Let's replay

Финн глубже откинулся на спинку кресла, позволяя телу медленно утонуть в мягкой обивке. Лёд в стакане тихо звякнул от неосторожного движения, и он машинально сжал пальцы сильнее. Холодное стекло впивалось в ладонь, но это ощущение странным образом успокаивало. Снаружи всё выглядело привычно. — Да не мог ты выбросить шестёрку пять раз подряд! — Калеб ткнул пальцем в кубики. — Ты что-то сделал… — Каким образом, гений? — Гейтен театрально откинулся на спинку стула. — Это называется везение, друг мой. Кубики со стуком ударялись об стол, подпрыгивали и замирали в случайных комбинациях. Калеб бы поспорил. Сегодня удача не была на его стороне. — Финн, подтверди! Это странно, — не унимался он. Финн рефлекторно улыбнулся и пожал плечами, чтобы не выбиваться из общего ритма. Остальные устроились у приставки. Ухватиться за разговоры не получалось, слова долетали обрывками и не складывались в цельную картину. Он смотрел на лица друзей и ловил себя на ощущении, что находится за прозрачной перегородкой: видел отчётливо, но по-настоящему не слышал. Давно стало ясно: он больше не часть происходящего. Каждая такая встреча болезненно напоминала об этом. Пока остальные двигались вперёд, Финн всё яснее ощущал внутри трещину. Иногда хотелось просто перестать приходить. Но мысль о том, что вместе с этим оборвётся последняя ниточка, связывающая его с чем-то важным, неприятно сжимала грудь. В том, что он был здесь, не было ничего правдивого. Он научился вовремя улыбаться, кивать, вытаскивать старые шутки, вспоминать истории, когда-то вызывавшие смех. С этим ощущением внутреннего несоответствия он научился жить — пока никто не задавал вопросов, на которые не находилось ответа. Медленно выдохнув, Финн перевёл взгляд к барной стойке и остановился на Ноа. Тот наклонился ближе к Милли и что-то увлечённо шептал ей на ухо. Его ладонь скользнула по краю стойки, пальцы лениво постукивали по дереву в такт музыке. И только этот человек всё ещё сбивал дыхание. В какой-то момент Ноа поднял глаза. Их взгляды встретились — на секунду, может, больше. Он смотрел с той самой внимательностью, от которой всегда становилось не по себе. С другими хотя бы не приходилось чувствовать себя лжецом. Шум вдруг стал навязчивее, давил на виски. Финн отвернулся первым и сделал глоток. Напиток оказался неожиданно безвкусным. Желание сбежать вызывало стыд, но оставаться здесь становилось почти невыносимым. В груди нарастала тяжесть, и с каждой минутой всё отчётливее хотелось выйти. Вдохнуть воздуха. Он нащупал в заднем кармане смятую пачку сигарет — ту, что Майя сунула пару часов назад. Девушка отчаянно пыталась бросить, но каждый раз что-то шло не так. Сегодня попытка снова провалилась, и пачка оказалась у него. Удачно. Финн вытащил сигарету, зажал её между пальцами и, не оглядываясь, вышел из душного помещения. Первая затяжка обожгла горло, заставив коротко закашляться, но он затянулся снова, глубже. Снаружи пахло мокрым асфальтом и табаком. Недалеко от входа горел фонарь, освещая пустую площадку перед частным баром. Тусклый свет неоновой вывески мягко падал на металлические перила у входа. Финн закрыл глаза, наклонился и коснулся их лбом. Он позволил себе постоять так несколько минут, пока холод постепенно не выровнял дыхание. И только после этого выпрямился. Шум в голове немного отступил. Ненадолго. — Ты вроде не куришь? — раздалось за спиной. Финн дёрнулся от неожиданности. Он даже не уловил момент, когда музыка за дверью стала громче и наружу вырвался новый поток звуков. — Вроде. Ноа подошёл ближе и опёрся рукой о холодный металл, нарушая привычную дистанцию. — Плохой вечер? Он наклонился и осторожно перехватил сигарету. Сразу сделал короткую затяжку и тут же закашлялся, слегка поморщившись. — Ну и дерьмо… Голос звучал хрипло. Без особого интереса Ноа ещё раз прокрутил сигарету в пальцах и добавил уже тише: — Хотя… иногда, видимо, очень хочется. Помогает чувствовать себя живым. Финн нахмурился, принимая протянутую сигарету обратно. — Зачем вышел? Ноа пожал плечами, будто вопрос был слишком очевидным. — Вышел проверить, не сбежал ли ты снова. Фраза болезненно отозвалась где-то внутри. Финн до боли сжал кулаки и процедил сквозь зубы: — Хотел подышать. — Оу. Некурящие всегда делают именно так: сигарета, одиночество и лицо, как будто ты мысленно уехал километров на сто отсюда. — И откуда тебе знать? Может, я закурил. Мы почти не общаемся. Финн мысленно выругался. Слова прозвучали слишком резко. Свои эмоции он хотел показывать меньше всего. Не ему. — Раньше тебя это не смущало. — Ноа скользил взглядом по лицу, изучая, от чего Финн почувствовал себя странно прозрачным. Он снова сделал затяжку и медленно выдохнул, стряхивая пепел на мокрый асфальт, стараясь звучать как можно более ровно. — Решил поговорить по душам? Не лучший момент. Ноа молчал. Он стоял у перил, чуть склонившись вперёд, и негромко постукивал по холодному металлу кончиками пальцев. Пауза повисла тяжёлой, вязкой тишиной. Финн уже решил, что разговор на этом закончится. Так было бы проще: сделать вид, что ничего не произошло, разойтись по разным углам и снова не разговаривать. Между ними всегда существовало напряжение. Оно не требовало слов, достаточно было лишнего взгляда или паузы чуть длиннее обычной. Казалось, что Ноа видел больше, чем Финн позволял. Рядом с ним всегда хотелось закрыться. Может, поэтому ничего не складывалось. Этот парень раз за разом пытался пробраться глубже, а Финн отступал, заранее защищаясь от того, что могло оказаться слишком сложным. Но Ноа всё же нарушил тишину. — У тебя никогда не бывает подходящего момента для разговоров. Слова звучали осторожно и без давления, но в них ощущалась давняя усталость. — Перестань делать вид, что это не ты начал строить стену, — он развернулся, коротко указывая рукой между ними. — Я даже не про нас. Мне ты давно дал понять, что тебе плевать. Но остальные… Когда ты в последний раз говорил хоть что-то без попыток улизнуть или в очередной раз отшутиться? Ноа сделал паузу и посмотрел прямо. — Что с тобой происходит, Финн? Финн открыл рот, чтобы возразить, но… что он мог сказать? Вопрос был простой. Слышать это из чужих уст оказалось куда тяжелее, чем прокручивать в собственной голове. Он опустил глаза на мокрый асфальт, в котором отражался свет фонаря, и вдруг понял, что видит не улицу. Перед глазами вспыхнул другой свет — белый, слишком яркий, режущий глаза. Чужая рука поправляет ворот рубашки. — Отлично, теперь улыбнись. Да-да, вот так. Чуть мягче. Нужно, чтобы всё выглядело идеально. Он помнил, как стоял перед зеркалом после: уложенные волосы, ровный тон кожи — и не мог вспомнить, как выглядел без этого. Как кто-то из друзей смеялся: — Да ладно, тебе грех жаловаться. Ты живёшь жизнью мечты. Как делился личным — а наутро видел слитые фото встреч и чувствовал острую боль предательства. Как слышал: «Ты такой, как я представляла!» — и кивал, хотя уже давно не знал, какой он на самом деле. Каждое движение фиксировалось — люди выискивали мельчайшие детали: наклон головы, взгляд, улыбку. Строили теории о нём и Ноа, обсуждали моменты как доказательства, сравнивали видео с каждой съёмки. Всё казалось чуждым и удушающим, будто он уже не человек, а объект чьей-то фантазии. «В самом деле, что с тобой не так, Финн?» Он провёл рукой по волосам, чувствуя, как потухшая сигарета дрожит между пальцами. И можно было бы просто уйти, но слова сорвались раньше, чем он успел их обдумать. — Иногда кажется, мне настолько привычнее играть, что уже не понимаю, где во всём этом я. Он сам испугался их и замолчал. Это было слишком близко к тому, что он не хотел трогать. Ноа не перебил. Стоял рядом, слушая так внимательно, словно всё это имело вес. Тяжело. Перед ним стоял единственный человек, рядом с которым притворяться не получалось. С которым вдруг становилось видно, насколько он сложный. Вечно сомневающийся. Насколько запутался. Насколько боится быть… именно таким. Рядом с ним было слишком очевидно, какой он на самом деле. — Ты не обязан всё время быть в порядке, — тихо добавил Ноа. Финн глубоко вдохнул и зажмурился, пытаясь вернуть привычную лёгкость, ту самую улыбку, которой можно закрыть всё. Но вместо этого в голове снова вертелись вспышки камер, чужие вопросы, собственный голос с заученными фразами. Он вдруг понял, насколько устал. Ветер донёс приглушённый шум вечеринки. Где-то за дверью смеялись, кричали, спорили о какой-то ерунде, а здесь, снаружи, будто существовал другой мир. — Мне не плевать… на тебя, — сказал он хрипло. — я просто не знаю, как выпутаться из всего этого дерьма в моей голове. С тобой всегда было сложнее, чем с другими. Ты всегда всё видишь. Это… не знаю. Делает уязвимым. Он запнулся, осознав, насколько честно прозвучали слова. Словно переступил черту, за которой уже нельзя вернуться к прежнему молчанию. Финн почти физически приготовился к паузе. Но Ноа только слегка приподнял брови и опёрся спиной о перила. — Значит, я угроза твоему эмоциональному комфорту? — он усмехнулся и кивнул с притворной серьёзностью. — Прекрасно. Надо записать: «Опасен. Заставляет чувствовать себя живым человеком». — Иди ты, — Финн беззлобно фыркнул. И только сейчас заметил, как расправились плечи, как перестали ныть сжатые до боли челюсти. В груди стало легче — как будто внутрь пустили немного воздуха. Хотелось задержать это чувство ещё ненадолго. Он поднял взгляд медленно, не сразу решаясь встретиться глазами снова. Ноа всё это время смотрел. Почти неподвижно, как смотрят, когда не хотят пропустить что-то важное. В его лице не было ни шутливости, ни привычной иронии. Он выдержал ещё одну короткую паузу, прежде чем сделать полшага ближе. — Тогда начнём с этого. И протянул руку. — Меня зовут Ноа. Мы, кажется, знакомы больше десяти лет, но так и не научились нормально разговаривать. Попробуем заново? Финн посмотрел на протянутую ладонь и поднял взгляд. Этот парень… удивительный человек, умеющий выбивать почву из-под ног и одновременно делать всё таким простым за секунду. Ещё несколько минут назад хотелось сбежать, а теперь Финн стоял и не мог сдвинуться с места. Отступить тянуло сильнее, чем когда-либо. Но это была возможность изменить хоть что-то. — Финн, — он неуверенно коснулся чужой ладони. — И я ужасно неловкий в знакомствах. — Уже есть общее, — легко рассмеялся Ноа. Никто не убрал руку сразу. Они смотрели друг на друга так, словно действительно видели впервые. Многое оставалось несказанным. И Финн не знал, к чему это приведёт. Но не стал искать ответы. Просто остался в этом мгновении. Это ничего не исправило, не расставило по местам и не дало ясности. Возможно, именно этого шага ему не хватало всё это время. Губ едва коснулась улыбка — первая настоящая за вечер.