Когда умолкает шторм.

Тэхён не выходил из комнаты весь день. В общежитии уже знали о письме, знали о том, что Шуга «ушел», и если для Чимина это было облегчением, то для Тэхёна это стало личной трагедией. Он лежал на кровати, свернувшись калачиком, и смотрел на пустой экран телефона. Для Тэ Шуга не был монстром. Он был тем единственным, кто понимал его меланхолию, его странные метафоры и ночную грусть. Шуга не пытался его «исправить» — он просто был рядом, колючий и честный. Дверь тихо открылась. В комнату вошел Намджун, а за ним Хосок. Они увидели Тэхёна — бледного, с потухшим взглядом — и поняли, что исцеление группы не будет полным, пока не исцелится он. — Тэ? Мы принесли твой любимый чай, — мягко сказал Хосок, садясь на край кровати. — Поговори с нами. — Его больше нет, Хоби, — глухо отозвался Тэхён, не оборачиваясь. — Юнги-хён здесь, но его — нет. Кто теперь будет слушать мои истории по ночам и не говорить, что я несу чепуху? Кто поймет мою темноту так, как он? — Тэхён-и, — Намджун присел рядом и положил руку ему на плечо. — Шуга не исчез в никуда. Всё то время, что он провел с тобой, все те слова, которые он тебе говорил — они теперь в Юнги. Просто теперь Юнги-хёну не нужна стена из ярости, чтобы защищать свою любовь к тебе. — Это не то же самое... — Тэхён сел, его глаза были красными от слез. — Шуга понимал мою тьму. Юнги-хён слишком светлый для этого. — Ошибаешься, — в дверях появился Юнги. Он выглядел уставшим, его движения всё ещё были осторожными, а в глазах читалась глубокая, тихая мудрость. Юнги подошел к Тэхёну и сел перед ним на корточки, ловя его взгляд. — Тэ, я всё помню, — прошептал Юнги, и его голос был удивительно похож на голос Шуги в те моменты, когда тот был спокоен. — Помню каждый наш разговор о Ван Гоге, каждую твою теорию о луне и джазе. Он не ушел из твоей жизни, он просто передал мне все ключи. Теперь я буду слушать тебя. И мне больше не нужно злиться на мир, чтобы понимать твою грусть. Тэхён всхлипнул и вдруг бросился Юнги на шею, пряча лицо в его толстовке. Юнги обнял его в ответ — крепко, защищающе, точно так же, как сделал бы Шуга. — Знаешь, что он написал в конце? — Юнги чуть отстранился и слабо улыбнулся, глядя на Намджуна и Хосока. — Он попросил меня быть нормальным хёном. Но я думаю, он имел в виду, что я должен беречь вас так же сильно, как это делал он, но только без боли. — Сок-а, — Тэхён посмотрел на Хосока, — пообещай, что если Юнги-хён начнет забывать то, что говорил Шуга, ты ему напомнишь. Хосок улыбнулся своей самой солнечной, теплой улыбкой и кивнул, вытирая слезу на щеке Тэхёна: — Обещаю, Тэ. Я и Наму — мы проследим за этим. Теперь в нашем доме тишина, но это хорошая тишина. В ней слышно каждого из нас. Вечером они все собрались в гостиной. Джин готовил ужин, Чимин и Чонгук тихо обсуждали новые танцы, а Намджун и Хосок сидели на диване, зажав Юнги между собой. Лидеры чувствовали, как их «Юни» наконец-то расслабился. В 2026 году BTS стали другими. Они прошли через огонь, через наказания и через потерю части себя. Но теперь, когда шторм утих, они знали: их связь не разрушить. — Наму, Хоби, — тихо позвал Юнги, закрывая глаза и прислоняясь головой к плечу Хосока. — Спасибо, что не побоялись меня остановить. Намджун крепко сжал его руку, а Хосок поцеловал в макушку. — Всегда, Юни. Всегда. Шторм умолк. И в этой новой тишине они наконец-то были по-настоящему свободны. Юнги знал что Хосок был прав, ведь в тишине внутри себя он слышал биение его сердца.