Don't wanna stay

Фаенон лежал на груди Анаксы. Он медленно и мерно дышал, а его глаза всё ещё были закрыты — он всё ещё крепко спал. Анакса рассеяно перебирал пальцами белые волосы, глядя на лицо юноши. Светлые, почти прозрачные ресницы подсвечивались лучами утреннего солнца. Фаенон выглядел спокойно и умиротворённо, словно не существовало ни запретов, ни ответственности — остались лишь уединение и близость. Их ноги переплелись, и Анаксе не хотелось даже шевелиться — почему-то давление и тепло чужого тела были до безумия приятными. А ведь он даже не снял повязку с головы перед сном. Забавно — даже Фаенон, судя по всему, настолько привык к этому аксессуару, что даже не подумал напомнить Анаксе о необходимости избавиться от него. Эта иллюзия спокойствия была действительно восхитительна. Что-то в глубине души хотело остаться в этом коротком моменте на всю жизнь. Вот так — с Фаеноном рядом, в одной кровати, без страха быть обнаруженными и наказанными… Что-то настолько идеальное и недостижимое, что не могло действительно существовать в реальности. Но собственное тело подло прервало спокойствие: из горла вырвался кашель, ещё не прошедшее последствие болезни. Грудь затряслась в спазмах, и Фаенон, лежавший на ней, нахмурился и зашевелился. Прежде чем открыть глаза, он зажмурился и широко зевнул. Его веки медленно поднялись, и взгляд голубых глаз устремился на лицо Анаксы. — Доброе утро. — хриплым после сна голосом произнёс юноша. — М-м-м, ты… У тебя повязка на лице. Анакса издал смешок. Фаенон, как и сам Анакса, заметил это только сейчас? Забавно. — Я уже понял. Ещё сонно и медленно Фаенон протянул руку вперёд и коснулся края кожаной повязки. Он ухватился пальцами за неё и потянул вверх, стягивая её с головы Анаксы, который просто позволил юноше сделать это. — Вот так. Ты такой красивый… Недоверчивое фырканье сорвалось с губ Анаксы. — Что именно ты находишь красивым в этом? Фаенон замолчал и на протяжении нескольких секунд задумчиво вглядывался в лицо Анаксы. — …Всё. Юноша слегка приподнялся, опираясь на одну из рук, и нежно положил ладонь на щёку Анаксы. Он наклонил голову — голубые глаза погрузились в тень. Мягкие губы приоткрылись, и в этот момент Анакса почувствовал, как его собственное сердце словно пропустило удар — но почему? Медленно и плавно Фаенон опустился ниже, так, чтобы губы коснулись некрасивых, кривых век, под которыми не было глаза — лишь пустота. Анакса почти ничего не чувствовал, ведь именно это место давно лишилось осязания, но почему-то по коже пробежали мурашки. Даже секс не был настолько… интимным. Чёлка Фаенона упала на лицо Анаксы. Лбы обоих чуть не столкнулись — их разделяло лишь несколько миллиметров. Но Фаенон не дал им удариться. С тихим вздохом, в котором слышалась странная, тихая грусть, он отстранился от Анаксы. Его тело, купавшееся в солнечном свете, выглядело потрясающе — любой скульптор отдал бы всё, чтобы этот человек позировал для них. Анакса мог разглядеть каждую идеальную мышцу на сильных руках, что были так близко. Широкие плечи и мощная грудь, рельефный пресс, и… всё, что было ниже. Идеальные пропорции. Ни одного признака уродства — на ровной, слегка загорелой коже Фаенона не было ни родинок, ни шрамов, ни татуировок. В отличие от. — Вставай. — легонько толкнул Фаенона, нависшего над ним, Анакса. — Ты получил свой момент единения. После этого мы обязаны разойтись — у нас нет другого выбора. — Ещё немного. Прошу. Фаенон выглядел как несчастный щенок, которого выкинули на улицу. Казалось, что если Анакса откажет ему, он разрыдается прямо здесь. — Ты… ненасытный зверь. Будь твоя воля, ты бы оставил меня здесь навсегда, и вдобавок бы приковал меня к кровати, чтобы я не ушёл. — Что поделать? — пожал плечами Фаенон. — Мы так долго не виделись. Ты оставил меня в одиночестве после того самого ритуала и ожидал, что за несколько недель я не сойду с ума от желания? Кое-кто недооценивает свою соблазнительность. Вся строгость Анаксы исчезала без следа, как только дело доходило до Фаенона. Как этот мальчишка умудрялся вертеть им, как только хотел? Анакса точно знал, что соглашался на любые просьбы совсем не из-за статуса своего любовника. Но почему он смягчался, как только видел эти глаза? Возможно, это так и останется тайной навсегда. Вместо ответа Анакса положил руки на сильные плечи Фаенона и притянул его к себе — юноша явно не возражал. Их оголённые тела прижались друг к другу. Но Фаенон не стал медлить — он лёг сбоку от Анаксы и мягкими, надавливающими движениями заставил мужчину перевернуться на бок. — Я отдал бы всё, чтобы каждый день просыпаться именно так. — пробормотал на ухо Анаксе Фаенон, обвивая своими тёплыми руками его худое тело. — Рядом с тобой… Одна ладонь легла на плоскую грудь, а пальцы мягко надавили на один из сосков. Вторая же спустилась ниже и совершенно бесстыдно втиснулась между ног Анаксы. — Ты до сих пор так растянут… — поразился Фаенон, на несколько сантиметров войдя в маленькую дырочку двумя пальцами. — Неудивительно. Прошло совсем немного времени с нашего прошлого раза… Давай, не нежничай со мной. Глубже. На несколько минут в комнате повисла тишина, прерываемая влажными звуками пальцев Фаенона, то входящих, то выходящих из горячего влагалища, и громким, сбитым дыханием. Сам Фаенон, неосознанно толкался бёдрами вперёд, чтобы получить желанное трение. Член скользил между ягодиц, но Анакса не был против — его разум был занят совсем не этим. Это было идеальное утро. Мягкая нежность, совместное пробуждение, тёплая кровать и приятное солнце, но почему он чувствовал себя не в своей тарелке? Дело было не в золоте и не в бархате, не в том, что это место не подходило ему по статусу. Анакса не был скромником — он брал всё, что хотел, не задумываясь о правилах. Мерзкое, липкое ощущение глубоко в груди появилось не из-за этого. Что-то во всём этом было глубоко неправильным. К счастью, странное чувство не мешало телу получать удовольствие. Пальцы Фаенона, как и всегда, мастерски нашли самую чувствительную точку и надавили на неё, заставив Анаксу подавиться воздухом. — Ты какой-то тихий. — пробормотал Фаенон. — Всё в порядке? Тебе не больно? Если ты не хочешь этого, я не буду… Анакса перехватил запястье Фаенона и потянул его так, чтобы пальцы выскользнули из его растянутого отверстия. — Нет. Можешь начинать. Фаенон не стал настаивать — видимо, за те месяцы, что они с Анаксой были знакомы, он понял, что не стоит сомневаться в его ответах. Поначалу юный принц слишком волновался, что Анакса поддаётся ему лишь из-за статуса, но тот быстро донёс до него, что он не постеснялся бы говорить правду в лицо даже самим титанам. Когда Анакса отпустил чужое запястье, Фаенон просунул руку под колено Анаксы и поднял его ногу, открывая себе доступ. Несколько раз толкнувшись вперёд — член скользил мимо дырочки, ведь в этот раз у Фаенона не было возможности направить его — он наконец вошёл внутрь, заполняя Анаксу. Ох. Это никогда не перестанет быть настолько приятным. Мышцы отозвались лёгкой болью — Анакса не был создан для таких нагрузок. В прошлый раз занятие сексом два дня подряд привело к не слишком приятному исходу, но сейчас всё было иначе — Анакса уже привык к Фаенону, и его тело адаптировалось. Да и в этот раз они делали это на огромной, мягкой кровати, а не у холодной стены в кабинете алхимика. Никаких обмороков не предвиделось. — Ты лучший, с кем я когда-либо был. — прошептал Фаенон, обдавая кожу Анаксы горячим дыханием. Тот издал короткий смешок. — Я уверен, что до меня ты не занимался сексом ни с кем, кто был старше и опытнее. Это были неловкие сверстники, не так ли? — В яблочко. Но ты так восхитителен не из-за опыта. Просто… ты не стесняешься меня. Не боишься. Делаешь то, что принесёт нам обоим удовольствие, а не то, что «должен» делать. — Правила написаны дураками. Большинство не сохраняют порядок, а ограничивают людей. — В таком случае, я рад, что ты думаешь именно так. Фаенон начал медленно покачивать бёдрами — он почти что дразнил Анаксу, но этот темп был отличным началом. Оба мужчины всё ещё были сонными и слишком расслабленными, чтобы сразу переходить к чему-то более быстрому и жёсткому. По телу разливалось приятное тепло, но на сердце почему-то всё равно было неспокойно. У Анаксы не было настроения дразнить Фаенона или нашёптывать ему на ухо что-то пошлое и горячее, чтобы сильнее завести его. Сегодня он хотел лишь расслабиться и позволить своему любовнику взять контроль. Возможно, так он наконец сможет расслабиться. — Тебе не холодно? — мягко спросил Фаенон. Кажется, он всё же интуитивно чувствовал смятение в душе Анаксы. Разумеется, он пытался помочь ему, даже не понимая, что именно происходит. Признаться, даже сам Анакса не понимал этого. — Всё в порядке. Фаенон замолчал, не зная, что сказать, а Анакса сосредоточился на ощущениях — как толстый член плавно, легко скользил внутри его тела, как тёплая ладонь гладит его грудь, где через тонкую кожу проглядывались выпирающие рёбра, как Фаенон прижимается к его спине… Без повязки волосы окончательно рассыпались и растрепались. Было так странно ощущать трение мягкой ткани на коже, что обычно была закрыта, спрятана от чужих взглядов — что говорить, даже от взгляда самого Анаксы. Он не смотрел на себя в зеркало без повязки и снимал её только перед тем, как лечь в постель и уснуть. Но теперь… Фаенон лично захотел увидеть искалеченный глаз. Какое странное желание. Возможно, юноша просто хотел вспомнить о том, как Анакса выглядел во время того ритуала. В чём ещё могла быть причина такого поведения? Анакса не знал. Фаенон тихо постанывал позади, не прекращая двигать бёдрами. Его пальцы всё крепче сжимали ногу Анаксы — видимо, юноша делал это неосознанно, просто пытаясь сохранить нужную позу. Хоть тело Анаксы и плавилось в сильных руках Фаенона, его разум не был затуманен. Вопросы крутились в его голове, прорываясь через завесу удовольствия: что происходит? Почему он чувствует себя именно так? Что ему делать дальше? Что именно в этом всём было таким неправильным, что Анакса даже не мог расслабиться? Анакса сжал смявшуюся ткань простыни в руках. Чёрт, несмотря на это странное настроение, секс, как и всегда, приносил невероятное наслаждение: член так прекрасно давил на скользкие от естественной смазки стенки влагалища, и от этого Анаксе хотелось кончить прямо сейчас. Нет. Не так. — Стоп. Собственный голос звучал неестественно. В огромной, пустой комнате он прокатился жутковатым эхом. Фаенон замер на месте. — Что-то случилось? Анакса отпихнул руку Фаенона, обнимавшую его тело, и выгнулся, пытаясь высвободиться из его хватки. — Отпусти меня. Юноша послушно отстранился, позволяя Анаксе поменять позу. Мужчина положил руку Фаенону на грудь и надавил, направляя его назад. — Слезай с кровати. — Что происходит? — растерянно произнёс Фаенон, одновременно выполняя просьбу, больше похожую на приказ. — Я не понимаю… Анакса улёгся на самый край кровати. Его ноги даже не лежали на матрасе, а свисали вниз — ну, именно это ему и было нужно. Мужчина, даже не взяв себе подушку, чтобы положить под голову, поёрзал, пытаясь найти самое удобное положение, и расслабился. Он откинулся на постель и раздвинул ноги пошире. — Вот так. Можешь продолжать. Когда Фаенон встал перед Анаксой, тот обхватил его ногами, прижимая его крепче к себе. Ждать не пришлось: твёрдый, длинный член снова легко скользнул внутрь. Высокая кровать была как нельзя кстати: её край находился прямо на уровне бёдер Фаенона. Возобновившиеся толчки стали чуть более быстрыми, но остались такими же глубокими. При каждом Анаксу пробирало дрожью, и он раз за разом всё больше терял контроль над своим телом. Кончики пальцев почему-то покалывало. Точно. Можно было пойти ещё дальше. Заставить Фаенона вытрахать из его головы все те мысли, что беспокоили Анаксу. Словно читая мысли, Фаенон снова опустил правую руку на грудь Анаксы и, широко раскрыв пальцы, с удовольствием провёл ей по мягкой коже. Но продолжить ему не дал сам Анакса: он легко перехватил руку Фаенона и, глядя ему прямо в глаза, потянул её вверх, пока ладонь не легла на подрагивающую от движений шею. — Ты знаешь, чего я хочу. Фаенон сглотнул, не отводя взгляда от лица Анаксы. — Ты… уверен? Я не хочу навредить тебе. — Ты не навредишь. — фыркнул Анакса. — Сжимай шею по бокам, и совсем немного надавливай спереди — так ты затруднишь моё дыхание, но не позволишь мне задохнуться. Думаю, следить за движениями груди ты догадаешься и сам. — Я понял. — кивнул Фаенон. — Дай-ка… Вот так? И эти грёбаные пальцы сжали шею Анаксы так идеально, что тот чуть не кончил на месте. Это давление — почти болезненное, но не переходящее черту — сводило Анаксу с ума. А то, как воздух стало тяжелее втягивать в лёгкие… Чёрт, во всём языке не существовало слов, которыми можно было в полной мере описать то, как прекрасно это ощущалось. Вот оно. Мерзкое чувство на мгновение ушло на второй план. Это работало! — Да! — прохрипел Анакса. — Давай… И удовольствие нахлынуло с новой силой, когда Фаенон снова начал двигаться. Это всё ещё не были резкие, грубые толчки — юноша действовал иначе. Его движения были быстрыми, но плавными и мерными, такими, что наслаждение приходило не короткими вспышками, а накрывало Анаксу с головой, словно тяжёлая, мощная волна, утаскивающая его на глубину. Фаенон не сводил глаз с Анаксы. Его взгляд был на удивление пристальным, пронзительным и серьёзным, но на губах играла наглая, властная улыбка. Именно такое выражение лица было подходящим для принца, промелькнула короткая мысль в затуманенном разуме Анаксы, и его мгновенно накрыл приступ тошноты. Нет! Нет, это… Что-то не так. Одна эта мысль вызывала неконтролируемое отвращение у Анаксы. Почему-то ему даже не хотелось вспоминать обо всём, что происходило вне комнаты — политика, неравенство, замок, деньги, приказы, оковы… Нет. Только не сейчас. Мужчина прикрыл веки единственного глаза и силой вытолкнул мерзкие мысли из головы. Сейчас существовал лишь Фаенон. Не его статус, не его обязанности, не его власть — только он сам, добрый, весёлый и проницательный юноша с голубыми, словно свободное, чистое небо глазами и белыми, будто облака в тёплый денёк, волосами. Его рука, уверенно и крепко сжимающая тонкую шею. Его бёдра, вокруг которых обвил ноги Анакса. Его член, скользящий то внутрь, то наружу, так восхитительно задевающий все самые чувствительные места внутри… Фаенон. Не «ваше Высочество». Не принц. Не "господин Каослана". Никаких ярлыков, что были в непомерном количестве навешаны на этого юношу — только он сам, ядро его личности, скрытое под слоями правил и титулов. Когда пальцы сдавили горло чуть сильнее, перед глазами заплясали искры, а всё вокруг потемнело от нехватки кислорода. Ноги и руки дрожали, и кожу на них будто покалывали крохотные иголки. Звуки стали приглушёнными, но чувства усилились в сотню раз — в теле вспыхивало такое удовольствие, что Анакса не мог даже пошевелиться. Казалось, что из-за ухудшения слуха и зрения Анакса наконец смог сконцентрироваться на наслаждении целиком и полностью. И всё стало ещё лучше, когда Фаенон положил свободную руку на живот Анаксы, прямо там, где находилась алая татуировка. О титаны, это тёплое давление всегда гарантированно сводило его с ума. В какой-то момент Фаенон наконец сдался — он закинул голову и гортанно застонал, а его темп сбился, стал менее ровным и выверенным. Покрасневшие щёки, кожа, блестящая от пота, напряжённые мышцы, которые выглядели просто невероятно… Кто угодно отдался бы ему, даже если бы Фаенон не был принцем. Сила, красота и ум — эталон молодого человека. Но только Анакса имел право видеть его таким. Мужчина вспомнил слова, произнесённые Фаеноном прошлой ночью — «Мой Анакса…», но сейчас он мог бы поправить его: в такие моменты они оба всецело принадлежали друг другу. Разве это не было закреплено ритуалом? Такая связь была сильнее, чем союз, признанный обществом и законами, или даже самими богами. Анакса рефлекторно, сам того не осознавая, поднял руку и вцепился пальцами в запястье Фаенона — вот только он не мог сдвинуть его даже на миллиметр, уж слишком крепкой была хватка юноши. Признаки нехватки кислорода усиливались, распространялись всё дальше, глубже, но вместе с этим увеличивалось и удовольствие, что получал Анакса. — Всё… Хорошо? — услышал он сбивчивый, прерываемый короткими стонами и вздохами голос Фаенона. — Да. — прохрипел Анакса, отчаянно царапая ткань простыни свободной рукой. — Да-а-а... — Божественно… Титаны, как хорошо… Жар возбуждения всё усиливался и усиливался, закипал в теле, и Анакса прекрасно знал, что он вот-вот достигнет пика. Судя по всему, Фаенон тоже был близок. Ещё немного, и… Понадобилось всего несколько глубоких, сильных толчков, чтобы довести Анаксу до пика удовольствия, вознести его на небеса, заставить потерять разум. И было достаточно лишь отпустить его горло, чтобы резко сбросить его с той высоты, где он находился. Лёгкие мгновенно заполнились воздухом, свежим и слегка прохладным, и Анакса почувствовал себя так, будто наслаждение со всей силой ударило его, погружая в болевой шок — но в этот раз настоящей боли не было. Совершенно оглушённый удовольствием и приливом кислорода, Анакса мог лишь раскрывать губы в сдавленных, глухих вскриках и дрожать под горячими руками Фаенона. Спина выгнулась, а ноги лишь крепче сжались вокруг бёдер Фаенона. Боги, боги, боги… Фаенон замер, ограниченный хваткой ног Анаксы, и прижался как можно крепче к телу Анаксы. Он наклонился, обвил его руками, удерживая его тело в объятиях, и несдержанно застонал, кончая внутрь. Их сердца колотились в одном и том же бешеном ритме — их грудные клетки были прижаты к друг другу, и оба мужчины прекрасно ощущали сердцебиение друг друга. Анакса не мог сформулировать даже одной мысли. В его голове творился сущий хаос — чувства, слова, ощущения смешались в безумную бурю. Он кончил лишь от того, что Фаенон позволил ему вдохнуть воздух. Юноша даже не притронулся к нему. Чёрт, что он творил с ним?.. Постепенно разум успокаивался, и хаос исчезал, превращаясь в порядок, но вместе с этим на Анаксу нахлынули нежданные эмоции и мысли. Его тошнило. Отвратительно. Мерзко. Неправильно. Неправильно. Неправильно. Неправильно! Дрожащими, ослабшими от недостатка воздуха руками Анакса оттолкнул Фаенона, прижавшегося к нему. Тот, видимо, ещё не пришёл в себя после оргазма — взгляд ещё не обрёл чёткость, а тело — координацию. Юноша ошеломлённо взглянул на Анаксу, сжавшего губы и нахмурившегося. — Анакса, ты… — Тихо. — слова вырывались быстрее, чем Анакса мог обдумать их. — Не сейчас. Мокрый от пота, Анакса чудом смог встать на трясущиеся ноги. Он, цепляясь за кровать, сделал шаг, другой, третий — кажется, где-то здесь, на полу, и осталась его одежда. — Прошу, не молчи. — взволнованный, молящий голос Фаенона раздался позади. — Я не понимаю. Что происходит? Нижнее бельё. Рубашка. Брюки. Корсет — руки не справлялись с затягиванием шёлковых нитей. — Я… Сделал что-то не так? — неуверенно предположил Фаенон, и вдруг Анаксу захлестнул такой гнев, что ему вдруг захотелось сорвать с себя идиотский корсет и швырнуть его… куда-нибудь. — Молчать! — с неожиданной громкостью и силой рявкнул он. — Фаенон из Элизии Эйдес. Я не хочу продолжать. Считай, что эти отношения разорваны. Фаенон подавился воздухом. — Но… Нет, нет-нет-нет, погоди, это же… Анакса, что происходит? Я надоел тебе? Ты нашёл кого-то другого? Не оставляй меня в неведении! Что бы не мешало тебе, я сделаю всё, чтобы исправить это, слышишь? О, хотел бы сам Анакса знать, что он творит. Это было не обдуманное и рациональное решение — сейчас его полностью контролировали бушующие, неизвестные чувства. Лишь одна мысль крутилась в голове Анаксы: неправильно. Неправильно. Неправильно. Что-то было не так, и это давило на Анаксу так, как не мог давить ни стресс, ни нагрузка, ни обязанности. — Нет. — голос звучал глухо, сдавленно. — Это не исправить. Фаенон шагнул вперёд и схватил Анаксу за плечо, разворачивая его лицом к себе. — Это из-за статуса, да? Я думал, что… Мы ведь не обращали на это внимания! Это не влияло на наши отношения! Всё было в порядке, так что… Анакса сжал зубы и, вложив всю свою свирепость во взгляд, посмотрел Фаенону прямо в глаза снизу вверх. — Верно. Мы игнорировали неравенство. Наши роли. Правила. Твою судьбу. Вот только если притвориться, что этого не существует, оно никуда не денется. Фаенон было хотел сказать что-то, но Анакса резко прервал его, не дав ему сказать ни слова. — Есть два способа бороться с несправедливой системой: изменить её или уйти из неё. Я же, как глупец, предпочёл закрыть глаза и забыть о её существовании. — из его горла вырвался смешок, такой нелепый и неуместный. — Ха, теперь я понимаю… Я понимаю, почему чувствую себя так. Я предал себя. Решил провести десять лет там, где мне никогда не было места. И ты, Фаенон… Я думал, что смогу вырваться из этой удушающей рутины, но наши отношения лишь напомнили мне, насколько я чужой здесь. — Но всё было отлично! — наконец смог вставить слово в монолог Анаксы Фаенон. — Всё шло гладко! Это работало, наши отношения работали… — Исключение лишь подтверждает закономерность. Суть не в том, что у меня не получается пересекать границы, а в том, что сам факт того, что мне приходится это делать, удручает меня. Я не бунтую ради самого бунта — я давно уже не подросток. Мне хочется быть там, где мне не придётся бороться, скрываться и нарушать правила. Не здесь. А значит… Не с Фаеноном. Быть на свободе в одиночестве или в клетке с любимым? Но они никогда не станут большим, чем любовники. Между ними не будет ничего, кроме секса. Эти отношения неспособны развиваться. У Фаенона будет жена, власть, трон… Но в этом идеальном мире никогда не найдётся места для Анаксы. Так зачем же тянуть этот груз? Это причинит лишь боль. Анакса умел справляться с таким — нужно было лишь резко оборвать всё раз и навсегда. Это будет тяжело и больно, но это пройдёт. Когда-нибудь. Пока Фаенон является принцем, их отношения будут под запретом. Таков был груз его судьбы. Не станут большим… О, пронзило осознание Анаксу, но он хотел большего. Он хотел компании. Хотел слышать мягкий голос юноши, видеть его яркие глаза, чувствовать крепкие объятия. Он хотел быть с ним на равных — и неважно, на каком уровне будут они оба. Он хотел разговаривать с ним, гладить его мягкие волосы, засыпать и просыпаться с ним в одной постели…

Потому что

он

любил

его

Вот оно. Вот почему Анакса чувствовал эту пронзающую его насквозь боль. Всё оказалось проще, чем он думал. Всего лишь разбитое сердце. Стагнация. Тупик. И Анакса прекрасно понимал: если он не вырвется из этой бесконечно повторяющегося замкнутого круга боли, не приводящего ни к чему — ни к негативному, ни к положительному — он не сможет чувствовать себя живым. Да пошло оно всё. Анакса никогда не позволит себе и дальше гнить в этой стагнации, полном отсутствии движения, безысходности. Если освобождение значило, что ему придётся собственными руками вырвать себе сердце… Пускай так и будет. Анакса сбросил со своего плеча руку Фаенона и, даже не взглянув на него, шагнул вперёд, к двери. В ладони лежал тяжёлый пузырёк зелья. Нельзя оборачиваться. Старый миф рассказывал о юноше, что обернулся, пока пытался уйти из загробного мира со своей любимой. Такая слабость была непозволительна — если решение было принято, прошлое должно было быть забыто, иначе всё разрушится лишь от одного взгляда назад. Такова была истина, которую давно принял Анаксагор. И поэтому он не обернулся — лишь на несколько секунд остановился перед дверью и закрыл веки. — Прощай, Фаенон. — глухо, сухо произнёс он. — Надеюсь, ты сумеешь найти своё счастье.