Контраст

Неоновый свет вывески бара «Преисподняя» мигал, отбрасывая рваные красноватые тени на мокрый асфальт. Внутри было душно, пахло дешёвым табаком, пережаренным кофе и, едва уловимо, страхом. Но Микаэль не обращал на это внимания. Он сидел в самом тёмном углу, идеально прямой, словно проглотил кол. Его платиновые волосы, уложенные с безупречной аккуратностью, казались единственным источником света в этом мраке. Он медленно вращал бокал с густым красным вином, наблюдая, как жидкость оставляет маслянистые следы на стекле. Ему не нужно было поднимать глаза, чтобы понять: Он здесь. Запах ворвался в личное пространство Микаэля раньше, чем его обладатель. Запах мокрого леса, озона и звериного мускуса. Тяжёлый, горячий, живой. — Опять пьёшь в одиночестве, Снежная Королева? — раздался низкий голос с хрипотцой прямо над ухом. Микаэль поморщился, но даже не повернул головы. — Исчезни, Малек. От тебя разит псиной. Стул рядом с ним скрипнул. Малек, брюнет с вечно растрёпанными волосами, падающими на глаза, плюхнулся рядом, бесцеремонно закидывая руку на спинку стула вампира. Его рубашка была расстёгнута на пару пуговиц больше, чем приличия позволяли, открывая смуглую кожу. В его тёмных глазах плясали весёлые чёртики. — А от тебя веет склепом, — парировал оборотень, ничуть не обидевшись. Он наклонился ближе, втягивая носом воздух у шеи блондина. — Но чёртовски дорогим склепом. Мне нравится. Микаэль резко поставил бокал на стол. Звук вышел громче, чем он планировал. Он наконец повернулся к Малеку, и в его ледяных голубых глазах не было ничего, кроме арктического холода. — Ты не понимаешь слова «нет», верно? — процедил вампир. Его голос был тихим, но бармен в пяти метрах от них инстинктивно вжал голову в плечи. — Я же сказал тебе в прошлый раз, и позапрошлый: мы не друзья. Мы даже не союзники. — Конечно, нет, — Малек широко улыбнулся, обнажая зубы, которые казались чуть острее человеческих. — Друзья не смотрят друг на друга так, как я смотрю на тебя. Он протянул руку, пытаясь коснуться безупречно выглаженного рукава пиджака Микаэля. Вампир перехватил его запястье. Его хватка была стальной, пальцы — холодными, как лёд. — Не трогай меня, — прошипел Микаэль. — У тебя пульса нет, а кожа всё равно тёплая, если подержать подольше, — прошептал Малек, глядя не на свою перехваченную руку, а прямо в губы вампира. — Я проверял. Микаэль с отвращением отбросил руку оборотня, словно та была заразной. Он встал, оправив пиджак, хотя тот и так сидел идеально. — Ты тратишь время, Малек. Ты ведёшь себя как щенок, который бегает за машиной, не понимая, что она его переедет. Оборотень откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Его нахальная улыбка стала чуть мягче, но взгляд оставался цепким. — Я не щенок, Микаэль. И я прекрасно знаю, кто ты. Древний, опасный кровосос с комплексом бога. — Тогда ты должен знать закон, — отрезал Микаэль, глядя на него сверху вниз. — Вампиры и оборотни. Мы — враги. Мы не смешиваем кровь. Мы не делим территорию. И мы уж точно не... — он запнулся, подбирая слово, которое не звучало бы слишком пошло в контексте грязных намеков Малека. — ...не пара. Это невозможно. Природа создала нас, чтобы уничтожать друг друга. В баре повисла тишина. Казалось, даже музыка стала тише. Малек медленно поднялся. Он был чуть выше вампира и шире в плечах, от него исходил жар, который Микаэль чувствовал даже через слои одежды. — К чёрту природу, — тихо сказал Малек, делая шаг вперёд и нарушая все допустимые границы личного пространства. — И к чёрту ваши древние правила. Ты можешь сколько угодно строить из себя ледяную статую, Микаэль. Но я слышу, как бьётся твоё мёртвое сердце, когда я рядом. Оно сбоит. Микаэль застыл. На долю секунды его маска безразличия треснула, выдав растерянность, но он тут же взял себя в руки. — Это отвращение, — холодно бросил он. Он развернулся на каблуках и направился к выходу, разрезая толпу, которая поспешно расступалась перед ним. — Беги-беги! — крикнул ему в спину Малек, весело и громко, так что обернулась половина посетителей. —Всё равно я быстрее! Микаэль вышел на улицу, в холодный ночной дождь. Он сделал глубокий вдох, пытаясь очистить лёгкие от запаха «Преисподней». Но запах леса и горячей звериной крови, казалось, въелся в самую его суть. — Идиот, — прошептал он в темноту, чувствуя, как предательски горят кончики ушей.