Жил не тужил, от фанатов бегал, думал, закончу тур и в отпуск. А тут вы как снег на голову. — Ты должен был умереть, и никаких проблем больше! Ты, а не Чан!!! — Да почему я-то??? — А почему нет??? Феликс пропустил удар, почувствовав, как с губы тонкой струйкой льётся кровь, когда дверь в общий коридор открылась, и на пороге появился заспанный и до жути недовольный Минхо: — Какого хера так рано? — Я вот тот же вопрос задал, — отозвался Феликс. Ли нахмурился, наконец разобрав, кто шумит. — Сынмин, блять! — Что? — зло крикнул тот. — Какого хера так рано? — Тебя только это интересует? — возмутился айдол. — Ну да, я после вчерашнего выспаться хочу. — Офигеть... На вопли приплёлся и Чонин, завёрнутый в огромный белый халат. — Сынмин... — Что я опять?? — Чего так рано? — Да вы сговорились??? — не выдержал тот, запуская в Яна декоративной вазой. Тот её успешно поймал, поставил на столик, запахнул поплотнее халат и, подойдя к Киму, схватил за руку. — Пошли. Феликс проводил их недоумённым взглядом, вытерев губы рукавом. — Давно хотел это сделать, — фыркнул Минхо, так же наблюдая за уходящими. — Что? — Врезать тебе, — пожал плечами Ли, кинул пачку салфеток и скрылся в своём номере. — Вот и попил водичку, — пробубнил себе под нос Феликс, оттирая алые пятна с лица. До ресторана на этот раз он спускался, оглядываясь по сторонам. Солнце только встало. Завтрак ещё не подавали, и Феликс, заварив крепкий чай, сел напротив окна, наблюдая за быстро плывущими облаками. Казалось, что его жизнь летит так же стремительно и в неизвестном направлении. Докатился. Сколько времени прошло, он так и не понял. На кухне завозились повара, официанты стали накрывать столы. Кто-то окликнул его, и Феликс, сделав последний глоток, обернулся. Сегодня мисс Карен выглядела менее изысканно, но не менее потрясно, чем вчера: чёрное шёлковое платье блестело в утренних лучах. Перчатки до локтей скрывали руки. — Не смотри так. Я не успела толком собрать вещи, когда вылетала. — Чего же, выглядите хорошо. Мне это платье даже кажется знакомым, как будто на мероприятии видел. — Всё возможно, — согласилась женщина, присаживаясь за соседний стул. — Как самочувствие? — Отлично, готов уже поле картошки перекопать. — Это радует. И раз ты пышешь здоровьем, расскажи мне сейчас всё, что знаешь о недавнем происшествии. Феликс понуро вздохнул, поняв, что ему не отвертеться. И начал с самого начала. Рассказывал подробно, стараясь ничего не забыть. *** Остальные подтянулись ближе к десяти. Минхо сел в самом углу, выглядя непривычно бледным, с синяками под глазами и растрёпанными волосами. Чонин, подсевший к нему, набрал в тарелку только овсянку и понуро перекладывал её из одной части в другую. — Детский сад, ей-богу, — прокомментировала мадам, наблюдая за ним. Сынмин приземлился подальше от Феликса и, изредка поднимая глаза, зло прожигал айдола. А тот, в свою очередь, махнул рукой, пожелав всем приятного аппетита, и скрылся в коридоре. Он поднялся на второй этаж, в свой номер, где с порога услышал: — Да, не сплю я. Заходи. Скинув обувь, прошёл в ванную: умылся, почистил зубы, помыл голову. Растянул время как смог. После чего всё же появился в комнате. — Я, конечно, слышал, что шрамы украшают мужчину, — начал Хван. — Но откуда новые-то? — От верблюда, — отмахнулся айдол, падая на свою кровать. Он закрыл глаза, чувствуя, как ноют спина и плечи. — Мой менеджер скоро будет тут. — Ну его тут только не хватало!.. — взвыл Хёнджин, массируя виски. — Да уж... — на редкость озабоченно отозвались ему. И время пролетело как по щелчку пальцев. Полчаса — тридцать минут — 1800 секунд. У каждого они свои, каждый чувствует их по-разному. Каждый борется со своими тараканами в голове и верит в определённый исход. В номер вошла мисс Карен, молча заняв кресло у окна. Она разглядывала спешащих прохожих, думая о чём-то своём, и было непонятно: то ли о том, какой вкусный плов подают в Азербайджане, то ли о том, как прикончить человека за пять секунд. Дэ Ёп появился на пороге позже всех. Его сопровождало два охранника, которые остановились за дверью, когда менеджер вошёл внутрь. Он осмотрел номер на наличие камер и, только убедившись в их отсутствии, подошёл к сидящему на кровати Феликсу. — Как ты? — Всё хорошо, — улыбнулся тот, приглашая сесть рядом. Менеджер нахмурился: — Давай выйдем, поговорим. — Не надо, — покачали ему в ответ головой. — Что значит «не надо»? — То и значит. Мисс Карен вам всё расскажет. — Кто? — Я, — поднявшись со своего места и протянув руку, отозвалась женщина. — Но позвольте..? Кто вы? — Тот, кто ответит на все ваши вопросы. Так что слушайте внимательно. После того как ваш айдол выехал за город с этим молодым человеком, — она ткнула на Хёнджина, — за ним увязалась сумасшедшая фанатка. Всё было под контролем, но потом та со своей бандой напала на парней, и те были ранены. — И это вся история? — изогнув бровь, поинтересовался Дэ Ёп. — Да, — подтвердил Феликс. — Это всё. — Тогда собирай вещи, и мы едем в аэропорт. Твои документы уже готовы. — Но ведь у меня уже отпуск. — И ты решил провести его тут? — А почему бы и нет? — Давай выйдем, Феликс, — на этот раз менеджер был настроен серьёзно и готов был тащить айдола силой, если тот не согласится. Феликс устало вздохнул, махнул на прощание, и они вдвоем спустились в ресторан. — Объяснишь? — Что объяснять? — раздражённо поинтересовался он. — Мисс Карен обрисовала тебе ситуацию. — И ты думал, что я не замечу ничего? — Чего? — Это ты мне лучше скажи! — Всё было так, как и сказали! — Тогда почему мы ещё тут, а не в аэропорту? Если тебя держит тот мальчишка, то это не проблема. Что ему нужно? Деньги? Реклама? Какая-нибудь встреча? — Нет. — Тогда объясни мне! — Ему нужен я. — Потрясающе, Феликс. Ты прямо блещешь умом сегодня. Ты думаешь, ему что-то нужно, кроме выгоды от тебя? — А тебе? Нужно что-нибудь, кроме нашего контракта? — А какая разница? Пока я отлично выполняю свою работу, это неважно. А я выполняю её даже лучше, чем на отлично. — Я знаю. Поэтому прошу вас передать руководству, что отпуск я проведу где захочу и обсуждать мои рабочие дела мы будем, когда я вернусь. А ты свободен и можешь лететь обратно в Корею. — Один? — Да. — Тогда ты прямо сейчас набираешь директора и объясняешь ситуацию. Как только он всё одобрит — шуруй на все четыре стороны. — Обязательно, — Феликс горько усмехается, доставая телефон. Перед глазами всплывали последние годы его работы. Вот Дэ Ёп заступается за него перед начальством. Вот они вместе сидят в ресторане. Вот на мероприятии он закрывает его от камер, когда становится плохо. А вправе ли он сейчас поступать так? Ведь ещё неизвестно, куда жизнь повернёт? Чем закончится история? Ведь если так подумать, он один в чужой стране и с незнакомыми людьми. — Мои документы в номере? Мужчина неторопливо кивнул, расфокусированно глядя в пустоту до тех пор, пока парень не объявил о своём решении. *** В виноградном саду они были одни. Гуляли между причудливыми переплетениями. Хёнджин медленно, но упорно ковылял вперёд по вытоптанной тропинке, когда его окликнули. — Подожди, у меня шнурки развязались. Хван кивнул, прислонившись к ближайшему дереву, закрыв глаза. Летний ветер трепал его спутанные волосы, когда сзади раздался шёпот: — А знаешь, мне нравится чувствовать, как бьётся твоё сердце, но иногда мне страшно, что это не навсегда. — Ты сдурел? — дёрнувшись, поинтересовался Хёнджин. — Возможно. Чужие руки опустились на плечи, и губы коснулись тонкой вены. Послышался хруст листьев, и дыхание опалило уже переднюю часть шеи. Холодные ладони опустились на скулы. Всё заволокло туманом: новых надежд, страхов и боли. Губы столкнулись. Руки дотронулись спины. Хёнджин, так и не открыв глаз, подался вперёд. Всё стало таким нереальным: пальцы, больно впивающиеся в лопатки, пульс, зашкаливающий, тёплое дыхание, привкус крови и сплетающиеся языки. — Как я до такого дожил? — просипел Феликс, оглаживая чёткую линию челюсти. — До чего дожил? — До того, что не мне фанаты на шею вешаются, а я им. — Кто тут ещё чей фанат?? — возмутился Хван, надавливая костяшкой пальца на позвоночник. — Больно, — нахмурился тот, пиная парня по голени. — А ты что думал? — Думал, ты понежнее. — Правда? — раздалось над самым ухом, и зубы сомкнулись на хряще. Что-то похожее на «да блять» пронеслось, когда язык прошёлся по месту укуса, и Феликса тряхнуло. А потом по всей округе разнёсся крик: — Хван, чёрт возьми! Где тебя носит? На тропинке появился Сынмин. Заметив айдола, он ощетинился и, максимально отвернувшись от него, буркнул: — Мадам ищет тебя. — Я сейчас буду, — недовольно отозвался тот, усердно делая вид, что он тут вообще-то листья винограда разглядывает. Стоило фигуре скрыться, как парни переглянулись. — Не дай бог, там ещё какие-то проблемы, — простонал Хёнджин, а потом, скрыв лёгкий румянец, закинул руку на плечи Феликсу: — Тащи меня, мой верный конь! Тот поджал губы, скосил глаза и, решив оставить пинок для здорового Хвана, направился обратно к отелю, где, побоявшись быстрой расправы, отправился один в номер. А Хёнджин потащился к ресторану, попутно репетируя самое жалкое выражение лица. За барной стойкой сидели мадам и Минхо. Последний решал кроссворды, раздражённо крутя карандаш. — Я к вашим услугам, — сделав шуточный поклон, объявил Хван. После чего присел на корточки, прижав руку к рёбрам. — Хёнджин! — ударив себя по лбу, воскликнула женщина. — Секундочку! — парень, собрав последние силы, взобрался на стул. — Вот теперь я точно весь внимание. — Надеюсь. Я вот зачем тебя позвала: скажи мне, ты подумал над моим вопросом? — Над каким? — Почему я должна оставить айдола в живых? Из-за него на мою голову свалилось слишком много проблем. Этот Велихан — тот ещё тип, а его дочурка так просто не отвяжется. Чем ты думал, когда во всё это влезал? — Я думал, что мы не должны убивать невинного человека. — И вот последствия твоего самоуправства. Доволен ли ты? Хёнджин понуро опустил голову, не зная, что ответить и надо ли. В то время как мадам продолжила: — Команда на грани распада, Чан мёртв, репутация подорвана, а мне из-за тебя ещё и на свидание с Элиотом тащиться. — Так он же вам нравится! — Кто тебе такое сказал?! — Так это все знают. Вы же только с ним отдыхать летаете. — Ну и что? Вот сейчас я с вами. — Но вы же с нами по работе! Мадам прищурилась, но больше ничего не сказала, зато вмешался Минхо: — Почему вы думаете, что команда на грани распада? — А разве нет? — Нет. Чан никогда не был её частью, он и работал-то с нами раза два от силы. Я ничего не хочу этим сказать, но каждый сам сделал свой выбор, и тот, кто в нём теперь сомневается, — слаб. — А ты не сомневаешься в верности своего решения? — заинтересовалась Карен. — Сомневаюсь. — Так значит, ты считаешь себя слабым? — Да. Я никогда это не скрывал. Хёнджину вдруг стало грустно. Он смотрел на друга и понимал, что да. Он никогда не скрывал своей слабости, и именно поэтому её никто не замечал. — Минхо прав, каждый сам делает свой выбор. И я после случившегося сомневаюсь во многом, но, мисс Карен, я не жалею, что спас Феликса. Наша команда была под ударом из-за меня, не отрицаю. Но разве можно убить невинного? Разве можно лишить молодого парня жизни просто так? Вы знали, что я был против такого рода деятельности, и отправили меня на дело. Вы знали обо всем, включая Чана. — Хёнджин. — Что Хёнджин? — Я горжусь тобой. Парень даже завис, не успев произнести ни слова. А слова медленно опутывали сознание: «Я горжусь». — И тобой я тоже горжусь, Минхо, — продолжила мадам. — Тобой и Чонином. Вы смогли переступить все запреты, смогли встать на защиту жизни незнакомого человека. Это и называется повзрослеть, осознать ценности. Кому-то ещё это предстоит, как Сынмину. Но я вижу, что у него всё впереди. И знаете, раз вы смогли вырасти людьми даже в такой атмосфере, вы даже не представляете, каким уровнем эмпатии и верности обладаете. Именно поэтому вы — моя любимая группа, именно поэтому я всегда выбирала вас, а не качков-головорезов. Хёнджин вышел из ресторана в смешанных чувствах, отдельные фразы не желали выходить из головы, повторяясь раз за разом. Он упал на уличные качели, где, слушая мерный скрип, наконец-то уснул. В то время как Феликс, наблюдая за ним в окно номера, разговаривал с Чонином. — Почему ты так уверен в команде? В мадам и в счастливом конце? — Потому что мы семья, а семья, хоть и не кровная, не предаёт. — Откуда ты знаешь? — Потому что меня предавали, и я знаю, каково это. И знаю, что ни один из нас не пойдёт на такое. Даже Сынмин. Ты не подумай, он добрый в душе, но ему тяжело. Понимаешь ли, он очень легко привязывается к людям и тяжело отпускает. Чан не был с нами с самого начала, и, честно говоря, я видел, как он на нас смотрит. Видел, что он считает нас слабыми. Его нельзя винить, зная, через что он прошёл. Но у всего свои последствия.