Когда умолкает шторм.

В коридорах агентства HYBE всегда было шумно, но в студии Намджуна царила тишина, густая и тяжелая, как предгрозовой воздух. Намджун сидел, сгорбившись над рабочим столом, и свет монитора подчеркивал глубокие тени под его глазами. В связи с ростом популярности, график группы стал почти нечеловеческим, и лидер нес на своих плечах основной груз ответственности. Дверь тихо скрипнула. Намджун не обернулся — он знал этот шаг. Мягкий, пружинистый, едва слышный. Так ходил только один человек. — Наму, ты снова забыл, что такое сон? — голос Хосока прозвучал мягко, но в нем слышалась сталь заботы. Намджун выдохнул, чувствуя, как напряжение в плечах начинает таять. Только Хоби позволял себе так сокращать его имя. Для всего мира он был RM, лидером, монолитом. Для мемберов — Намджун-хёном. И только для Хосока он был просто «Наму». — Еще немного, Хоби, — отозвался он, наконец разворачиваясь в кресле. — Нужно дочистить текст. Хосок подошел ближе и положил ладонь ему на затылок, слегка сжимая пальцы, разгоняя застоявшуюся кровь. — Если ты сейчас не сделаешь перерыв, ты начнешь совершать ошибки. Идем в зал, ребята уже ждут. В танцевальном зале атмосфера была накалена до предела. Репетиция длилась шестой час. Чимин, пытаясь разрядить обстановку, решил подшутить над лидером. Пока Намджун отвлекся на звонок, макнэ-лайн, хихикая, пробрались к его планшету. Чимин быстро стер пару строк из черновика новой песни, заменив их нелепыми смайликами и фразой «Я люблю крабов больше, чем рэп». Когда Намджун вернулся и открыл файл, чтобы зачитать правки, его лицо застыло. Он медленно поднял взгляд на Чимина, который всё еще едва сдерживал смех. — Это ты сделал? — голос Намджуна был пугающе тихим. — Хён, да ладно тебе, это же просто шутка! — Чимин улыбнулся, но улыбка быстро увяла, когда он увидел глаза лидера. — Шутка? — Намджун резко встал. — Я потратил на эти строки три ночи. Это не шутка, Чимин, это отсутствие уважения к чужому труду. Вон из зала. Все вон! В зале стало так тихо, что было слышно гудение ламп. Младшие попятились к выходу, Чонгук испуганно прижал к себе Тэхёна. Юнги, стоявший у стены, нахмурился, чувствуя, как внутри него шевельнулся Шуга, привлеченный запахом чужого гнева. — Сок-а, — негромко позвал Юнги Хосока, кивнув на разъяренного лидера. — Успокой своего Наму, пока он не наговорил лишнего. Хосок кивнул. Он дождался, пока за последним мембером закроется дверь, и подошел к Намджуну. Лидер тяжело дышал, сжимая планшет так, что пальцы побелели. — Наму, посмотри на меня, — Хосок обхватил его лицо ладонями, заставляя поднять голову. — Посмотри на своего Хоби. Намджун встретился с ним взглядом. В его глазах бушевал шторм, но теплые, сухие ладони друга действовали как заземление. — Он не должен был... — прошептал Намджун, и его голос дрогнул от усталости. — Я знаю. И он получит свое. Но не от тебя и не сейчас, — Хосок прислонился своим лбом к его. — Ты перегорел. Твой гнев — это просто крик о помощи. Пойдем, я заварю тебе чай, и мы восстановим эти строки вместе. Я их помню, ты зачитывал мне их в машине. Намджун закрыл глаза и наконец расслабил плечи, утыкаясь носом в шею Хосока. — Спасибо, Хоби... Прости, я сорвался. — Для этого я и здесь, — Хосок мягко погладил его по волосам. — Чтобы шторм внутри тебя утихал раньше, чем разрушит всё вокруг. Он не знал, что это был лишь первый гром. Что вскоре шторм вернется, и на этот раз Хоби придется взять в руки ремень, чтобы спасти тех, кого они любят.