Дева Шейн

Тревожные вести из мест столь не отдалённых Инна получила от своего информатора: он работал в силовых структурах и за символическую плату следил за той, кого ни в коем случае нельзя было выпускать. Не раз по этой причине остававшаяся в одиночных карцерах Аддамс была отлично изолирована от других заключённых. Этому факту служили две причины: она должна быть в безопасности, потому что ни Инна, ни тем более стая не знали, как будет себя вести плод, лишившись основного источника защиты; она должна быть всегда под присмотром, так как им никак нельзя было допустить нахождения Джейн и Шейна в одном пространстве. По понятным причинам о способностях Аддамс она не распространялась, просто приказав следить за ней и быть очень осторожным с тёмным друидом, который спутал им все планы и создал невиданные ранее проблемы. Поэтому звонок, который прозвучал в уютной тишине их особняка, произвёл эффект бомбы, отсчёт которой только что запустили. Было ещё утро, Аддамс, скорее всего, удалось сбежать либо ночью, либо утром, когда была проверка карцеров на утреннем обходе. Запаниковав и почувствовав сильнейший страх за жизнь своего племянника и его возлюбленного, она разбудила стаю не столько криком, сколько грохочущим в грудной клетке сердцем. Казалось, что оно бьётся о рёбра, словно заключённая в неволю птица, пытающаяся выбраться на свободу. В рекордные сроки им удалось упаковаться в две машины — Саша и Света прыгнули в машину первого, чтобы быстрее всех домчать до кампуса и забрать оттуда Роуз, пока Клифф и Инна отправились прямо к Илье и Шейну. Илья ещё вчера отправил сообщение стае и отдельно тёте, чтобы они не волновались за него и Шейна. «Мы поедем через Кирклан по Трансканадскому шоссе, надеюсь, быстро доедем, не волнуйтесь там». Как же Марлоу был рад благоразумию друга, который начал предупреждать их о своём и Шейна местоположении. Мало ли чего, говорил Розанов, похлопывая его по спине. Клиффу не нравилось, что это «чего» наступило таким образом, но он молился, чтобы с его другом и его семьёй всё было в порядке. В конечном счёте, Шейн и их дочь, которая должна родиться в конце лета, входили в стаю и были для него такой же семьёй, как и другие волки. Выжимая из своей чёрной Хонды Аккорд все силы, Клифф прислушивался к долгим звонким гудкам, которые направлялись на мобильные то Ильи, то Шейна, и переживал всё сильнее и сильнее. Он лишь надеялся, что стая переполошилась напрасно, а эти двое сладко спят в доме Холландеров, не ведая о том, какую бурю подняли в их душах. *"" Джейн выглядела измождённой: на некогда сияющей здоровьем коже появились серые тени, под глазами были тёмные круги, волосы были всклокочены и напоминали видавшую многое мочалку. Илья огляделся на своего парня, которого оставил в машине и перевёл настороженный взгляд на свою бывшую. Абсурд ситуации потрясал всякое воображение. — Зачем ты здесь? — буднично, чтобы она не смогла понять и почувствовать то, как ледяной ужас сковал его сердце. — Как зачем? — несмотря на усталый и явно потрёпанный Аддамс буквально лучилась радостью от встречи с Ильёй и его беременным спутником. Она медленно подошла к Илье, её тюремная роба где-то была измазана в грязи, где-то порвана, однако женщину это мало волновало. — С тобой повидаться, милый, — в руке у неё был зажат деревянный величественного вида посох, сияющий магическим блеском, что просачивался сквозь сплетения деревянного волокна. Он тихо гудел, сигнализируя о той силе, что заключена внутри него. Заметив его взгляд, Джейн покрутила им из стороны в сторону и тихо усмехнулась, возвращая на лицо своё хищническое выражение: — Нравится? В нём почти не осталось сил. Знаешь, кто мне поможет их восполнить? Джейн атаковала совершенно неожиданно, Илья, обладающий звериными инстинктами и рефлексами, среагировал так скоро, как это было возможно. Магия прошла по касательной, задев плечо парня, сухие ветки за его спиной вспыхнули ярким синим пламенем, а он решил наконец трансформироваться — Илья давно понял, что женщина не настроена на милую беседу, её целью был Шейн. Что ж. Ей не повезло, что цель Ильи была такой же. Он уже давно решил, что не отдаст Шейна никому: милый, капризный, добрый и отзывчивый парень, что носил под сердцем его ребёнка, не должен достаться никому более. И он уж постарается создать все условия, чтобы оставить его при себе. Тем временем Аддамс входила в раж: её глаза засияли потусторонним светом, посох то и дело вспыхивал серебряной вязью, извергая одно заклятие за другим, пытаясь как минимум достать прыткого волка, что с трудом избегал каждой атаки, встав в глухую оборону. Наблюдая за тем, как именно атакует Джейн, Илья пытался просчитать то, с какой мощью стоит обрушиться на неё. Её атаки были короткими, рубленными, вели себя так, будто они не текучая и сияющая теплом магия, а свинцовые пули, что призваны ранить и погубить выбранную волшебником мишень. Непонятно было, откуда силы пользоваться таким громадным поленом у Джейн — малохольная и осунувшаяся на тюремной пище женщина тем не менее без видимых усилий управляла посохом, заставляя Илью бегать быстрее своих атак. Волк метался между деревьями, открытым участком дороги и всеми силами пытался утащить взбешённого дарака подальше от Шейна, который всё ещё сидел в автомобиле и прерывисто дышал, держась за свой уже немаленький живот. Казалось, тревога и страх за своего спутника вновь заставили малышку взбудоражиться, выбивая из Шейна весь дух — девочка пиналась и беспокоилась, будто чувствуя, что её папа в опасности. Холландер дышал и дышал, пытаясь привести мысли в порядок, однако эмоции уже взяли над ним верх. Он вывалился из душной сейчас машины на проезжую часть и пока остался незамеченным, рухнув на колени и вдыхая воздух по счёту. Помогало мало, однако он старался ради себя, ради Ильи, ради их не рождённого ещё ребёнка. Джейн выходила из себя, некогда точные удары стали мазать чаще, что позволяло Илье быстрее и невредимее уходить из-под прицела. Она устала: побег из тюрьмы, а также перемещение к объекту её экспериментов заняли у неё немалую часть сил, она была зла, раздражена прытью Ильи, который к тому же выбрал не её. Как, как так получилось? Илья Розанов выбрал не её, сильного дарака, который мог дать ему величество и небывалую мощь, не её, красивую молодую женщину, а этого... Этого! Да, она чувствовала в нём зачатки сил, но она ведь лучше, она сильнее! Да, он был в стае Ильи, однако она, Джейн, ведь тоже могла войти в неё, стать для него советником, питать его своей силой, сделать его самым-самым. Однако Илья выбрал мальчишку, который даже не знал, как пользоваться магией, мальчишку, не знающего ничего, не видящего дальше своего носа. Помимо её профессиональной, так скажем, обиды, присутствовала простая женская — выбрали не её, предпочли ей какого-то парня. Эмоции, клокочущие в груди, взрывались заклинаниями в окружающем их пространстве — злость, обида, разочарование, жажда мести и невиданных доселе сил — всё это диктовало ей атаковать чаще, сильнее. Пусть не так точно, но ведь хоть что-то должно прилететь по волку, пусть он хоть что раз умный оборотень. Где стоит животное и где находится в этой пищевой цепи сильный маг, обладающий знаниями использования мощного артефакта. Илья чувствовал, как силы покидают его. Каждое уклонение давалось тяжелее, мышцы горели от напряжения, а легкие разрывались от быстрого дыхания. Даже будучи в теле зверя, он чувствовал, как волк мечется и пытается их обоих защитить, увернуться от всех атак. Джейн, напротив, казалось, черпала энергию из самой земли, каждый новый удар был сильнее предыдущего, правда теряя в меткости, но расслабляться Илья и не думал. «Она выдыхается», — пронеслось в голове Ильи, когда очередное заклинание прошло в нескольких дюймах от его уха, обжигая кожу магическим жаром. — «Но она, блядь, быстрее меня». Волк внутри него рычал, требуя атаковать, рвать, убивать. Илья сдерживал его из последних сил, понимая, что прямое столкновение с темной магией — это верная смерть для них обоих, ведь зверь костьми ляжет для своей пары, которая была в опасности. Ему нужно было выиграть время. Достаточно времени, чтобы Шейн... чтобы Шейн был в безопасности. Мысль о парне, оставшемся в машине, обожгла его изнутри, он краем глаза заметил, как дверца автомобиля приоткрылась, и сердце пропустило удар. Шейн выбрался наружу, рухнул на колени, тяжело дыша. Даже на таком расстоянии Илья слышал, как сбитое сердце человека стучит в груди, как он пытается справиться с волной страха. «Нет, Шейн, нет!» — подумал Илья, отвлекаясь ровно на секунду. Этой секунды хватило. Магический поток ударил его в плечо, отбрасывая на несколько метров, Илья врезался в дерево, слыша, как хрустят ребра, чувствуя, как кровь заливает глаз. Боль была ослепительной, на мгновение лишив его способности двигаться. Джейн расхохоталась, и ее смех был похож на скрежет металла. — Наконец-то! — она двинулась к нему, посох пульсировал в ее руке зловещим светом. — Знаешь, как долго я ждала этого момента? Наконец-то! Наконец-то, я получу силу, которую так долго ждала! — Зачем тебе всё это? — Илья сплюнул кровь, пытаясь подняться на дрожащих руках, он трансформировался обратно, пока волк был не в себе и не мог двигаться. Кости ныли, о мышцах он старался не думать, чтобы не впадать в отчаяние. Магия забрала у него довольно много ресурсов. — Зачем тебе сила, если у тебя нет... если у тебя нет того, ради чего её использовать? Джейн замерла на мгновение, в ее глазах мелькнула тень сомнения, но почти сразу же сменилась холодной яростью. Илья чуть не сплюнул в сердцах, явно задел слишком болезненную мозоль. — Ты смеешь читать мне лекции о жизни? Ты, у кого есть всё? Семья, стая, любовь? — она шагнула ближе, и в ее голосе послышались нотки безумия. — Я всё это потеряла! Меня выгнали, прокляли, лишили всего, что у меня было. Я их всех убила, — тонкие черты Джейн исказила гримаса злого превосходства, — они не верили в меня и поплатились, — Джейн перевела острый взгляд на парня у машины и двинулась к нему, оставив позади раненого оборотня, еле державшегося в сознании. Чудом, не иначе. — Теперь и ты лишился всего, что тебе дорого, Илья. Медленные величавые шаги отдавали в голове звонким набатом, звенящая тишина вокруг не помогала, не отвлекала от той, что решила так самоуверенно потоптаться в их жизни. Шейн чувствовал боль, чувствовал опустошение и чувствовал несогласие с таким концом. Неужели они умрут вот так от рук конченной психопатки, что решила самоутвердиться и стать сильнее за счёт него. За счёт его ребёнка. Не бывать этому. — Шейн, — ласково, как тогда в подвале, — Шейн, — мило и жизнерадостно, — Ш-ш-шейн, — холодно и расчётливо, будто змея, — милый мой мальчик, досталось тебе в стае этого неотёсанного? Бедный мой, — слащавый и сладкий тон топил его в патоке, заставляя по коже бежать мурашки, что появились из-за страха перед сильным , — натерпелся, да? Сложно было выносить этот плод? Ну ничего! — жизнерадостное восклицание, прерываемое лишь «бум-бум» от каждого её шага ближе к Холландеру. — Сейчас я тебя избавлю от всех мучений, милый мой Шейн, ты даже не заметишь. — Джейн сделала паузу и остановилась прямо у сидящего на коленях Холландера, который всё ещё пытался просто дышать. — Ведь будешь мёртв. Злой хохот вырвался из её груди, прорезая пространство магического купола своей громкостью. Шейн сжался и закрыл глаза, прижав ладони к животу, где до сих пор пиналась его дочь — она будто чувствовала, что смерть близко, уже вот занесла свою косу над его шеей, поэтому пыталась дозваться папу, дозваться его волка, но всё безуспешно. Заметив то, как Шейн пытался защитить не только себя, но и беременный живот, Аддамс усмехнулась: — Как трогательно, — сладко пропела дарак, прижав ладонь к щеке, — ты защищаешь щеночка Ильи. Признавайся, девочка или мальчик? — Не твоё, — с трудом выдавил из себя Шейн, боль которого постепенно отпускала, и посмотрел прямо в полные черноты глаза друида, что вступил на тёмную сторону, — сраное дело. — Грубо, — капризным тоном выдала Джейн, рассматривая жалкого человека, что сидел у её ног, и махнула посохом, посылая простое атакующее заклинание, — очень грубо Шейн. Поток зловещего сияния прошествовал прямо к Шейну, врезавшись в невидимую оболочку и рассыпавшись на землю искрами, что погасли прямо в воздухе. Недоуменные взгляды двух пар глаз проследили за неудавшимся заклинанием, которое вызвало мизансцену — Илья, закрывший глаза и без сил рухнувший на месте, Шейн, что с удивлением смотрел то на дарака, то на погасшие искры, и наконец Джейн, у которой выражение лица менялось со скоростью света. Проступило удивление, за ним сразу появилось раздражение, что немедленно трансформировалось в злость, которая перешла уже в чистую и незамутненную ярость. Одно заклинание, второе, третье — всё было напрасно! Дикий крик и вибрация воздуха, который накалялся с каждым новым брошенным заклятием, прервали тишину. Вой и гул нарастали с текущими друг за другом секундами, пока магия рассыпалась о барьер вокруг её цели. Дикий крик Джейн разорвал воздух, когда очередное заклинание рассыпалось о невидимую стену вокруг Шейна, её лицо исказилось от ярости, смешанной с непониманием; она била снова и снова, и каждый раз магия гасилась, не причиняя вреда. — Что ты сделал?! — закричала она, и в её голосе слышалось нечто новое. Страх. Это был страх. — Что ты сделал с собой?! — Я ничего не делал, — ответил Шейн, и его голос дрожал, но он старался говорить твёрдо. — Это ты создала эту связь. Ты дала мне это зелье. Твой барьер теперь защищает меня. Джейн отшатнулась, будто её ударили. Её собственное заклинание работало против неё, создавшую эту защиту, чтобы сохранить плод и носителя в целости, и теперь она никак не могла её пробить. — Это неважно, — прошипела она, и в её глазах загорелся холодный огонь. — Защита не вечна. Она сломается. И тогда ты умрёшь. Она начала бить снова, хаотично, не целясь, просто пытаясь пробить барьер любой ценой, магия пульсировала в воздухе, купол вокруг них дрожал от напряжения, но Шейн стоял, чувствуя, как защита вокруг него слабеет с каждым ударом. Илья пытался подняться, но его тело не слушалось, он видел, как Джейн атакует Шейна, видел, как защита трескается, и чувствовал бессилие, которое разрывало его изнутри. Волк выл в груди, требуя действия, но тело отказывалось повиноваться. — Шейн... — прохрипел он, пытаясь доползти до него. И в этот момент, где-то за деревьями, послышался звук мотора. Джейн замерла. Её голова повернулась в сторону леса, и на её лице промелькнула тень тревоги. Звук становился громче, и она узнала его — это был мотор двигателя, из которого выжимают всё возможное, пока едут по трассе. — Что это? — спросила она, и в её голосе слышалось напряжение. — Это стая, — ответил Шейн, и на его губах появилась слабая улыбка. — Они пришли за мной. — Я не позволю им помешать мне! — зарычала Джейн в отчаянии и подняла посох, что казался теперь во сто крат тяжелее обычного. Из её рук вырвался поток тёмной магии, направленный на появившуюся из-за поворота машину, но удар пришёлся по касательной, почти и не задев автомобиль. — Нет! — закричала она, чувствуя, как её магия ослабевает. — Нет, это не может быть! Чёрный пикап остановился в облаке пыли, и из него выскочил Клифф, его глаза горели золотом, клыки выдвинулись, и он, не раздумывая, рванул к куполу. — Шейн! — крикнул он, врезаясь в магический барьер. Купол дрогнул, но не рухнул, бета отскочил назад, выругавшись сквозь зубы. Из второй машины выскочили Светлана и Роуз, следом Саша. — Это её магия! — крикнул Саша, подбегая к Клиффу. — Мы не можем её пробить. — Я знаю, блядь! — рявкнул Клифф, ударяя кулаком по невидимой стене. Джейн повернулась к ним, и на её лице появилась злая улыбка. — Бесполезно, — прошипела она. — Вы не сможете войти. Мой купол слишком силён, — она повернулась к Шейну, который стоял на коленях, тяжело дыша. — Твои друзья не могут тебе помочь. Ты один. Как и всегда. Шейн смотрел на своих друзей, которые бились о невидимый барьер, и чувствовал, как отчаяние сжимает его горло. Клифф разбивал кулаки в кровь, Светлана пыталась прорваться когтями, Саша искал слабое место. Но всё было без толку. Бесполезно. И в этот момент из-за второй машины вышла Инна, пылающая праведным гневом, она была похожа на ангела возмездия: глаза горели холодной синевой, волосы шевелились, будто находились в толще воды, в ладонях переливались светом древние руны — Шейн помнил их ещё с обучения, когда Инна вводила его в курс дела. Но эти, атакующие, он видел лишь в рукописных древних книгах, которые передавались у Розановых из поколения в поколение. — Джейн, — сказала она, и её голос был тихим, но отчётливым, наполненным решимости и злобы, — ты думаешь, что можешь спрятаться от меня? — Ты! — закричала Джейн, и в её голосе слышалась ярость, что клокотала в груди. — Ты посмела прийти сюда?! — Посмела напасть на мою семью, — ответила Инна, делая шаг вперёд, — и тычешь в меня неуместными, глупыми вопросами? — она подняла руку, и в воздухе замерцал свет. Древние символы закружились вокруг неё, и купол начал дрожать. — Нет! — закричала Джейн, направляя на неё посох. — Я не позволю тебе! Инна не остановилась, её голос звучал тихо, но каждое слово отдавалось в воздухе звоном разбитого стекла. Купол трещал, покрываясь всё новыми трещинами. Воздух пошёл рябью, не выдерживая колебаний магии, которая мощным потоком двигалась по внутренней части купола из стороны в сторону. Сила двух друидов резонировала друг с другом, создавая такие волны, что мощным потоком бились о стены. — Шейн! — закричала Инна, с трудом перекричав стоявший гул. — Доверься мне! Шейн закрыл глаза и почувствовал, как его тело начинает вибрировать. Его собственная магия отзывалась на слова Инны, на её силу. — Я не знаю, что делать, — прошептал он, наконец-то поднявшись на ноги и взглянув в сторону, где стояла его стая с обеспокоенными лицами. — Вспомни, чему я тебя учила, — мягко наставляла Инна, собираясь с силами, и взглянула на пару своего племянника. Теперь всё зависело от него, искры, что должна была пробудить в себе веру в свои силы, в свою магию. — Твоя магия — это ты, позволь ей течь сквозь тебя. Шейн глубоко вздохнул и открыл глаза: он чувствовал, как магия внутри него поднимается, как она заполняет каждую клетку его тела; он не контролировал её; он просто позволял ей быть. Купол дрогнул и начал трескаться. Серебристый свет рассыпался на тысячи искр, и в следующую секунду Клифф ворвался внутрь, не разбирая дороги. Джейн закричала, поднимая посох, но было уже поздно. Роуз, бурого виде волчица с рыжими огненными всполохами, снесла дарака с ног, отбрасывая в сторону. Светлана прыгнула следом, перехватывая посох, и с силой сжала его в руках, чувствуя, как магия обжигает её пальцы. Она шикнула от боли, но посох не выпустила, лишь крепче сцепившись пальцами в деревянный артефакт. — Держи, сука! — рявкнула она, вырывая его из рук Джейн, что металась между ними, будто испуганный зверёк. Роуз угрожающе на неё зарычала, обнажив острые как бритва зубы, и встала рядом с подругой. Саша метнулся к Илье, помогая ему подняться. — Илья! — выдохнул он, подхватывая его под руку и помогая ему подняться на ноги. Откровенно говоря, вид его альфы оставлял желать лучшего. Кое-где подпаленная и рваная одежда, синяки, ссадины и кровь, что сочилась из открытых ран. — Ты как? — глупый вопрос, но он был наполнен надежды. — Живой, — прохрипел Илья и поднялся с трудом, несмотря на регенерацию, которая вовсю работала, пока он лежал ни жив, ни мёртв. Сейчас он пришёл в себя, однако регенерация ещё не закончила латать его бренную тушу, которая оказалась настолько бесполезной в реальной схватке. Разумом он понимал, что зверь, пусть даже альфа-волк стаи ничего бы не смог противопоставить сильному тёмному друиду, однако сердце ныло от тревоги и страха за свою пару. — Где Шейн? — Там, — ответил Саша, кивая в сторону парня, который всё ещё еле стоял на ногах, тяжело дыша, пока волчицы и Инна встали на их защиту против Джейн. — Шейн, ты в порядке? — Илья медленно доковылял до парня и заключил его в свои объятия, крепко сжимая его дрожащее тело в руках. — Я... — Шейн попытался что-то сказать, но его голос дрогнул. — Что это было? — он вцепился в одежду Ильи, боясь, что лишится сил и рухнет без сознания без поддержки парня. — Хрен знает, — честно ответил Клифф, оглядываясь на поле боя, — но это сработало. — Вы не победили, — прошипела она. Джейн пыталась подняться, но её силы были на исходе, она смотрела на стаю, окружившую её, и в её глазах горела безумная злоба. — Вы никогда не победите. — Заткнись, — рыкнул Саша, хватая её за шкирку и заламывая руки за спину. — Просто заткнись, сука. Инна подошла к ним, её лицо было бледным, но глаза всё ещё горели холодным светом. Она посмотрела на Джейн, которая пыталась вырваться из хватки беты, и покачала головой. — Ты сама выбрала этот путь, — сказала она тихо. — Теперь ты заплатишь за это. Она подняла руку, и древние слова сорвались с её губ. Свет обрушился на Джейн, и она закричала, чувствуя, как магия покидает её тело. Посох в руках Светланы вспыхнул в последний раз и погас, превращаясь в простой кусок дерева. Джейн упала на землю, без сознания. Шейн, стоявший рядом со стаей, закричал и чуть не рухнул без сознания, однако Саша и Илья, что были рядом, подхватили его на руки. В панике оглянувшись на свою тётю, Илья уложил парня себе на колени и попробовал дозваться его, слегка тормоша его за плечи. Инна с тревогой оглядела поле битвы, посмотрела на своего ученика и покачала головой. В её голове метались мысли одна страшнее другой, однако она, единственный взрослый человек, должна была сохранить лицо и не дать всей стае скатиться в пусть и оправданную, но панику. Кивнув Свете и Александру, чтобы те взяли на себя транспортировку Джейн, она подошла к Илье и присела рядом. Коснувшись лба Шейна, Инна заодно проверила дыхание и пульс. Измождённое битвой тело лежало неподвижно — пульс бился ровно и тяжело, дыхание замедлилось, едва заметно поднимая грудную клетку. — Он жив, — тяжеловесно уронила женщина, поднимаясь на ноги и помогая Клиффу поднять с земли бесчувственного Шейна, — это магический откат. Инна старалась звучать так, будто была уверена в своих словах, так, будто она знала, что с ним. Ради спокойствия стаи она могла и соврать, они все это знали. Илья, возле которого крутилась Роуз всё ещё в волчьем обличии. Она лизнула ему щёку и потёрлась носом, безмолвно поддерживая своего альфу. Эта битва всем далась тяжело. *"" Открыв глаза и оглядевшись вокруг, Шейн сладко зевнул и уставился на белый потолок, пробудивший в нём чувство дежавю. Что-то такое уже было в его жизни, когда... когда его выкрали из спокойных студенческих будней, окунув в круговерть непонятного и малоприятного. Кража, беременность, месяцы договоров с собой, со своей гордостью и парнем, что участвовал во всех событиях непосредственно. Илья. Интересно, где он сейчас находится? Шейн прикрыл налитые тяжестью веки и попытался перевернуться на бок, чтобы кинуть взгляд на пейзаж за окном, однако наткнулся на препятствие в виде чужой тяжёлой туши. Посмотрев вниз, туда, где он чувствовал скованность и тепло, Шейн обнаружил дрыхшего без задних лап серого волка. Шерсть казалось ещё темнее из-за полумрака, царившего в комнате, не удержавшись, Шейн зарылся ладонью в неё и улыбнулся, когда пронзительные голубые глаза посмотрели на него. — Привет, — прошептал молодой человек, наблюдая за тем, как зверь тянется к нему, чтобы вылизать лицо шершавым влажным языком, — давно ты тут? Волк снова положил голову на живот Шейна и тихонько заскулил, будто чем-то обеспокоенный. Холландер огляделся на дверь, за которой зазвучали шаги и включилось освещение в коридоре, и начал нервничать. В памяти до сих пор было глухо, но смутная тревога скреблась по внутренней части черепной коробки — что-то было, но Шейн ничего не помнил. Без стука дверь распахнулась и в комнату ввалился всклокоченный Клифф, который до этого явно как минимум дремал. — Шейн? — тихо позвал, прежде чем врубить верхний свет, заставив всех находившихся в комнате поморщиться от яркости. — Шейн! Эй, он проснулся! — прокричал вглубь коридора и кинулся к кровати, пока другие оборотни с шумом стада слонов ринулись в спальню Ильи и Шейна. — Шейн, ты как? Хорошо себя чувствуешь? Не успел парень ответить, как в комнате стало тесно. Оборотни один за другим забежали в комнату и уставились на него горящими глазами. Холландер аж поежился. — Р-р-р, — рявк альфа-волка утихомирил стаю, заставив тех инстинктивно прикрыть рты и не шуметь, чтобы не пугать его любимую самочку. — Со мной всё хорошо, — Шейн прислушался к себе и робко попросил, — только воды бы попить. Александр, который ближе всех находился к прикроватной тумбочке, без вопросов наполнил живительной жидкостью стакан и передал в руки человека. Друид и советник их стаи, Инна, медленно вплыла в тесное пространство, занятое волками, и положила ладонь на лоб Шейна, проверяя его состояние. Женщина, что стала для него такой родной, была уставшей и явно не выспавшейся — тёмные круги под глазами, лопнувшие в глазах капилляры, что окрасили белок в розовый, вся осунувшаяся и от чего-то тревожная. Она улыбнулась, прикрыв свои потускневшие глаза цвета яркого неба, что так явно походили на глаза её племянника, и прошептала: — Наконец-то ты проснулся, — тем не менее её голос звучал тихо, но с нескрываемой радостью и любовью, от которой сжималось сердце. — Бро, — чуть не плача кинулся ему в объятия Хейден, на которого даже рокочущий рядом Илья не подействовал, и крепко стиснул его плечи, — я так испугался! Целых три дня без сознания, бро, ты нас очень напугал! Твои родители уже хотели ехать сюда, но Инна убедила их, представляешь, как Юна и Дэвид беспокоились о тебе! А ты всё не просыпался! Не выдержав такого напора, Шейн недоуменно осмотрел лица тех, кто ввалился в их спальню, и слабо выдохнул, сжатый со всех сторон людьми и оборотными, которые стали для него за столь короткое время близкими друзьями. Стаей. Семьёй. Сейчас эти родные ему существа сели-легли-встали там, где им удобно и наперебой начали рассказывать, как они испугались после того, как и Джейн, и Шейн рухнули без чувств, как они отвезли его к врачу, а он сказал, что с ним всё в порядке. «Да какое в порядке? — возмущался Клифф, пока Роуз, что положила голову на руку Шейна и села прямо у его постели на полу, утвердительно качала головой, возмущаясь со всеми наравне. — Ты вообще не реагировал, а они «в порядке» говорят!» Саша поддакивал, устроившись в руках Светланы, что молча выражала общий негодующий настрой. Инна села на единственный стул у ног пострадавшего и молча наблюдала за ребятами, который взяла под свой контроль и заботу. В конце концов стая рассказала про три дня отключки, уже четвёртая ночь пошла, Шейн спал, Илья охранял, стая иногда приносила волку еду и меняла тарелки с пищей, которая оставалась нетронутыми. Волк ни на секунду не хотел покидать свою пару, поэтому сейчас Илья в таком состоянии. Вообще-то он в таком состоянии все эти дни, потому что в обличии зверя регенерация лучше, а ещё, по секрету рассказал лучший друг вожака, оборотень не может не беспокоиться за благополучие самки и их щенка, поэтому старается не пускать человека за бразды. Илья, конечно, мог это легко пресечь и держать его в узде, но не захотел спорить и воевать со своим зверем. Холландер только кивал и широко зевнул, утомившись таким количеством внимания. Ребята намёк уловили и бесследно исчезли, оставив их вдвоём, пока Шейн не уснул в тёплых объятиях. *"" Дни до родов текли своим чередом, больше не подкидывая никаких неприятных сюрпризов. Оборотни игнорировали его вопросы про Аддамс, отговариваясь и отшучиваясь, тем паче выдавая себя и свои замыслы. Так-то Холландер немаленький и уже понял, что тёмный друид умер и сейчас где-то удобряет почву. И честно говоря, он не ручался за то, что ребята не приложили к этому руку. Стая, пережив такие травматичные и душераздирающие события, стала к нему ещё более внимательной: они без проблем брали на себя его хлопоты, баловали вкусностями (полезными, за что стоило поблагодарить Джеки) и постоянно трогали его живот. С утра к нему всегда лезли с объятиями сонные волчицы, которые до сих пор ходили на занятия, а Илья их отгонял, ссылаясь на то, что вообще-то это его территория и хватит трогать Шейна. Девушки на него огрызались и шуточно бились за внимание фаворита их альфы, который наблюдал за их препирательствами с улыбкой. К нему опять вернулось его блаженное состояние — он полагал, что это из-за амнезии, которая его настигла после битвы. Честно говоря, он почти ничего не помнил, только страх и тревогу за своё дитя. Тем лучше, думал он, поглаживая мягкие кудрявые волосы Ильи, который снова лежал на его коленях в гостиной, прежде чем поехать на учёбу на целый день. Ему явно не хотелось, но предстояло пройти много процедур, прежде чем он выйдет в академический отпуск. Дата родов была всё ближе, наступала так же неумолимо, как и жара, что окутала Оттаву с наступлением июня. Ребятам осталось сдать последние экзамены, прежде чем у них будет две недели отдыха. Илья ждал конец семестра больше, чем что-либо, не скрывая своего нетерпения и иногда вынося мозги Шейна нытьём по поводу их разлуки из-за пар. — Ты хочешь быть примером нашей дочери? — строго спрашивал Шейн, приподнимая брови. — Вот и учись нормально, иначе я тебя буду позорить перед ней. Помяни мои слова, я ей всё расскажу. Розанов улыбался, как самый довольный человек в мире, и сдавался, целуя Шейна «на дорожку», прежде чем выскочить из дома в самый последний момент, когда уже начинаешь опаздывать. Когда вся стая уходила по своим делам, а в доме оставались только он и наконец пришедшая в норму тётя Инна, они занимались его магическим обучением. Инна решила сконцентрироваться на защитной магии, однако обучая его основам и атакующих рун, которые в опасных ситуациях могли бы его выручить. Так проходил день за днём, приведя за собой дату последнего скрининга, который бы ознаменовал скорую дату родов. Было спокойно и хорошо, была уверенность в своём будущем. Они получали разностороннюю поддержку и помощь, а Шейн лично удостаивался лакомых кусочков и бережного отношения на правах беременного человека — вся стая наслаждалась его компанией, тщательно следила за его состоянием, а также сердцебиением и шевелениями малышки. Илья ревновал. Не Шейна, его время, которое он тратил на других: один подойдёт обнимет, другой невзначай погладит по голове, третий вообще беспардонно влезет между ним и Шейном, чтобы иметь доступ к выступающему животу. Он ревновал и препирался, не желая отдавать Холландера никому более, поэтому постоянно с ним переругивался. Илья даже не помнил, когда начался их спор. Как и раньше они сцепились языками и теперь спорили, не зная усталости. Шейн, некогда спокойный и рассудительный, бросался обвинениями, подкидывая масла в огонь, а Илья не мог простить свою попранную честь. Они оба спорили и спорили, пока разговор сам по себе не затихал, давая им возможность обдумывать свои дальнейшие аргументы. Они застыли так на пару секунд, тяжело дыша — то ли от ссоры, то ли от близости, то ли от того и другого одновременно. Волк внутри Ильи довольно урчал, а Шейн чувствовал, как смех и раздражение путаются в груди в один горячий комок, который не хотелось распутывать. Это была не первая их «ссора», больше похожая на заигрывания, но ни один, ни другой никогда бы в этом не признались. С порога вдруг донеслись громкие хлопки, означающие аплодисменты зрителя, который отдавал должное артистам, что развлекли его. — Шедеврально, — протянул Клифф, прислонившись плечом к дверному косяку. — Я уже две недели жду, когда вы перестанете делать из бытового спора брачный танец. — Да что ты понимаешь, Марлоу, — отмахнулся Илья, не поворачивая головы, и ещё свободнее улёгся на коленях Холландера. — Это защита моей чести! — Это защита твоего непомерно раздутого эго, Розанов, — поправил улыбающийся Шейн, закатывая глаза. — Ребята, серьёзно. Если вы продолжите так выяснять отношения, мы всей стаей скинемся вам на отдельную комнату, — Роуз, стоящая чуть позади Клиффа с чашкой холодного чая, который приготовила в жаркий летний день, хмыкнула в кружку. Светлана, появившаяся в проёме следом, кивнула, не скрывая усмешки: — Уже обсуждали, — хихикнула девушка, потрясая своими шикарными кудрями, с которыми возилась всё утро после душа, — нам нужна звукоизолированная. Точнее вам. Инна, несмотря на своё обычное спокойствие, тихо рассмеялась, глядя на то, как Шейн пунцовеет, а Илья, не меняя позы, продолжает уютно лежать на нём, будто так и надо и показывает всем зрителям язык. — Вы даже не представляете, насколько вы милые и тошнотворные, — добавила Джеки из коридора. — Пять минут вместе, а у меня уже складывается ощущение, что я лишняя в собственном доме. — А я думал, мы хотим отсюда уйти, потому что нам нужно собственное жильё, — хмыкнул Хейден, появившись за плечом жены и приобняв её за талию. — Ну, поэтому тоже, но больше всего меня, конечно, смущают их брачные игры, — рассмеялась Джеки, принимая одну из дочерей в руки, — скоро волк принесёт ему самую большую дичь, а Шейн её примет. А потом они будут выть вместе на луну. — Нет, Джеки, дорогая, — поправила её Роуз, прикрыв глаза и хитро улыбаясь, — мне кажется, этот этап уже давно пройден, они просто не могут решить, кто из них главный в этой семье. — Я главный, — буркнул возмущённый Илья в плечо Шейна. — Нет, это я, — парировал Шейн, несильно стукнув его по затылку и стараясь не обращать внимание на то, какой оборот принял их разговор. — Тогда почему я сверху? — Ты!.. — поперхнулся возмущением Шейн, заливаясь краской пуще прежнего. Стая дружно мученически застонала, одна лишь Джеки прохихикала, тщетно пытаясь скрыть своё веселье. — Мы серьёзно, — сказал Клифф, разворачиваясь к выходу. — Завтра же начну искать варианты отеля для новобрачных. Вы двое — это уже диагноз. Инна тихо кашлянула, привлекая внимание. Все замолчали. Она перевела взгляд на Илью и Шейна, на их сплетённые тела, на то, как естественно они лежат друг на друге, будто другого положения и не существует. — Дети, — сказала она мягко, но с той ноткой, которая заставляла всех замереть, — обязательно станьте счастливыми. Илья вздохнул и поднял глаза на Шейна, пытаясь безмолвно передать всю ту гамму чувств, что грела его сердце. В них больше не было вызова — только тепло и вопрос. Шейн посмотрел в ответ и едва заметно кивнул, принимая и отдавая ощущения, которые переполняли его грудную клетку. Илья улыбнулся и снова уткнулся носом в его плечо, а Шейн запустил пальцы в его волосы, чувствуя, как малышка внутри удовлетворённо пинает его изнутри — то ли одобряя, то ли требуя продолжения банкета. *"" Шейн нервничал перед приёмом и уже закинул в себя некоторое количество успокоительных, надеясь, что они подействуют хотя бы до того момента, как его вызовут в кабинет. Илья, что сидел рядом, погладил его по руке и поправил свободного кроя хлопковую рубашку своего парня — с каждым днём живот всё увеличивался, лишая Шейна половины гардероба, но под свободной тканью это было не так заметно. По крайней мере, если не присматриваться. Илья напротив был весел и спокоен, его интересовало лишь то, как пройдут роды и что для этого надо приготовить ему, чтобы присутствовать на них. Он бы ещё и улыбался во весь рот, если бы не строгий взгляд Шейна, который напоминал ему, что он и его голова в зоне риска. — Перестань так смотреть на меня, — процедил Шейн сквозь зубы, не поворачивая головы. — Ты выглядишь так, будто мы идём регистрировать брак, а не на УЗИ. — А что, мы разве не идём регистрировать брак? — так же тихо, но с едва заметной ухмылкой ответил Илья, косясь на пожилую пару напротив. — Я думал, мы уже решили. — Мы решили, что сначала родим, а потом будем думать о твоих хотелках, — отрезал Шейн и демонстративно отвернулся, глядя на белые стены и думая о том, как хорошо, что он вообще додумался надеть эту рубашку, а не ту узкую, в которой он похож на воздушный шарик. — Хотелки, — фыркнул Илья, откидываясь на спинку стула и складывая руки на груди. — Хорошее слово. Я запомню. — Помяни мои слова, — мрачно ответил Шейн, — если ты сейчас ляпнешь что-то лишнее при людях, я выставлю тебя за дверь клиники и не разрешу присутствовать на родах, — Шейн бы ни за что так не поступил, но самодовольное выражение ликантропа выбешивало его. Илья сдавленно хмыкнул, но послушно замолчал, переводя взгляд на дверь кабинета, из которой уже вышла женщина с животом размером с глобус, и Шейн понял, что следующая очередь их. — Ну что, — тихо сказал Илья, касаясь его локтя, — идём? Только не показывай, что ты боишься, а то медсёстры подумают, что я тебя заставляю. — Ты меня заставляешь, — буркнул Шейн, поднимаясь с кресла и поправляя на себе рубашку. — Заставляешь идти на все эти осмотры, заставляешь терпеть твою компанию и вообще заставляешь быть счастливым. — О, — Илья приподнял брови, шагая следом, — это что-то новенькое. Ты только что признался, что я делаю тебя счастливым? — Я сказал, что ты заставляешь меня быть счастливым. Это не одно и то же. — А для меня — да. Шейн ничего не ответил, только дёрнул плечом, но уголок его губ дрогнул, и Илья это заметил, но не стал комментировать — вовремя, потому что дверь кабинета открылась, и на пороге появилась миссис Браун с привычной улыбкой. — Шейн, проходите, — она жестом пригласила их внутрь, и Шейн шагнул вперёд, а Илья — следом, как тень, уже не прикасаясь, но продолжая быть рядом. Внутри кабинета можно было выдохнуть. За закрытой дверью не было ни посторонних глаз, ни случайных ушей, и Шейн позволил себе расслабиться, скидывая рубашку на спинку стула и забираясь на кушетку. — Миссис Браун, — сказал он, глядя на врача, — я надеюсь, вы мне скажете, что он не будет присутствовать на родах, потому что я действительно могу его прибить. Прямо во время схваток. — Буду, — тут же возразил Илья, присаживаясь на свободный стул рядом с ним. — Я уже всё решил. И вы меня не переубедите. — Я не собираюсь вас переубеждать, — рассмеялась врач, нанося гель на живот Шейна, — я собираюсь сделать УЗИ и сказать вам, когда ваш ребёнок появится на свет. Остальное вы решаете сами. — Он не сможет себя контролировать, — мрачно заметил Шейн, глядя в потолок, — он будет плакать. — Я буду плакать от счастья, — поправил Илья, — это нормально. — Ты будешь плакать оттого, что я накричу на тебя за то, что ты стоишь не с той стороны. — Я буду стоять там, где ты скажешь. — И ты будешь плакать. — Буду, — легко согласился Илья, и Шейн понял, что этот спор он уже проиграл, потому что Розанов смотрел на него с той самой невозмутимой уверенностью, от которой хотелось то ли ударить его, то ли поцеловать. — Если вы двое закончили, — вмешалась миссис Браун, улыбаясь им обоим, — то я хочу показать вам кое-что. Илья тут же встал, подходя ближе к экрану, на котором уже засветилось знакомое изображение. Маленькая голова, маленькие ручки и ножки, которые уже почти не помещались на экране. Шейн смотрел на эту картинку, и внутри него всё замирало каждый раз, как он видел свою дочь — живую, настоящую, которая росла в нём, несмотря ни на что. — Вот, смотрите, — миссис Браун обвела пальцем, — она уже почти полностью перевернулась, головка внизу. Вес в норме, сердце бьётся хорошо. Я думаю, что через четыре недели мы сможем провести кесарево. — Четыре недели, — повторил Шейн тихо, ощущая, как под рёбрами что-то дёрнулось — то ли малышка, то ли его собственное сердце. — Так скоро, — посетовал Илья, и голос его был совершенно серьёзным, без привычных насмешек. Он взял Шейна за руку, сжимая её крепко, уверенно, будто пытаясь передать ему свою силу. — Я готов, — сказал Шейн, и понял, что не врёт. — Я тоже, — ответил Илья, не отпуская его руки. — Я тоже. Они вышли из кабинета так же, как и зашли рядом, но не прикасаясь, соблюдая дистанцию для посторонних глаз. В коридоре уже никого не было, и Шейн наконец выдохнул, чувствуя, как успокоительное смешивается с усталостью и странным, почти незнакомым спокойствием. — Четыре недели, — повторил он, ни к кому не обращаясь. — Четыре, — эхом отозвался Илья, касаясь его локтя, на всякий случай, на мгновение, для себя. И они пошли к выходу молча, устало, но вместе. И Шейну казалось, что всё будет хорошо. Наверное, впервые за долгое время он был в этом уверен.