Don't wanna stay

В этот день Анакса даже не притронулся к работе. Первые три часа он, словно дикий зверь, запертый в клетке, расхаживал по своему кабинету кругами. Мысли бежали слишком быстро, и тело не поспевало за ними. Анакса то бормотал что-то невнятное, то вдруг начинал истерически смеяться в голос. Он не плакал. Никогда. После смерти сестры он не проронил ни единой слезинки — ничто не могло сравниться с тем горем, что он испытал тогда, и, соответственно, другие печальные моменты не заслуживали плача. Взамен, когда эмоции брали верх — а это случалось достаточно часто — он смеялся, кричал, ругался, швырял ближайшие вещи или просто задумчиво молчал. Когда чувства и мысли наконец слегка успокоились, Анакса упал на свой старый стул. Он не знал, сколько часов просидел не двигаясь и не сводя пустого взгляда с деревянной поверхности своего стола. Любовь. Он влюбился, как глупый мальчишка. Вся эта ситуация была комедийно абсурдной — она напоминала не реальную жизнь, а сюжеты из романов, что так обожала читать Гиацина. Анакса хотел вырвать себе кусочек свободы, начав интрижку с принцем, но сам загнал себя в ловушку собственных чувств. Нужно было прекратить это как можно скорее. Он не позволит себе и дальше гнить в этой тюрьме. Ни за что. Он скорее умрёт, чем останется здесь. И внутри поднялся кипящий, всепоглощающий гнев. Анакса сам не понял, в какой момент он резко вскочил со стула — тот с грохотом упал на пол — и одним движением руки смёл все инструменты, пробирки, колбы и химикаты, что распологались на столе, на пол. На мгновение Анакса замер, отстранённо разглядывая осколки блестящего стекла, но ненависть быстро взяла над ним контроль. Идиот. Анакса швырнул в стену проклятую книгу, найденную в королевской библиотеке. Идиот, тупица, безмозглый дурак. Он должен был уйти ещё десять лет назад. Почему он повёлся на обещанную золотую клетку? Почему не отказался от предложения и не уехал в далёкие края? Анакса кинул на пол каменную ступку с такой силой, что она раскололась на части. За ней последовал и пестик, которому была уготована та же судьба. Идиот. Он сам заковал себя в эти цепи. Сам разрушил свою жизнь. Сам потерял волю. Сам влюбился в недоступную луну. На что он потратил драгоценные десять лет? Возможно, у кого-то времени было в избытке, но точно не у Анаксы. Он уже отдал часть своей жизни ради своего исцеления, а теперь безнадёжно потерял десять лет и так короткого срока, выделенного ему судьбой. Очередное зелье полетело в дверь, разбиваясь о твёрдую поверхность. Идиот. Что, если бы Анакса не осознал свою роковую ошибку? Ему было тридцать лет, и треть от прожитого времени он потратил зря. Сколько ему осталось? Он доживёт до сорока, пятидесяти, шестидесяти? Точно не более. Мысль о том, что Анакса мог провести остаток жизни в этих стенах, искренне пугала его. Идиот. Идиот. Идиот. Настоящий глупец, каким он когда-то считал всех людей, окружающих его. Он сам был не лучше, а то и хуже. Анакса сорвал со стен схемы и руны, что были аккуратно нарисованны на бумаге. Кем он был? Выпускником Рощи муз? Преступником и изгнанником? Богохульником и еретиком? Придворным алхимиком Элизии Эйдес? Неправильно. Это всё было до боли неправильно. Он не нашёл свой путь, ушёл в стагнацию, не идя ни назад, ни вперёд. Худший вариант. Возможно… Возможно, было ещё не поздно. Да, он совершил непоправимую ошибку. Он уже не вернёт утерянное время. Но он мог выйти из этого тупика. Разрушить оковы. Наконец задышать полной грудью, пусть он и потеряет всё. Зачем ему было нужно тёплое место для сна, собственная лаборатория, покровительство короля и королевы? Когда-то он жил без этого. И, самое главное, он был счастлив без удобств. Пока в его душе пылало пламя любопытства, бунтарства и смелости, он был по-настоящему жив. Анакса вынырнул из бури собственных бушующих чувств, когда солнце давно зашло за далёкий, недостижимый горизонт. Кабинет алхимика выглядел так, будто по нему прошёлся настоящий ураган — всё было разбито, разрушено, разорвано и уничтожено. Руки тряслись. Дыхание сбилось. Волосы растрепались и спутались. Но в душе Анаксы не было ни капли раскаяния. К чёрту совесть и стыд. Теперь он делал, что хотел. Больше ничто не держало его в этом замке… Кроме двух человек. Анакса осознал, что стоял на коленях посреди хаоса — это наблюдение было холодным и полностью лишённым эмоций. Он поднялся на ноги и быстрым шагом без капли сомнений направился к двери. Кое-кто всё ещё занимал место в его сердце. Ему нужно было поговорить с Гиациной. К счастью, девушка жила не слишком далеко. Их комнатушки находились совсем недалеко друг от друга. Анаксе не нужно было задумываться — за десять лет он выучил этот маршрут так хорошо, что ему не нужно было даже следить за своими движениями. Но вдруг на его пути возникло неожиданное препятствие — розовое, голубоглазое и невысокое. На одно мгновение Анаксе показалось, что посреди коридора стояла Гиацина, но это было не так. Странная девушка была совсем другой — короткие волосы, тёмно-фиолетовое платье и до боли знакомые небесно-голубые глаза, сверкающие энтузиазмом. И, не успел Анакса среагировать, как девушка шагнула вперёд, нагло преграждая ему путь. Её проницательный взгляд скользнул по нему, а на губах растянулась улыбка. — Добрый вечер, господин алхимик! — пропела она, наклонив голову набок и сжав руки за спиной. — Я не ошибусь, если предположу, что вы — тот самый Анаксагор? Откуда она знала его имя? Кто она? Новая целительница? Нет, её одежда была слишком дорогой для обычной работницы. Но что могла делать девушка с высоким статусом здесь, куда осмеливался заходить лишь Фаенон?.. Постойте-ка. Неужели… — Кто вы? — с напором спросил Анакса. — Откуда вы знаете моё имя? Не думаю, что мы встречались. — О, нет-нет! — с лёгким смешком ответила девушка. — Но я наслышана о вас. М-м-м, кажется, я знаю о вас уже десять лет! Мой дорогой братик не врал, когда называл вас воплощением красоты! Братик? О, теперь всё было кристально ясно. Неудивительно, что эти яркие глаза показались Анаксе такими знакомыми. Да и эта бесцеремонность… Девушка протянула вперёд свою изящную кисть, и Анаксе, которого откровенно застали врасплох, не оставалось ничего, кроме как пожать ей руку. — Приятно познакомиться! Меня зовут Кирена. Точнее, Кирена Каослана. Если вы не против поделиться секретом, господин Анакса… Мой братик упоминал меня в разговорах? — Единожды. — выдавил Анакса, всё ещё недоверчиво оглядывая девушку. — Ах, какое предательство… — с шутливой, наигранной обидой вздохнула девушка. — А ведь ваше имя я видела в его письмах, кажется, по крайней мере сотню раз. — Преувеличение. — фыркнул Анакса. — Мы с Фаеноном не настолько близки, чтобы он вёл себя… так. Что он вообще говорил о мне? Н-да. Как странно. О чём Фаенон мог рассказывать своей двоюродной сестре? Они были любовниками, а не парой. Только две из встречи — первая и вторая — не перешли в секс. Вряд ли можно было описать их с Фаеноном отношения без интимных подробностей. — О, он писал мне о тебе, ещё когда мы оба были детьми! — воодушевлённо начала девушка. — Мне было семь, а ему — десять. Кажется, это наши родители настояли на том, чтобы мы вели переписку, поддерживали отношения и учились составлять письма. Он говорил, что его родители привели в замок какого-то взрослого, такого красивого, что он не мог перестать описывать его внешность… Анакса почувствовал, как щёки слегка покраснели. О боги. Так юный принц положил на него глаз, ещё когда он был совсем ребёнком? Хорошо, что они больше не встречались до совершеннолетия Фаенона. Анакса уж точно не начал бы эти отношения, если бы знал принца с его детских лет. -…а когда он уехал на учёбу, упоминания таинственного незнакомца прекратились. Но в этом году он рассказал, что нашёл тебя! — легко перешла на неформальное обращение девушка. — Ух, Фаенон просто не переставал рассказывать о тебе… О твоём голосе, о том, как твоя смелость и наглость выделяют тебя среди заискивающих перед королевской семьёй слуг, о том, как твои глаза меняют цвет на ярком солнце, о том, как ты работаешь… Анакса не мог вставить ни слова в монолог юной принцессы. Так Фаенон действительно мог сказать о нём столько всего, что не касалось секса… Но почему? Их отношения не были романтическими, несмотря на внезапно обнаруженную Анаксой влюблённость, да и сам Фаенон обычно заострял внимание на красоте тела, а не других мелочах внешности алхимика. Постойте. Так кем они с Фаеноном были друг для друга?.. Теперь Анакса уже не был так уверен в том, что их обоих интересовал лишь секс. — Я бесконечно рада, что наконец смогла лично встретиться с объектом обожания моего братика! Мне жаль, если я отвлекла вас. Думаю, мне стоит наконец навестить Фаенона, поэтому я прощаюсь с вами. — И вы расскажете ему о том, что встретили меня? — вдруг выпалил Анакса. Девушка раскрыла яркие глаза в удивлении. — Разве это секрет? Вас не должно быть здесь? — Я нахожусь тут абсолютно законно. — отрезал Анакса. — Но я дам предупреждение: между нами больше ничего нет. Сегодня он вряд ли захочет слышать хоть что-то обо мне. Девушка задумчиво кивала, слушая Анаксу, но, когда тот закончил, весёлая улыбка вернулась на её лицо. — Кажется, теперь я поняла… Доверьтесь мне, господин Анакса. Я всё равно хотела поговорить с Фаеноном — пока он был занят работой, я решила изучить этот замок. Не расстраивайтесь, хорошо? Я сделаю всё, что в моих силах, но и вы должны поступить так же! Стоп. Что именно взялась решать юная принцесса? Она вела себя так, будто в точности знала все подробности о взаимоотношениях Фаенона с Анаксой. Что он рассказал ей? И, что самое важное, что она собирается рассказать ему? Титаны, всё происходящее точно не было иллюзией, температурной галлюцинацией? — Что вы имеете в виду? Я не собираюсь ни извиняться, ни иным способом унижаться перед ним. Если Фаенон рассказывал вам обо мне, вы должны знать, что я — последний человек, от которого можно ждать такого поведения. — Нет-нет! Простите мне мою любовь к романтике… Ах, как драматично! Не подумайте, что я жду от вас извинений. Я лишь хотела сказать: если жизнь поставит вас перед выбором, примите то решение, которое покажется правильным вашему сердцу. О, и, судя по вашим словам… мне пора спешить. Кто-то ещё нуждается в том, чтобы его выслушали. Девушка только собралась развернуться и уйти, как остановилась и бросила взгляд на Анаксу, застывшего посреди коридора. — Чуть не забыла… Я слышала, что вас ищет одна из целительниц. Не смею задерживать вас и дальше! И Анакса остался в одиночестве. Честно говоря, его разум не слишком мог обработать всё, что произошло за этот день. Казалось, что жизнь решила вывалить на него всё, что только можно, в одночасье. Все сюжетные повороты, что накопились за десять скучных лет, втиснулись в один летний день. Но пока что этот сюжет ещё не был окончен. Он постарается принять всё произошедшее позже. Сейчас у него было ещё одно дело. Быстрым шагом мужчина дошёл к спальням слуг. Он направился именно сюда, ведь знал, что, скорее всего, Гиацина уже спит или готовится ко сну — за окном уже царила тёмная, но такая короткая ночь. Дверь открылась ещё до того, как Анакса успел прикоснуться к ручке. На пороге стояла Гиацина — она была одета в лёгкую ночную рубашку, а в руке держала свечу. Она зажмурилась, видимо, пытаясь прогнать сонливость, и окинула Анаксу своим внимательным взглядом. Она не стала задавать вопросов — лишь шагнула в сторону, освобождая проход. — Заходи, профессор. Кажется, нам есть о чём поговорить.

***

Сегодня работа шла из рук вон плохо. Фаенон не мог сосредоточиться ни на чём — его мысли были заняты лишь Анаксой. Речи иностранных послов Фаенон полностью пропустил мимо ушей, и ему пришлось позорно просить их повториться — вот только и на второй раз он не слышал ничего, кроме голоса Анаксы в своих воспоминаниях. Все вокруг были в полном недоумении: никто никогда не видел юного принца таким рассеянным и явно подавленным. И, самое главное, никто не понимал, в чём причина его задумчивости. Неудивительно. Видимо, Фаенон с Анаксой уж слишком хорошо скрывали свою интрижку — ну, или им просто безумно везло. Если быть честным, в глубине души Фаенон знал, что правдивым был именно второй вариант. Простой вопрос не давал юноше покоя. Почему? Почему Анакса вдруг так изменил своё мнение насчёт их отношений? Фаенон старался. Он действительно старался! Прежде чем предложить алхимику стать его любовником, он убедился, что тот не обращает внимания на его статус. И сам Фаенон никогда не использовал свою власть — ну, возможно за исключением наличия собственной огромной спальни. Постойте. Вдруг именно напоминание о неравенстве спровоцировало Анаксу? Ох, наверняка он, увидев роскошь, так контрастирующую с его собственными скромными условиями, он сорвался. Возможно, мужчина действительно был прав — как бы они оба не пытались игнорировать разницу в своих статусах, она никуда не исчезла. Да, можно было изменить своё восприятие, но реальность напоминала о себе даже в мелочах. Чёрт. Фаенон всё испортил. Нужно было… Что же нужно было сделать?.. Как бы он не хотел изменить несправедливую систему, он, несмотря на свою власть, был такой один. Да, принц — будущий король — был главным в королевстве, но его правление не значило ничего, если это не признавали окружающие. Советники, генералы, землевладельцы — никто из них не позволит принцу уничтожить всё, что строилось годами. Фаенону не нужна была власть, но остальные цеплялись за неё так, словно не могли жить без этой силы. В глупых романах принцы объявляли, что хотят жениться на простолюдинках, и все люди, очарованные силой любви, просто принимали это, а герои жили долго и счастливо. Как жаль, что реальность была не такой радужной. Ох, как бы было просто жить, если бы традиции можно было нарушить так легко, прямо на обозрение. Да если хоть кто-то узнает, что принцу нравится не принцесса, а придворный алхимик — мужчина, да ещё и старше Фаенона, несмотря на то, что обладал гораздо более низким статусом — всё королевство погрузится в полный хаос. Политика, традиции, правила и власть… Ох, это были настоящие цепи, не дающие свободно дышать. Фаенон успел провести несколько лет в армии, изучая все тонкости военного дела, но даже там он не чувствовал себя настолько… скованным и обязанным подчиняться. День прошёл, словно в тумане. Фаенон, совершенно оторванный от реальности, возвратился в свою спальню уже к ночи. Вряд ли он сумеет уснуть — мысли были настолько тяжёлыми, что мозг попросту не мог достаточно расслабиться. Не обращая ни на что внимания, Фаенон открыл дверь своей комнаты, и вдруг задумчивость исчезла без следа, ведь на кресле возле его кровати сидела… — Кирена?! Девушка встала со своего места и улыбнулась, уже готовая поприветствовать своего брата, но тот был быстрее — не успела она опомниться, как её заключили в крепкие объятия. Правда, она совсем не обиделась, а даже ответила, тоже обвив руками чужое тело. — Так рад меня видеть? — хихикнула она. — Признаться, я польщена! Я тоже по тебе скучала, мой дорогой братик. Фаенон отстранился и положил руки на плечи девушки. Несколько секунд он пристально рассматривал её, и наконец его губы изогнулись в полной радости улыбке. — Я не верю своим глазам! Кирена, ты? Неужели ты наконец решила навестить меня? Девушка вздохнула, хоть мягкая улыбка не сошла с её прелестного лица. — Давай присядем. На такие сложные темы не стоит говорить, стоя посреди комнаты, не так ли? Молча они подошли к креслам и уселись в них. Взгляд Фаенона был направлен на Кирену, задумчиво играющую пальцами с лентами на её фиолетовом платье. — Кажется, в этот раз именно я стану вестницей плохих новостей, а? Не буду тянуть или уклоняться от вопроса. Недавно… Недавно в королевстве разразилась эпидемия, о которой ты наверняка знаешь. О, Кирена даже не подозревала, насколько хорошо Фаенон знал об этой болезни… И о её лечении. — К сожалению, она настигла и нашу семью. Мама и папа… Они не справились. Я осталась одна. Ох. О нет. — Кирена, я… Мне так жаль. Я соболезную твоей утрате. Девушка грустно улыбнулась и наконец подняла взгляд. — Моя скорбь бесконечна. Хоть мы и не были так близки, как мне хотелось бы… Мои слёзы давно закончились. Вот почему я здесь. Мне лишь семнадцать, и пока что владения моего отца не могут перейти мне. Тетушка и дядюшка решили, что возьмут меня под свою опеку и научат меня всему, что мне нужно знать. Именно поэтому я здесь. В комнате повисло молчание. И Фаенон, и Кирена погрузились в раздумья, пытаясь осознать произошедшее. Но принц наконец заговорил. — Ты… Ты действительно хочешь этого или тебя заставили силой? — Я всем сердцем желаю использовать власть, данную мне, чтобы осчастливить как можно больше людей. — со всей серьёзностью заявила девушка. — Это цель всей моей жизни. Я знаю, что для тебя эта ноша слишком тяжела, и ты не имеешь выбора… Но не беспокойся. Для меня это главная мечта. Девушка замолкла на несколько секунд, но вдруг встрепенулась, и в её глаза вернулся блеск. — Ох, совсем забыла! Насчёт твоей мечты… Сегодня я решила обойти замок и встретила того, кого знаю лишь из твоих писем. Тот алхимик, господин Анаксагор! Увидев его собственными глазами, я поняла, почему ты выбрал именно его. Точно. Фаенон отвлёкся от своих мыслей об Анаксе, но они быстро вернулись, принося с собой ещё больше новой боли. — Он больше не хочет иметь со мной ничего общего. — глухо, апатично произнёс Фаенон. — Сегодня утром он заявил, что разрывает наши отношения, хоть они и не зашли дальше сексуальных. Кирена задумчиво взглянула на Фаенона. — Может, в этом и есть проблема? — Что ты имеешь в виду? — Кажется, он считает, что тебя полностью устраивает нынешнее… точнее, уже прошлое положение дел. Вдруг он больше не мог выносить этой стагнации? Вдруг он ушёл, потому что понял, что ничего не изменится? — Но он никогда не пересекал границ. — вздохнул Фаенон. — Я не самый умный человек в Амфореусе, но я понимаю людей. Он сам установил рамки и не проявлял желания выходить за них. — Действительно? — изогнула бровь Кирена. — Множество раз ты писал мне о его бунтарской, богохульной натуре. Я ни за что не поверю, что такой человек, как он, мог внезапно решить, что именно в вашей договорённости он не будет переходить границ! Фаенон сгорбился в своём кресле. Он опёрся локтями на собственные колени, и его взгляд устремился вниз. — Фаенон. — вдруг медленно произнесла Кирена. — Что за шрамы у тебя на руках? Ровные и симметричные, ещё и на обоих ладонях… М-м-м, я не ошибусь, если предположу, что ты осмелился участвовать в ритуале кровного братания? Фаенон даже не стал отвечать — он уже знал, что Кирена всё поняла лишь по румянцу на его щеках. — Это был Анакса, не так ли? — улыбнулась Кирена. О титаны. Эта девушка всегда видела Фаенона насквозь. От неё никогда нельзя было скрыть ничего, связанного с романтикой. Кирена откинулась на спинку кресла и издала мелодичный смешок, прикрыв рот рукой. — Неужели даже после этого ты считаешь, что твой Анакса ни разу не переходил рамки вашей договорённости? Глупенький, такое редко делают даже самые крепкие пары, не то что простые любовники! Он был таким идиотом. Со стоном Фаенон уронил голову на свои ладони. Как он не смог понять такой очевидный смысл? Это было настолько просто, что любой мог сказать то же самое, что и Кирена. — Почему я не догадался? — пробубнил юноша в собственные ладони — Как я мог быть таким глупцом… — До этого я говорила лишь то, что точно знала — возможно, услышав это от кого-то, ты осознал очевидное. — кивнула Кирена. — Но сейчас я сделаю более личное предположение: мне кажется, что ты слишком привык к тому, что твой горячо обожаемый Анакса всегда был недоступен. Тебе было лишь десять лет, когда ты впервые увидел его! Вас разделял не только возраст, но и статус, а позже и расстояние… Но когда он приблизился к тебе, ты даже и не подумал о том, что у тебя есть шанс. Идиот! — Кире-е-ена-а-а… — простонал Фаенон. — Кажется, любовь уничтожила весь ум, что у меня был. Неужели он действительно мог испытывать ко мне чувства? Я так боялся перейти границы, желать чего-то большего — думал, что я потеряю эту жалкую крупицу близости, если поступлю так… Но мой страх лишиться его привёл именно к этому. — Он человек, а не хрупкая ваза, которая может разбиться от любого неловкого движения. — мягко произнесла девушка. — Твой страх потерять его совершенно понятен, но ты не должен был охранять вашу связь, словно древнюю реликвию. Отношения могут развиваться и крепнуть, если позволить им быть взаимными, обсуждать их и всегда быть искренним! Вы так зациклились на договорённости, основе ваших отношений, что забыли о том, что они могут поменяться, даже если не признавать этого. — Кирена. — пробормотал Фаенон. — Сейчас мне невыносимо хочется открыть окно и прыгнуть вниз.

***

Комната Гиацины была такой же скромной и тесной, как и у Анаксы, но в ней чувствовался необычный уют и то тепло, что существовало не в жилище, а в настоящем родном доме. Раньше Гиацина спала вместе с другими целительницами, но за заслуги ей выделили собственную спальню. Анакса сидел на краю кровати и пустым взглядом смотрел куда-то в пол. Он не знал, откуда Гиацина достала тёплый чай посреди ночи, но ему даже не хотелось выяснять это — он лишь безмолвно принял из рук Гиацины нагревшуюся чашку. Девушка осторожно присела на кровать рядом с ним и положила руку на острое, худое плечо алхимика. — Я никогда не видела тебя… таким. — наконец нарушила она молчание спустя несколько минут тишины. — Это из-за него, не так ли? Если он ранил тебя, я… — Нет. — пробормотал Анакса. — Я ушёл от него. Сам. Точно. Гиацина всё ещё ждала ответов. — Когда мы встретились, я сам решил чётко установить рамки наших отношений. Не интрижка, но и не роман — любовники, и не более. Мы оба были согласны. Я так жаждал хоть чего-то, что могло дать мне шанс почувствовать себя живым… Но, как я и сказал Фаенону, исключение лишь подтверждает закономерность. Поначалу меня будоражила идея запретности наших отношений, но позже я начал понимать, что всё это лишь подчёркивало влияние системы, которая разделяет нас. Гиацина, всегда такая добрая и готовая поддержать, внимательно слушала своего учителя, поглаживая его по плечу, словно ребёнка. — Я понимаю, профессор. Не думай, что я не вижу того, как ты страдаешь. Знаешь, я действительно счастлива находиться здесь — только тут я могу реализовать себя полностью, могу помочь большему количеству людей. Но то, что для одного является освобождением, может быть тюрьмой для другого. Ты слишком амбициозный, свободолюбивый, смелый для придворной жизни под постоянным наблюдением и контролем самих короля с королевой. Ведь отношения с принцем лишь напомнили тебе об этом, не так ли? Если дать человеку каплю свободы, он захочет её всю. Такова наша природа. Анакса поднёс чашку к губам и сделал глоток сладкого, некрепкого чая. — Ты права, Гиацина. Я горжусь тем, какой ты стала. Теперь ты можешь видеть истину и, что самое главное, не бояться её. — Спасибо, профессор. Редко можно услышать от тебя такую похвалу. Мужчина задумчиво наблюдал, как чаинки кружатся в воде, танцуя на дне чашки. — Проблема отсутствия свободы — внешняя. В наших отношениях с Фаеноном была и одна личная проблема. Я хотел избежать нелепой драмы непонимания, и сразу решил установить чёткую границу: мы любовники. И, сделав это, мы оба забыли об этом, ведь были убеждены, что статус наших отношений кристально ясен. Любовники… Любовники — люди, что имеют длительные сексуальные отношения друг с другом, обязательно неформальные, ничем не закреплённые. Но почему же в этом слове есть слово «любовь»? Как иронично. Для обозначения отношений без любви выбрано именно такое слово… Гиацина с печалью вздохнула. — Кажется, я поняла, какой именно свободы тебе не хватает. Неужели ты влюбился в принца, профессор? — Словно мальчишка. — невесело усмехнулся Анакса. — Я настолько привык к статусу «любовников», что, когда мои чувства изменились, я даже не осознал этого. Меня мучило чувство, которое я не мог описать. Я не понимал, что происходит со мной — я знал лишь то, что что-то было в корне неправильно. Теперь я знаю, что именно было не так: мои чувства изменились, но статус, утверждённый нами, остался тем же. Вот и оно — то самое противоречие, что не давало мне покоя. Именно поэтому я ушёл от Фаенона. Я больше не мог выносить этого несоответствия. Устал врать самому себе. Анакса поставил чашку на прикроватную тумбочку и перевёл усталый взгляд на Гиацину. — Я не виню тебя, профессор. — с сочуствием произнесла та. — И не хочу, чтобы ты винил себя. Даже такой гений, как ты, не может всегда понимать самую сложную систему в нашем мире — человеческие взаимоотношения. Но что чувствует сам Фаенон? У тебя есть предположения? — Я знаю, что он хочет меня. Неизвестно, чувствует ли он любовь ко мне, но я прекрасно понимаю, что он не собирается менять что-либо. Зачем продолжать эти отношения, если они никогда не изменятся, не поспеют за чувствами? Я не желаю мучать себя, пытаясь достигнуть недостижимого. Оборвать всё это было тяжело и неприятно, но лучше пережить короткую вспышку боли, чем страдать и дальше. — Мне жаль, что тебе пришлось пережить это… Но что ты собираешься делать теперь? Продолжишь жить так же, как жил до Фаенона? Анакса поднял свои руки. Два светлых шрама на ладонях, два одинаковых узора на тыльных сторонах кистей. — Да. — вдруг со странной уверенностью сказал он. — Продолжу жить так же, как жил до Фаенона. До нашей первой встречи. Глаза Гиацины распахнулись в шоке. — Неужели… Анакса медленно поднялся с кровати и сделал глубокий вдох. Печаль и усталость на его лице уступили уверенности и прежней наглости. — Ты повзрослела на моих глазах, Гиацина. Теперь ты уже не нуждаешься в моём наставничестве — пришло время найти свой путь. И тебе, и мне. Я знаю, чего я хочу. Иногда возвращение назад — не регресс, а прогресс. Гиацина вскочила с кровати, взволнованно глядя на Анаксу своими огромными лазурными глазами. — Профессор… Ты… Девушка на мгновение прикрыла глаза, пытаясь успокоиться, и мягко, нежно улыбнулась. — Я понимаю. Спасибо за всё, что ты сделал для меня. Без своего профессора я бы не достигла того, что имею сейчас. И я не смею удерживать тебя здесь, как сделали все остальные. Если ты уверен, что твой путь лежит за пределами замка… Не смей сомневаться в своём решении. Анакса раскрыл руки, и Гиацина просилась к нему, заключая его в крепкие объятия. Мужчина почувствовал, как его рубашка намокла в том месте, где к груди прижалась лицом Гиацина. Наконец, она отстранилась — по её щекам текли слёзы, но губы были изогнуты в счастливой улыбке. — Я буду скучать. — выдавила она. — Но в то же время я буду счастлива, зная, что счастлив и ты, где-то так далеко, где тебя не достанут. Этот секрет будет надёжно храниться мною. Анакса провёл пальцами по щеке девушки, стирая слёзы с нежной кожи. Сердце сжалось в приступе боли — титаны, как сильно иногда она была похожа на его сестру. — Спасибо, Гиацинтия. Было честью быть твоим учителем. Ты была единственным, что скрашивало моё пребывание здесь. Был ещё кто-то, но Анакса силой воли выкинул мысли о нём из головы. Нет. Отпустить. Забыть. Гиацина всхлипнула и вытерла слёзы рукавом своей ночной рубашки. — Иди в конюшню. Помнишь Ику, мою белую лошадь? Рядом с ней — серый конь в яблоко. Он идеально подойдёт тебе. Уезжай как можно дальше и пережди шум в спокойном месте, где никто не узнает тебя. — А ты не подавай вида, что знаешь о моём плане. Притворись, что я не сообщил тебе о нём. — Пиши мне, хорошо? — улыбнулась Гиацина. — Ты знаешь, где я буду. Не подписывайся — одной буквы «А» мне хватит. — Конечно. Но не жди новостей слишком скоро. Так я выдам себя. Не беспокойся — я смогу позаботиться о себе. Гиацина сделала шаг назад и лёгким, несильным движением оттолкнула Анаксу от себя. — Иди. Давай, пока не встало солнце! Скоро слуги проснутся, и конюхи могут заметить тебя. Прежде чем выйти из комнаты, Анакса в последний раз окинул Гиацину взглядом. Когда-то он встретил её любопытной маленькой девочкой, а сейчас она превратилась в умную, добрую и смелую девушку… — Прощай, Гиацинтия. — Прощайте, профессор. И Анакса выскользнул за дверь, оставляя свою ученицу в её комнате. Быстро. Нельзя медлить. Взять мешочек с монетами из своей комнаты. Спуститься вниз. Найти седло. Взобраться на спину коня. И направиться вперёд, за пределы замка.

***

— Так что ты выберешь, Фаенон? — прямолинейно спросила Кирена. — Готов ли ты попытать шанс и признаться твоему любимому алхимику? — Но… как? — простонал Фаенон. — Наши отношения не могут стать романтическими. Хочу я этого или нет, у меня будет семья, в которую он не войдёт. Я не хочу мучать его неопределённостью. Было бы попросту жестоко дразнить его чем-то невозможным. — Невозможным… — эхом повторила Кирена. — Почему же? Фаенон вскинул голову и с удивлением взглянул на девушку. — Ты ведь и сама прекрасно знаешь. Это разрушит всю систему. Да и я подвергну его опасности, если соглашусь на тайные отношения. Вдруг нас застанут, и тогда… — Застанут принца и алхимика, не так ли? — перебила юношу Кирена. — О, это действительно запрещено. Но никто не будет удивлён союзом двух простых людей. — Что ты… — начал Фаенон и резко замолк. О. О-о-о, Кирена! Как у неё хватило смелости даже подумать о таком? — Ты предлагаешь мне… скрываться? — с неприкрытым недоверием спросил Фаенон. — Уехать, словно те путешественники… Безымянные, верно? Это безумие. У меня есть долг перед моим народом. — Но в глубине души ты не хочешь нести его. Ты ответственный человек, Фаенон, но ты подавляешь собственные желания ради спокойствия других. Когда-нибудь это сожжёт тебя изнутри. Кирена была права. В сердце Фаенона горело лишь одно-единственное желание, такое яркое, что оно ослепляло. Анакса. Он хотел Анаксу. Во всех смыслах, что только существовали. Детская влюблённость разгорелась в настоящую любовь, что полностью захватила Фаенона. Если бы они родились на другом конце Амфореуса, в маленькой деревушке, свободные и не ограниченные разницей в возрасте и статусе… О, Фаенон хотел этого больше всего на свете. Но что будет сейчас? Как поступит Анакса? И что делать Фаенону? Какое решение он должен принять, даже не зная, что происходит? Вдруг в дверь постучали, и Фаенон вздрогнул — он успел привыкнуть к необходимости соблюдать осторожность. К счастью, он быстро вспомнил, что сейчас находится наедине не с придворным алхимиком, а с своей двоюродной сестрой, которая имела полное право прийти сюда. Человек за дверью не дождался разрешения войти. Сердце Фаенона сжалось — ох, как же это поведение напоминало Анаксу. Дверь распахнулась. На пороге стояла молодая девушка — Гиацина, целительница и ученица Анаксы, вспомнил Фаенон. Но что она забыла здесь? Раз она пробралась на запретную для неё территорию, у неё должна была быть серьёзная причина для этого. — Мне жаль, ваше Высочество… — начала она, но прервалась, увидев Кирену. — Ваши Высочества?.. Кирена улыбнулась и кивнула, приказывая ей продолжать. — Профессор строго-настрого запретил мне рассказывать об этом, но если он чему-то научил меня, так это тому, что принимать решения нужно исходя из собственных рассуждений. Я надеюсь, что я не совершаю роковую ошибку. Профессор Анакса, он… ушёл. Фаенон вскочил с кресла. Сердце бешено заколотилось. — Ушёл? — Уехал. — исправилась Гиацина. — Наверняка сейчас он уже спустился в конюшню и подготавливает коня… Анакса сказал, что устал врать самому себе, что хочет вернуться к тому образу жизни, что вёл до встречи с вами, ваше Высочество. И я не остановила его — можете казнить меня, но я не жалею о своём решении. Тем более, как врач, я считаю, что он не сможет полностью восстановиться после болезни, сидя в этом замке… Глаза Кирены засверкали. — Фаенон, это твой шанс! Ты ещё успеешь догнать его! — Нет! — испуганно воскликнула Гиацина. — Я не позволю его поймать! — Нет-нет, я имела в виду совсем не это. — успокоила целительницу Кирена. — Если ты, Фаенон, вернёшь его в замок силой, он возненавидит тебя. — Я хочу поговорить с ним. — произнёс Фаенон без колебаний. — Если… Если я обречён потерять его, я хочу проститься. Вдруг Кирена хитро прищурилась. — Фаенон, скажи… Что останавливает тебя? — Останавливает? — недоумённо повторил Фаенон. — Ты любишь его. — напомнила Кирена, а Гиацина, стоящая позади, ахнула, прикрывая рот ладонями. — Да. — признал Фаенон. — Так иди! — воскликнула Кирена. — Тот якорь, что держит тебя здесь — долг, не так ли? — Я не уйду, оставив свой народ. — покачал головой Фаенон. — Ты не оставишь людей. Им помогут тётушка с дядюшкой и твоя любимая сестрёнка, помнишь? — Если бы я хуже знал тебя, я бы подумал, что ты хочешь отнять у меня власть. — усмехнулся Фаенон. — Но на самом деле ты просто безнадёжный романтик. — Это действительно так романтично! — мечтательно произнесла Гиацина. — Словно в любовных романах… Ваше Высочество, от вас зависит и ваше счастье, и счастье Анаксы! Вернитесь, а если он отвергнет вас — что вы потеряете? Просто попробуйте поговорить! — Не поговорить, а признаться! — строго приказала Кирена. — Вне замка тебя ничего не сдерживает. Хи-хи, мы с госпожой Гиациной словно две свахи! Фаенон на мгновение замер, словно каменная статуя. За одну секунду все возможные мысли пробежали у него в голове. Анакса, Анакса, Анакса… — Я должен догнать его. — вдруг вырвались смелые слова. — Он не должен уйти, не узнав о том, что я чувствую. — Именно! — воскликнула Кирена, а Гиацина кивнула, поддерживая её. — Давай же, поторопись! Но Фаенон задержался. — Я не уйду, не попрощавшись с тобой, Кирена. Спасибо тебе за всё. Даже если я вернусь, я не возьму своих слов обратно. Девушка издала весёлый смешок. — Не благодари меня, Фаенон! Я лучше всех в этом мире знаю, что любовь сильнее любых препятствий. — Прощайте, ваше Высочество. — склонила голову Гиацина. — Поверьте моим словам — Анакса любит вас всем сердцем. Спасибо за то, что вы сделали для него. Если бы не вы, он бы так и остался здесь до конца своей жизни. Фаенон на дрожащих ногах сделал шаг вперёд, а Гиацина отошла от двери, уступая ему месту. Юноша сделал глубокий вдох и обернулся. — Пока, Кирена. Пока, Гиацина. Спасибо вам. И, перешагнув порог, Фаенон сразу перешёл на бег. Он, не заботясь о свидетелях и шуме, спешно направился вниз, к конюшне. Сердце бешено колотилось — не только от нагрузки, но и от волнения. Анакса. Анакса. Анакса. С каждой ступенькой, с каждым стуком сердца приходило и любимое имя. Одно стойло в конюшне уже пустовало, но Фаенон не медлил — нужно было ускориться, ведь Анакса уже ушёл. Юноша быстро закрепил седло на спине своей любимой угольно-чёрной лошади. Оставалось лишь дёрнуть за поводья. Куда мог направиться Анакса? Фаенон даже не задумывался: он выбрал путь интуитивно. К счастью, его лошадь была достаточно быстрой. Под стук копыт Фаенон всматривался в горизонт, надеясь увидеть знакомый силуэт. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, титаны! Хотя бы один раз поговорить с ним напоследок… Фаенон был готов отдать всё лишь за один шанс. Если он не скажет те самые три слова Анаксе, любовь сожжёт его изнутри дотла. Он не выдержит этих невысказанных чувств. Легче было получить отказ. Именно поэтому Анакса ушёл, верно? Он чувствовал то же самое. Сердце Фаенона замерло, когда он увидел точку, движущуюся где-то вдалеке. — Давай, девочка. — пробормотал он. — Ну же, поторопись… Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста.

***

Тёмное небо постепенно окрашивалось в нежные, акварельные цвета, хоть солнце ещё не вышло из-за горизонта. Анакса ехал быстро, но не на пределе скорости — нельзя было сразу так выматывать коня. Им предстоял долгий путь. Он был один посреди поля, где начинали зреть золотые колосья пшеницы. Лишь через пару месяцев их соберут, очистят, продадут… Но пока что Анакса ещё мог насладиться красотой и спокойствием этого места. Он не взял с собой ничего, кроме жалкой горстки монет. Плевать. Сейчас это казалось таким неважным. Даже если ему придётся голодать или спать под открытым небом, это будет лучше, чем и дальше задыхаться там, в замке, под строгим контролем. Но вдруг тишина прервалась окриком такого знакомого голоса, от которого сердце Анаксы пропустило удар — он не знал, от страха или восторга. Что он делал здесь? Неужели о его пропаже узнали так быстро? Фаенон догнал его, чтобы поймать, наказать, запереть… Анакса сжал зубы. Нельзя было останавливаться. У него было мало шансов против Фаенона, но он не сдастся просто так. — Анакса, прошу! — выкрикнул юноша. — Я хочу поговорить! Поговорить? Анакса нахмурился. Что за бред. — Уходи! — прокричал он в ответ так громко, как только мог. — Я не остановлюсь! Это лошадь Фаенона была быстрее коня Анаксы, или сам Анакса был менее опытным наездником? Расстояние сократилось, и чужой голос стал громче. — Я не хочу остановить тебя! Пожалуйста, лишь в последний раз! Анакса повернул голову назад. О, он не сможет перегнать Фаенона. Он резко дёрнул за поводья, заставляя коня остановиться. Его копыта раскидали землю вокруг. Фаенон сделал ровно то же самое. Он остановился в нескольких метрах от Анаксы, запыхавшийся и раскрасневшийся — ему явно пришлось поторопиться, чтобы догнать беглеца. — Клянусь, Анакса. Это не то, о чём ты подумал. Я здесь не как принц Элизии Эйдес, а как Фаенон, который хочет лишь поговорить. Давай спешимся. — Ещё чего. — фыркнул Анакса. — Ты легко схватишь меня. Фаенон не ответил. Он лишь спустился с лошади и встал на землю, сминая колосья под ногами. Юноша сделал шаг назад и медленно поднял руки. — Анакса. Выслушай меня. Ты можешь уйти, и я не остановлю тебя, как бы я не желал этого. Я не стал бы поступать так жестоко с тем, кого так безмерно обожаю. Анакса поднял бровь. А это было что-то новенькое. И снова он решил послушать своё сердце. Так же, как и Фаенон, он спустился на землю, оказываясь на его уровне. Юноша даже не пошевелился — он явно не собирался хватать Анаксу. — Помнишь, какой была наша первая встреча? — начал Фаенон, слегка сбивчиво, но чувственно и пылко. — Я увидел тебя в тронном зале. За всю свою жизнь я никогда не видел никого, кто вёл себя так смело. Это оставило на мне отпечаток, и следующий десяток лет я не мог выкинуть из головы образ молодого алхимика, так отважно защищающего своё дело. Ведь именно ты стал причиной моего интереса ко всем людям, а не только к богачам нашего круга! — Ближе к делу. — приказал Анакса. — Пока что это звучит как лесть. — Ты не можешь поверить в мои чувства? Ладно. Я докажу тебе, что не вру. Фаенон сделал шаг вперёд и вдруг встал на колени перед Анаксой, словно послушный слуга. Он вскинул голову вверх, направляя взгляд на лицо мужчины. — Я — настоящий трус, Анакса. Наконец заполучив тебя, я до ужаса боялся потерять даже ту слабую связь, что образовалась между нами. Мне было страшно, что, если я потребую большего, ты уйдёшь. Но я не только трус, но ещё и глупец, ведь именно это и стало причиной твоего решения покинуть Элизию Эйдес, не так ли? — М-м. Можно сказать, что ты близок к правде. — Раз я правильно понял тебя, я знаю, что должен сделать. Такому человеку, как ты, не нужны пустые извинения, не так ли? Дело, а не слово… Фаенон сделал глубокий вдох, потом — выдох. — Я люблю тебя. Любил на протяжении долгих лет. Ох. — И эта любовь так сильна, что ничто не может сравниться с ней. — продолжил Фаенон дрожащим от переполняющих его чувств голосом. — Я люблю тебя больше, чем всё на этом свете. Мне не нужна корона — я готов ночевать на улице, если это будет значить, что я буду рядом с тобой. Я не хочу слуг, комфорта и безопасности, если я не смогу видеть тебя. И мне не нужна ни жена, ни наследники — я мечтаю лишь о возможности назвать тебя своим мужем, даже если сами титаны воспротивятся этому. Анакса замер. Он мог лишь вглядываться в блестящие от слёз глаза Фаенона. — Я не жду взаимности. Теперь, когда ты знаешь правду, я не буду задерживать тебя. Всю свою жизнь я буду любить тебя всем сердцем, до самого последнего его удара. Анакса… О, Анакса догадывался, что Фаенон любил его. Это не стало для него сюрпризом. Но суть была в том, как именно он выражал свои чувства, не так ли? Юный принц мог любить его, сидя на троне, но сейчас он стоял на коленях перед Анаксой, добровольно отказавшись от всего, что имел. Мужчина опустил ладонь на мокрую от слёз щёку Фаенона и мягко огладил её. На секунду он остановился, не шевелясь, и вдруг потянул Фаенона вверх, заставляя его снова встать на ноги. Анакса не сказал ни слова. Он лишь стоял посреди пустого, тихого поля, пока небо светлело, не убирая руки от лица Фаенона. Юноша замолк и просто смотрел на Анаксу, словно боясь свести с него взгляд. Мысли были не нужны. Анакса уже знал всё, что было нужно. Это был вывод, такой простой и лёгкий, сформированный прошлым и перешедший в будущее. Поэтому Анакса не стал заводить долгий, скучный разговор о чувствах и снова произносить знакомые слова по кругу. Достаточно было просто притянуть Фаенона к себе, заставить наклонить голову так, чтобы их лица оказались в опасной близости друг от друга и, наконец, сделать что-то простое, но гораздо более важное и интимное, чем секс. Губы столкнулись, и Анакса обеими руками приобнял Фаенона. Горячие слёзы теперь текли и по его щеке — нет, сам Анакса не плакал, но Фаенон так крепко прижался к нему, что лицо неизбежно стало таким же мокрым, как и у юноши. Вдруг губы Фаенона задрожали, и он издал слабый, неуверенный смешок. Потом — ещё один, более громкий и чистый. И, наконец, ладони Фаенона обвили тело Анаксы, а сам юноша в голос, звонко, радостно и совершенно несдержанно, как не мог раньше, засмеялся через слёзы, застилающие его глаза. Анакса издал сдавленный вскрик, когда сильные руки подняли его в воздух и закружили в своих объятиях, пока солнце медленно выходило из-за горизонта. Нежные, тёплые лучи осветили тихое поле и двух людей — один счастливо смеялся, второй улыбался, не сводя с другого взгляда. — Анакса, — всё повторял Фаенон, — Анакса, Анакса, Анакса… — Я люблю тебя, Фаенон из Элизии Эйдес. — без капли стыда или неловкости произнёс Анакса. — Ты больше никогда не услышишь, как я называю тебя принцем. — Мне и не нужно. — горячо прошептал Фаенон. — Я придумаю для нас сотни других ласковых прозвищ. Столько, что нам их хватит до конца жизни. — Ты уже придумал одно, верно? — усмехнулся Анакса. — Мы ещё даже не начали отношения, а ты уже сказал о том, что хочешь называть меня своим мужем. К чему такая спешка? — Как же иначе? С тобой не получается иначе. К тому же… Фаенон осторожно отпустил Анаксу и вытянул руки вперёд, обнажая свои ладони, пересечённые ровными шрамами. — Наш союз уже закреплён. Возможно, Фаенон и не подразумевал этого, но Анаксе было плевать — он вложил руки в открытые руки Фаенона, крепко сжимая их. — Так и есть. В отличие от брака, эту связь не разорвать. Фаенон с любовью, чистым обожанием глядел на Анаксу, словно был счастлив лишь от одного вида своего возлюбленного. — Что теперь? Куда мы отправимся? Мы. Не «я». Мы. — Подальше ото всех. Изучим каждую деревушку на своём пути. А потом, когда волнение уляжется… Я хотел бы посетить Рощу муз. Прошло пятнадцать лет с тех пор, как я был там — половина моей жизни. — Разумеется. — кивнул Фаенон. — Я последую за тобой куда угодно. — Даже если я захочу посетить горы, возле которых обитают геозавры? — издал смешок Анакса. — Даже если ты поведёшь нас обоих на смерть. Главное, чтобы ты был рядом.

Ведь я не хочу оставаться там, где нет тебя.