Принц и его цепной пёс.

Дверь из красного дерева отворяется с тихим скрипом. Слабый ветерок ласкает Чарльза, ласково обдувая не прикрытую воротником рубашки шею. Кронпринц сидит в своем кабинете за столом из тёмного дуба, закинув ногу на ногу и нервно барабанит тонкими пальцами по лаковому покрытию. Золотые часы Rolex на кисти правой руки показывают ровно шесть вечера: время для кофе в королевском дворце. Чарльз никогда не любил его вкус. Запах привлекал, манил своей загадочностью и пряностью, но как только хоть капля этого адского варева касается кончика языка, кронпринц, из человека, который всю жизнь учился держать лицо перед публикой, при взгляде со стороны превращается в клоуна, кривляющегося в попытке рассмешить толпу детей. Потому Чарльз всегда тактично отказывается от чашечки кофе, предпочитая ей кружку мятного чая. Обычно он просит кухарку заварить ему полный заварочный чайник, самый любимый - его подарил Жюль на пятнадцатый день рождения, и с тех пор Чарльз неизменно пьет мятный чай только из него, но только с самыми значимыми и любимыми людьми в его жизни, зачастую вместе с крёстным. Слуги выносят сервиз на балкончик, находящийся в комнате кронпринца. Жюль навещает его обычно к девяти утра, когда сервиз из чайника и двух кружек уже стоит на журнальном столике, дожидаясь, когда кронпринц и его личный советник, наконец, сядут на удобные кресла и вместо обсуждения будущего правления страной, снова будут на протяжении часа смеяться с веселых видео про котиков и рассказывать друг другу, что произошло за последние несколько дней, по три раза.   Мысли о Жюле приятным теплом проливаются по телу, вызывая легкую улыбку на лице. Нужно будет связаться с ним позже. Но сейчас на дубовом столе стоит другой сервиз, не такой красивый и хрупкий, не такой важный. Аромат мятного чая разносится по кабинету, заполняя собой каждый уголок, и кронпринц втягивает его носом. От блаженства прикрывает глаза и долго выдыхает, чувствуя, как напряженные пальцы расслабляются. Голова опирается на руку, он снова смотрит на часы: шесть пятнадцать. Он опоздал уже на пятнадцать минут. Чарльз не даёт злости распространяться по телу, вдыхая аромат чая снова, и начинает было успокаиваться, как дверь с тихим скрипом открывается. Он входит: черный костюм с иголочки, черный рюкзак, по ощущениям, совсем пустой. Светло-русые волосы зачесаны набок, на руке кронпринцем был замечен какой-то браслет из белого золота. Но больше всего его поразили глаза. Два маленьких, голубых океана, под которыми юноша заметил признак явно длительной усталости, которую не утоляли, вероятнее всего, годами. Синяки под глазами были очень темными, глубокими, как сами океаны над ними, но ничуть не портили общую картину. Новый камердинер и по совместительству телохранитель будущего короля выглядел внушительно: широкие плечи, сильные на вид руки, явно накачанные ноги под слоем штанин, светлое лицо и, о боги, эти глаза. Будь Чарльз на месте человека, желающего ему навредить, увидев такого...телохранителя, он бы убежал, сверкая пятками. Но, благо, кронпринц по другую сторону баррикад, потому страшиться ему нечего.   Он надевает маску спокойного, сдержанного будущего монарха, которой учился с момента, как начал выходить на белый свет, хотя внутри у него все пылает. Чарльз видел телохранителей своих родителей, братьев, других монархов. Но никогда в жизни не наблюдал настолько прекрасно-отталкивающей смеси во внешности любого из вышеперечисленных. В этот момент его сердце, казалось, замерло. Он даже на секунду перестал дышать, лишь молча разглядывая венки на открытых участках рук, обращая внимание на каждую морщинку и родинку на лице. И понимал, что изо дня в день держать маску непоколебимого спокойствия рядом с этим мужчиной будет очень сложно. Перед тем, как приступить к выполнению работы, всегда нужно изучить объект, от которого предстоит избавиться. Заказы бывают разные, очень разные, от барыги, не поделившего дозу с другим барыгой, и заказавшего его у Макса с целью отмщения, которого даже искать никто не будет и можно выполнить цель без каких-либо свидетелей и последствий, до, вот, кронпринца богатейшего королевства мира. По пути в Монако, Ферстаппен досконально изучил всю информацию, которую только смогли нарыть его люди на эту крупную рыбку. Что, к слову, оказалось очень даже сложно, ведь в королевстве Монако народ не заинтересован в продаже информации о королевской семье, не говоря уже об их самом любимом-ненаглядном кронпринце. Но, так уж вышло, что предатели имеются везде, и неизвестно откуда, но уже утром, перед вылетом, у Макса на столе лежала папка с подробной информацией о плане действий и чуть ли не ежеминутном времяпровождении кронпринца Чарльза. Фотографии, подробная биография. Информация, которую следует запомнить досконально, вплоть до минуты, когда он встает с кровати и пьет чай с крёстным, когда он идет в душ и что предпочитает есть. Вариантов для убийства, на самом деле, целая куча, но по причине масштаба рыбки, на которую наемник закинул удочку, действовать придется предельно аккуратно, без единого промаха в системе.   За свою жизнь отброса-наемника, Макс повидал немало людей с разным типом внешности и фигуры. Огромные афроамериканцы, пытающиеся разломить его череп, азиаты, стреляющие в него из чего только можно стрелять. Изувеченные тела проституток в канаве на окраине города. Уродливые, грязные лица со шрамами у других наемников. И его жертвы: зачастую обычные рабочие, с ничем не выделяющейся внешностью. Однако с фотографий ему улыбался миловидный юноша, по которому сразу видно, что он голубых кровей. Идеально ровная осанка, улыбающаяся маска, которая даже для Макса не выглядит слишком фальшивой. Но одна из фотографий привлекла его внимание особенно сильно: на ней молодой кронпринц держал на руках маленькую собачку, она облизывала его щеку, а парень, с искренней улыбкой смеялся. Эта фотография выглядела так естественно и правильно, что на секунду Ферстаппен допустил мысль, что Чарльза любят не просто так. Его мягкие черты лица, приятные взору, зелень глаз и ясное, как солнечный день, лицо, словно кричащее о любви ко всему миру. Наемник слегка трясет головой, чтобы отбросить лишние мысли и продолжает внимательно вчитываться в личное дело, изучая и перечитывая каждое слово досконально, чтобы каждая буква отпечаталась на подкорке сознания.   Дверь открылась и первым делом Макс обратил внимание на два изумруда, изучающих его с ног до головы. Пусть смотрит, ведь этим глазам осталось не так много времени, чтобы изучать окружающую среду. Парень входит и становится напротив также поднявшегося со своего кресла кронпринца и натягивает, насколько может, доброжелательную улыбку. Получается криво, отчего краешки губ Чарльза на долю секунды дергаются, в попытке удержаться от громкого смеха.   Старый камердинер становится у края стола и мягко протягивает руку в сторону кронпринца. — Его высочество кронпринц Чарльз Марк Эрве Персиваль Леклер. — проговаривает громко и четко, представляя юношу, стоящего напротив. Дело доходит до Макса, левая рука протягивается в его сторону и голос старика звучит также четко. — мистер Эмилиан Ферст, новый телохранитель.   Макс тянет руку для проведения рукопожатия с кронпринцем, означающее начало их общего пути в качестве босса и подчиненного. Чарльз пожимает протянутую ладонь и мягко улыбается, после чего старый камердинер деликатно удаляется за дверь, чтобы молодой монарх мог поближе пообщаться с человеком, с которым уже в ближайшем будущем будет проводить практически все свое время. Руки схлестнулись в крепком рукопожатии, после чего теплые, шероховатые губы опустились на тыльную сторону ладони, оставляя мягкий, почти невесомый, поцелуй. Щеки кронпринца от этого жеста залились едва заметным румянцем. Он не мог отвести взгляда от сводящего с ума мужчины напротив. Чарльз лишь смотрел на него, изучая, запоминая каждую долю секунды этого мгновения, откладывая его где-то в подкорке сознания. Его сердце билось медленно и громко, метрономом грохоча в черепной коробке.  В этот момент что-то в кронпринце сломалось навсегда.   *** Чарльз всю свою жизнь, сколько себя помнит, чувствовал себя одиноко. Он мог допоздна зачитываться, сидя в огромной библиотеке Королевского дворца, часами разглядывая картинки в старинных книгах и перечитывая «Маленького принца», раз за разом находя в нем новые цитаты, отражающие его собственную жизнь. Чарльз действительно находил в себе черты героя повести Антуана де Сент-Экзюпери: он чувствовал себя таким же маленьким, беззащитным и одиноким, изолированным от большого мира на своей крошечной планете, коим являлось его сердце. Он также, как и Маленький Принц, любил закаты и мечтал о ком-то важном, о ком Леклер-младший будет заботиться, кого он приручит и кто будет помогать ему с его «баобабами», так мешающими жить свободно.   Эти «баобабы», огромные и уродливые, были его собственными комплексами. Сначала эти убогие, практически незаметные деревца вытягивались в тонкую ниточку поджатых от обиды губ, когда маленький, но уже крайне эмоциональный Чарльз снова и снова слушал упреки в этой самой эмоциональности от взрослых. «Баобабы» заполоняли собой его крошечную планету-сердце все больше и больше по мере взросления, когда к этим взрослым прибавлялись все новые и новые лица, включая даже самых близких. Самый большой появился, когда отец стал требовать от Чарльза, совсем еще юного и неограненного алмаза, сиять ярче звезд на публике, требовать от него всегда улыбки и никогда – слабости.   Но он был слабым, был крайне эмоциональным и еще слишком незрелым подростком, который жаждал лишь безусловной любви и признания, мечтал о принятии его таким, какой он на самом деле. Без масок, скрытности и лжи. А всю эту напыщенную помпезность и натянутую на публике улыбку кронпринц считал именно ложью. И эта ложь разбивала его на мириады мелких осколков, заставляла «баобабы» разрастаться по всей площади крошечной планеты, не оставляя места для, собственно, Чарльза на ней. Она вытесняла его личность из сердца, а настоящим кронпринц показывал себя лишь одному человеку. Только ему он мог доверить крохи, оставшиеся от собственного «я» и показать «баобабы». Именно он был его летчиком, попавшим в выжженную «солнцем и песком», чем на самом деле являлись страх и ложь, пустыню. Был для него «идеальным барашком», поедающим ростки баобабов, не давая им распространяться по крошечной планете. И этим человеком был Жюль.   Он был Луной, освещающей путь во тьме, в которой вечно находился Чарльз. Был для него глотком свежего воздуха в душном кабинете отца, который душил своей атмосферой и напряженностью. Восемь лет разницы в возрасте не играли никакой роли. Они были друг для друга самыми важными людьми. Кронпринц в слезах после появления очередного баобаба прибегал лишь к старшему наставнику, а Жюль прижимал его к себе и гладил по шелковистым вьющимся волосам, приводя в чувства. Именно Жюль знал о сильной любви кронпринца к мятному чаю, и насколько успокаивающий эффект он производит на него. Он подарил ему сервиз, сделанный своими руками лишь потому, что знал об этом и хотел порадовать крестника. Жюль всегда старался быть рядом, поддержать изо всех сил и наставить на истину. Помочь своему «Маленькому Принцу» избавиться от его «баобабов» и поделиться с ним своим личным, сокровенным опытом. Никто не учил кронпринца разбираться в своих чувствах. Когда он плакал, его журили и порицали за слабость. Когда он громко хохотал, его обвиняли в излишней эмоциональности и требовали вести себя сдержанно, держать лицо. Только лишь крестный никогда ничего не требовал, не осуждал и не порицал за очевидную невинность. Он, наоборот, учил принца, как лучше вести себя на встречах, принимая, указывая на «плюсы и минусы» поведения. Плакал вместе с Чарльзом, показывал, что это нормально, также как и искренний смех. Когда маленький принц не понимал причин своих эмоций, Бьянки всегда спокойно объяснял ему, даже если повторял те же слова из раза в раз. Именно тогда, в детстве, Чарльз навсегда решил, что именно Жюль станет его личным советником, если вдруг отец настоит на правлении королевством. И он уверен, что не прогадал с выбором. И сейчас, когда Чарльз снова не понимал своих эмоций и чувств к этому несуразному Эмилиану, он желал лишь одного – поскорее встретиться с крестным за чашкой мятного чая и рассказать об этом, получить такую важную для него поддержку и, наконец, разобраться в своих ощущениях. *** - Добро пожаловать в королевство Монако, мистер Ферст. – Решил начать разговор с телохранителем кронпринц, чтобы отвлечь себя от мыслей о его глазах. - Благодарю, кронпринц Чарльз. Я польщен тем, что Ваш отец решил взять меня в качестве нового камердинера. – Ладонь кронпринца все еще вложена в большую и теплую Макса, он целует ее вновь. Чертов льстец. Максу не очень нравится то, что он сейчас делает, но так нужно для того, чтобы втереться в доверие. И Ферстаппен использует любую уловку, чтобы добиться своего. - Обещаю, я не подведу Вас.   Он всегда волшебным образом видел малейшую толику слабости в уголках чужих глаз, в любом колеблющемся движении подрагивающих пальцев. Подмечал самую незаметную мелочь и использовал ее в своих целях. И он видел, что принц Чарльз весь состоит из этих крошек слабости. Он соткан из них, вся его сущность пропитана сочащимися открытыми ранами, которые до сих пор болят. Макс видел в глазах-изумрудах осколки, словно когда-то ему разбили розовые очки стеклами внутрь, и они остались там, маленькими, совсем незаметными льдинками, поблескивающими на свету. И многие, не разглядывая эти осколки, ошибочно видят блеск в глазах Чарльза. Все, но не наемник. От его взора не ускользала ни единая мелочь. Он уже представлял, как использует каждую, чтобы выбить максимум информации и получить как можно большее вознаграждение за свою работу.   Кронпринц мягко улыбнулся, вытягивая свою ладонь из затянувшегося рукопожатия. Он издает тихий кашель и приоткрывает рот. Вздыхает. – Что ж, Вы должны были получить мое расписание по почте этим утром, чтобы подготовиться к работе. Вы заступаете на пост уже завтра с рассвета. Указания также были посланы по почте. – Чарльз отводит взгляд и, наконец, садится, кивком головы указывая, что Эмилиан может повторить за ним. Макс садится на удобное кресло, по-свойски закинув ногу на ногу. Чарльз скользящим взглядом провожает этот своевольный жест и льдинки в его глазах начинают поблескивать ярче. Своеобразный показ зарождающегося доверия и дружбы на долгие годы правления уже предвещается кронпринцем, и он выдыхает, прикрывая глаза чуть дольше, чем Макс уже замечал ранее. Холодный расчет. Анализ новых данных. Ему нужно получить как можно больше. «Значит, мечтатель» - мыслями проносится в голове Ферстаппена, подмечая каждую деталь. - Принято, Ваше высочество. – Макс склоняет голову и, коротким кивком, соглашается со словами кронпринца. - Тогда перейдем к обсуждению планов на следующий день. – Без доли энтузиазма продолжил Чарльз в манере холодного и отстраненного будущего короля. Без эмоций, без мнения. Только фактические планы, которые стоило реализовать. Они провели в кабинете, где Чарльз подробно объяснял, как он должен провести каждую минуту следующего дня, еще около двух часов, после чего старый камердинер встретил Макса и отвел в его комнату, находящуюся неподалеку от покоев кронпринца для удобства. Эмилиан принял душ и лег в постель, предвещая будущее и обдумывая план своих действий. По его расчетам, чтобы втереться в доверие к милому принцу, потребуется около месяца, но, если спасти его несколько раз, можно справиться быстрее и отправиться в долгожданное очередное бегство. Однако сможет ли теперь Макс так просто расправиться с этим.. существом? В его всегда холодном расчетливом разуме произошла ошибка чтения данных. Он перевернулся набок и достал из рюкзака, лежащего на прикроватной тумбе, папку с информацией о Чарльзе. Поднялся и, подложив под спину перьевые подушки в дорогих наволочках, включил небольшую лампу, чтобы снова перечитать каждую строчку несколько раз. В ту ночь он так и не смог уснуть, борясь с ошибками расчета в собственной голове. *** Вечер подходил к концу, плавно перетекая в ночь, которую так любил кронпринц. На стол поставили другой сервиз – самый важный, что предвещало такую желанную встречу с любимым крестным. Жюль тактично постучался в дверь в своей манере, понятной только Чарльзу. Это было их традицией с детства, они всегда выстукивали определенную мелодию в двери друг друга, давая понять, кто пришел, еще до того, как дверь откроется. - Жюль! Наконец-то! – практически вскрикивает кронпринц, впуская в свое пространство родного человека и моментально сбрасывает все маски, которые ему только пришлось сегодня применить. – Я ждал тебя. – улыбается Чарльз уже спокойнее, указывая Бьянки на кресло напротив. – Присаживайся. Есть новости. Жюль, освещая комнату теплой улыбкой, присаживается в удобное кресло, в котором несколькими минутами ранее сидела главная новость. Он был готов услышать что угодно, ведь знал, что сегодня был крайне тяжелый день для его подопечного. Он привычно складывает руки на груди, вслушиваясь в тяжелеющее с каждой секундой дыхание Чарльза, и замирает, когда слышит следующую фразу, заставляющую понять причину серьезности предстоящего разговора. -Я, кажется, влюбился.