История о том, как Тан Сан...Мубай...Оскар...Ма Хундзюй...Сюй Саньши...Юйхао...

Званый вечер в особняке семьи Чжао всегда был событием, собирающим сливки общества. И в этот раз, среди мерцания хрусталя и шелеста дорогих тканей, блистал Дай Мубай. Его статная фигура, облаченная в безупречный костюм, притягивала взгляды, словно магнит. Он был в центре внимания, окруженный группой очаровательных дам, чьи смех и комплименты, казалось, витали в воздухе. Чжуцин, наблюдая за этой сценой из тени колонны, почувствовала, как внутри неё поднимается волна чего-то острого и незнакомого. Обычно она держалась с достоинством, но сейчас её сердце билось учащенно, а пальцы нервно сжимали край шелкового платья. Она видела, как одна из дам, с копной золотистых волос и глазами цвета изумруда, склонилась к Мубаю, что-то шепча ему на ухо. Другая, с томным взглядом и губами, словно спелые вишни, касалась его рукава. Это было невыносимо. Дай Мубай, её Дай Мубай, был окружен этими… птичками. Он, который всегда был её тихой гаванью, её опорой, её единственным. И вот он, словно дикая птица, порхающая среди цветов, наслаждающийся их вниманием. Чжуцин глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в коленях. Она не была из тех, кто устраивает сцены. Но сегодня… сегодня что-то изменилось. Она не могла позволить этим женщинам думать, что они имеют хоть малейший шанс. Сделав решительный шаг, она вышла из тени. Её появление было подобно появлению королевы. Платье цвета ночного неба, расшитое серебряными нитями, подчеркивало её изящную фигуру. Волосы, собранные в элегантный пучок, открывали тонкую шею. В её глазах горел огонь, который мог бы растопить лед. Дай Мубай, услышав легкий шорох, обернулся. Его взгляд встретился с её, и на мгновение в его глазах промелькнуло удивление, сменившееся легкой тревогой. Он знал этот взгляд. Женщины, окружавшие его, тоже обернулись, их улыбки застыли на лицах. Они увидели Чжуцин — воплощение элегантности и уверенности, женщину, чье присутствие всегда ощущалось, даже когда её не было видно. Чжуцин подошла к Мубаю, не обращая внимания на остальных. Она остановилась прямо перед ним, её взгляд был прикован к его лицу. Затем, с не свойственной ей кокетливостью, она взяла его под руку. Её пальцы, тонкие и изящные, обхватили его предплечье, словно приковывая его к себе. — Ты ещё не забыл, кому ты принадлежишь, дорогой? — спросила она, её голос был низким и бархатным, но в нем звучала сталь. Она подняла на него глаза, в которых играли озорные искорки, но в глубине таилась непоколебимая решимость. Её взгляд был полон вызова, направленного не только на Мубая, но и на всех присутствующих дам. Женщины вокруг замерли, их лица выражали смесь удивления и легкого негодования. Они ожидали чего угодно, но не такого прямого и дерзкого заявления прав. Дай Мубай, оказавшись между двух огней, почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он знал, что Чжуцин не шутит. Он видел эту решимость в её глазах, эту уверенность в её жесте. Он был её, и она не собиралась этого никому отдавать. Он слегка улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку, но в его глазах читалось понимание. Он знал, что сейчас ему придется иметь дело с ревнивой Чжуцин, и это всегда было испытанием. -Конечно, нет, моя дорогая, — ответил он, его голос был мягким, но в нем звучала нотка смирения. Он слегка сжал её руку, подтверждая её слова. Чжуцин, довольная его ответом, повернулась к дамам, которые все еще стояли, словно статуи. Она окинула их взглядом, в котором читалось легкое превосходство. -Прошу прощения, если мы прервали ваш… интересный разговор, — произнесла она с приторной улыбкой, которая не достигала её глаз — но мой спутник сегодня вечером принадлежит только мне. И с этими словами, она повела Дай Мубая прочь, оставляя за собой шлейф из шелка и недоумения. Дамы, оставшиеся позади, переглядывались, понимая, что они столкнулись с силой, которую не могли одолеть. А Чжуцин, с гордо поднятой головой, вела своего мужчину, напоминая всем, что некоторые вещи, как и некоторые люди, просто не подлежат дележу. Дай Мубай, чувствуя легкое покалывание от её пальцев на своей руке, не мог не восхититься её смелостью. Он знал, что Чжуцин не из тех, кто устраивает публичные сцены, и её сегодняшнее поведение было явным признаком глубокой ревности, которая, как ни странно, льстила ему. Он всегда ценил её сдержанность и достоинство, но эта вспышка страсти, эта неприкрытая демонстрация владения, заставила его сердце биться быстрее. Они отошли в более уединенный уголок зала, где свет был приглушен, а музыка звучала мягче. Чжуцин отпустила его руку, но её взгляд не отрывался от его лица. В её глазах всё ещё горел огонь, но теперь он был смешан с легкой обидой. — Ты, кажется, прекрасно проводил время, — произнесла она, её голос был уже не таким кокетливым, как раньше, а скорее пропитанным легкой горечью. — Я думала, ты пришёл сюда со мной. Дай Мубай вздохнул. Он знал, что ему предстоит нелегкий разговор: — Чжуцин, дорогая, ты же знаешь, как это бывает на таких вечерах. Люди подходят, общаются. Я просто был вежлив. — Вежлив? — усмехнулась она. — Твоя вежливость, кажется, была очень… убедительной. Особенно для той блондинки с изумрудными глазами. Она, кажется, была готова съесть тебя взглядом. Он не мог сдержать улыбки: — Ты преувеличиваешь. И ты знаешь, что для меня есть только одна женщина, чьи глаза я хочу видеть — он взял её руки в свои, нежно поглаживая тыльную сторону ладони. — Ты же знаешь, что я люблю только тебя. Чжуцин посмотрела на него, и её гнев начал медленно утихать, уступая место нежности. Она видела искренность в его глазах, и это успокаивало её. Но всё же, она не могла так просто отпустить ситуацию. -Тогда почему ты позволяешь им так себя вести? — спросила она, её голос стал тише. — Почему ты не дал им понять, что ты занят? Что ты не свободен? Дай Мубай задумался. Он действительно не думал об этом. Он был настолько привык к вниманию, что воспринимал его как должное, не задумываясь о том, как это может выглядеть со стороны, особенно для Чжуцин. — Ты права, — признал он. — Я был невнимателен. Я не подумал о том, как это может выглядеть для тебя. Прости меня, дорогая. Он притянул её к себе, обнимая за талию. Чжуцин прижалась к нему, чувствуя тепло его тела, его знакомый запах. В его объятиях она чувствовала себя в безопасности, защищенной от всех этих «птичек» и их хищных взглядов. — Я не хочу делить тебя ни с кем, — прошептала она, уткнувшись лицом в его плечо. — Ты мой. — Я твой,» — подтвердил он, целуя её в макушку. — Всегда был и всегда буду. И я обещаю, что впредь буду более внимателен. Никто не должен сомневаться в том, кому принадлежит моё сердце. Они стояли так некоторое время, наслаждаясь тишиной и близостью друг друга. Ревность, которая вспыхнула в Чжуцин, теперь утихла, оставив после себя лишь легкое послевкусие тревоги и глубокую уверенность в своих чувствах. Она подняла голову, её глаза встретились с глазами Мубая, и в них читалась нежность, смешанная с легким укором. — Хорошо, — сказала она, её голос был мягким, но в нём всё ещё чувствовалась нотка требовательности — но, если я ещё раз увижу, как какая-нибудь дама так близко к тебе склоняется, я не буду так… деликатна. Дай Мубай рассмеялся, его смех был низким и приятным: — Я понял. Урок усвоен. Моя дорогая, ты сегодня была… весьма убедительна — он слегка сжал её талию. — И, признаться, мне это понравилось. Чжуцин слегка покраснела, но в её глазах заиграли озорные искорки: — Понравилось, да? Значит, ты любишь, когда я ревную? — Я люблю, когда ты показываешь мне, что я для тебя важен, — ответил он, его взгляд был полон искренности. — И сегодня ты это сделала очень ясно. Он наклонился и нежно поцеловал её в губы. Поцелуй был долгим и глубоким, полным обещаний и невысказанных слов. В этот момент для них двоих не существовало ни шумного зала, ни любопытных взглядов, ни завистливых шепотов. Были только они, их чувства и их нерушимая связь. Когда они оторвались друг от друга, Чжуцин почувствовала себя полностью успокоенной. Ревность, которая так сильно её мучила, теперь казалась далеким воспоминанием. Она знала, что Дай Мубай принадлежит ей, и он сам это подтвердил. — Пойдём, — сказала она, снова беря его под руку, но на этот раз её жест был полон нежности, а не вызова. — Покажи мне, что ты действительно мой. Потанцуй со мной. Дай Мубай улыбнулся: — С удовольствием, моя королева. Они направились к танцевальной площадке, их шаги были синхронны, их взгляды переплетались. Когда они закружились в вальсе, Чжуцин чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете. Она знала, что их отношения не всегда будут безоблачными, что будут и другие испытания, и другие «красавицы», но она также знала, что их любовь достаточно сильна, чтобы преодолеть всё. И пока они танцевали, в её сердце звучала тихая, но уверенная мелодия: «Он мой. И я его. И так будет всегда.» Мубай, прижимая её к себе, чувствовал, как его сердце наполняется теплом. Он был благодарен за её страсть, за её любовь. Он был её, и он был счастлив быть её.