Контраст

Следующая ночь началась не с жажды, а с раздражения. Микаэль проснулся в своих апартаментах на сороковом этаже, где царила стерильная тишина и идеальный порядок. Здесь не было места хаосу. Однако, стоило ему выйти в гостиную, как он обнаружил, что хаос нашёл лазейку. На его журнальном столике из чёрного стекла, рядом с коллекционным изданием Бодлера, стоял букет. Это были не изысканные розы из оранжереи и не лилии, которые обычно присылали льстецы. Это был грубый, растрёпанный веник полевых цветов, явно сорванных где-то за чертой города, на опушке леса. Корни были обмотаны куском грубой кожи, а от самих растений пахло сырой землёй и, разумеется, Им. Микаэль брезгливо взял букет двумя пальцами и направился к мусоропроводу. — Варварство, — резюмировал он, отправляя подарок в бездну. Но это было только начало. Когда Микаэль спустился на подземную парковку, направляясь к своему винтажному «Ягуару», он обнаружил, что на крыше сидел Малек. Оборотень грыз яблоко, болтая ногами в тяжёлых армейских ботинках, опасно близко к полированной двери автомобиля. — Слезай, — голос Микаэля мог бы заморозить азот. — Если ты поцарапаешь лак, я продам твою шкуру на шубу. Малек спрыгнул с грацией кошки, приземляясь совершенно бесшумно для существа весом под сто килограммов. — Ты выбросил цветы, — констатировал он. Это не было вопросом. В его голосе не было обиды, только любопытство исследователя, чей эксперимент дал предсказуемо негативный результат. — Я не держу мусор в доме. — Это был зверобой и чертополох. Они отпугивают злых духов, — Малек ухмыльнулся, вытирая яблочный сок с подбородка тыльной стороной ладони. — Подумал, тебе пригодится защита, раз уж ты сам — ходячий магнит для неприятностей. Микаэль подошёл к машине, демонстративно игнорируя присутствие оборотня, и нажал кнопку на брелоке. — Единственная неприятность здесь — это ты. И никакой чертополох от тебя, к сожалению, не помогает. Уйди с дороги. Вместо того чтобы отойти, Малек шагнул ближе, блокируя дверь водителя. Он достал из кармана потертой кожаной куртки небольшой металлический термос. — Ты бледный. Бледнее обычного. Я принёс тебе поесть. Микаэль замер. Его ноздри дрогнули. Даже через металл он почувствовал запах. Кровь. Свежая, густая, насыщенная жизнью. Не та синтетическая дрянь, которую продавали в подпольных клиниках, и не холодные пакеты из больницы. Это была кровь хищника. Олень? Нет, что-то крупнее. Лось. Голод, вечный спутник вампира, поднял голову, царапая горло изнутри. Микаэль сглотнул, но взгляд его остался презрительным. — Ты думаешь, я буду пить то, что ты притащил в кармане, как собака кость? — Это свежак, Микаэль. Я охотился час назад. — Малек протянул термос, его глаза потемнели, зрачки расширились. — Бери. Для вампира твоего уровня питаться крысами и бомжами — моветон. А это... это чистая энергия. Дар. Слово «дар» повисло в воздухе, тяжёлое и значимое. В мире оборотней принести еду — значило заявить права. Предложить заботу. Это был интимный жест, почти предложение руки и сердца, только на языке клыков и когтей. Микаэль знал это. И именно поэтому его реакция была жестокой. Он выбил термос из руки Малека. Металлический цилиндр с грохотом упал на бетон, крышка отлетела, и густая тёмная жидкость растеклась лужей у их ног, пачкая ботинки оборотня. Запах крови стал невыносимо дразнящим, но лицо Микаэля оставалось каменным. — Я не животное, Малек. Я не ем с пола. И я не принимаю подачек от псов. Тишина на парковке стала звенящей. Улыбка медленно сползла с лица оборотня. Он посмотрел на разлитую кровь, затем поднял взгляд на вампира. В глубине его серых глаз на секунду вспыхнуло янтарное пламя зверя — опасное, древнее. Воздух вокруг них наэлектризовался. — Ты жесток, Снежная Королева, — тихо сказал Малек. В его голосе исчезли весёлые нотки. Теперь это был рык, загнанный глубоко в грудную клетку. — Ты пытаешься доказать мне, что у тебя внутри ничего нет. Пустота. — Я не пытаюсь, — холодно ответил Микаэль, открывая дверь машины. — Я констатирую факт. Между нами пропасть, Малек. Эволюционная, социальная, моральная. Ты живёшь инстинктами, грязью и стаей. Я живу вечностью и порядком. Оставь меня в покое. Найди себе волчицу и вой на луну с ней. Он сел в салон, захлопнув дверь перед носом оборотня. Стекло отрезало звуки внешнего мира. Микаэль завёл двигатель. Он ожидал, что Малек ударит по капоту, закричит или попытается остановить машину силой. Это было бы в его духе. Но Малек просто стоял. Он смотрел на вампира через стекло со странным выражением лица. Там не было ярости. Там было упрямство. Такое упрямство, с которым вода точит камень столетиями. Когда «Ягуар» сорвался с места и вылетел на ночную улицу, Микаэль посмотрел в зеркало заднего вида. Оборотень всё ещё стоял там, в луже крови, глядя ему вслед. Вампир сжал руль так, что кожаные перчатки заскрипели. — Невыносимый, — прошипел он. Сердце, которое не должно было биться, сделало один сильный, болезненный толчок. Микаэль списал это на голод. Конечно, это был просто голод. Ведь запах пролитой крови всё ещё преследовал его, как и образ серых, горящих глаз в отражении зеркала.