В первую очередь — человек.

Я проснулся сегодня в десять минут шестого — на десять минут позже, чем обычно. Ха-ха, не думаю, что это сильно мне помогло. Ранние подъёмы, поздние отбои… Не так я представлял себе взрослую жизнь с миллиардами на счету.       Нехотя встав с кровати — хотя я даже не встал, скорее, скатился — пошёл в личный душ, вход в который был из комнаты. Мои работники ещё спят в это время. Раньше всех встаёт повар, по совместительству мой лучший друг и правая рука — Нилан Дас. Он встаёт ближе к шести и делает мне завтрак, иногда завтракает со мной, а потом идёт готовить для рабочих.       Я подошёл к зеркалу, разглядывая себя перед тем, как умыться, а потом и вовсе лечь в ванну. Розовые кудрявые волосы заметно растрепались за ночь, а зелёные глаза грозились вот-вот закрыться, поэтому я резко окатил себя холодной водой из-под крана… ужасно хотелось спать, но сегодня нельзя было поваляться лишний часик.       Залез в ванную, включил еле тёплую воду и стал ждать, пока ванна наполнится. Спросонья забыл закрыть слив и долго не понимал, почему уровень воды не поднимается. Когда понял, больно ударил себя по лбу.       Через полчаса, закончив с банными процедурами, уходом за кожей лица, кожей головы и волосами, я приступил к их укладке. Укладку делал простую: аккуратно утюжком завивал волосы внутрь, чуть поднимая. Они у меня от природы вьются, но вразнобой, поэтому легче так. Разглядывая себя в зеркало, заметил слегка отросшие русые корни — значит, нужно сегодня заехать в салон. Думаю, они примут любимого клиента без записи, просто оставлю побольше чаевых.       Я вышел из комнаты ровно в шесть, уже с уложенными волосами, но всё ещё в пижаме, только уже утренней. Ну да, у меня две пижамы. В одной я сплю, а во второй хожу утром после душа, но перед выходом из дома. Для многих это странно, а у меня так с детства: отец привил эту странную привычку.       На кухне меня уже ждал Нил, ароматный кофе и омлет с авокадо. Я не очень люблю авокадо, но это полезно.       — Доброе утро, Ром, — коротко поздоровался со мной такой же не выспавшийся друг.       — Доброе… Омлет с авокадо? А когда будет с рыбой? — я давно прошу приготовить омлет с лососем.       — Когда я высплюсь. — Недовольно буркнул Нил.       Понял, что ждать этого от него с утра бессмысленно, потом как-нибудь сам приготовлю. Усевшись за стол, мы вместе принялись за еду. Он ел то же самое, хотя авокадо на дух не переносит. Говорит, в омлете оно почти не чувствуется, а готовить что-либо другое он не хочет — а ещё это полезно и сытно.       Я быстро расправился с завтраком, выпил кофе с парочкой конфет своей фирмы. Разглядывая упаковку, я заметил, что меня начал раздражать шрифт, которым написано название компании «Козырь» на этом виде конфет. Надо будет как-нибудь это исправить.       Мой дом находится за городом, в закрытом посёлке, поэтому добираться до города нужно больше часа, а у меня сегодня совещание в восемь.       Надев свою любимую жёлтую рубашку и коричневые брюки, я выскочил из дома. Сел в машину — красненькую Audi Q7. Меня греет мысль, что теперь я могу купить любую машину, о которой мечтал в детстве и подростковом возрасте.       Закончив со всеми делами к трём часам дня, я решил поехать к друзьям, обещал ведь заехать на кофе. И совсем скоро уже стоял на пороге их дома.       Я нажал на кнопку звонка. Противное «дзы-ы» — и мне открыл охранник.       Мужчина оглядел меня с ног до головы… странно, я не видел его раньше.       — Здравствуйте? Вы новый охранник? Я Роман Червовый, близкий друг семьи.       Этот мужчина вновь оглядел меня, а потом полез в какой-то блокнот. Быстро найдя мою фамилию, без слов впустил.       Я немного улыбнулся и прошёл в дом. Разувшись, сразу завернул на кухню. Там я обнаружил и Эммануэля, и Олежу — моих друзей… Два высоких подкачанных парня примерно одинаковой комплекции. С ними сидел ещё какой-то парнишка. Я сразу отметил каштановые волосы, заметно вьющиеся, причём достаточно длинные, нос с горбинкой, тонкие брови… симпатичный, в моём вкусе. Правда, бледный какой-то, но я тоже не мулат.       Я сразу поздоровался и по-хозяйски запустил кофемашину.       — Ты уже закончил с работой на сегодня? — спросил у меня Олежа. Я глянул на него и почти сразу заметил, что он немного изменил свою и без того короткую стрижку на густых блондинистых волосах.       — Да, но меня в очередной раз пристыдили на совещании за то, что я без помощника, — немного поникши, я пожаловался другу.       У многих есть помощники, у большей половины они только для галочки. Вот и я думаю, стоит ли мне взять себе для галочки? Я уважаемый человек, а бумажки сам таскаю.       Эммануэль немного усмехнулся:       — Да ладно тебе. Ничего страшного.       Он, кажется, тоже обновил причёску. У него всегда были каштановые волосы с двумя белыми с рождения прядями, но теперь этих белых прядей стало больше.       — Ты покрасил волосы? — вдруг спросил я, переводя тему и почти не обращая внимания на «третьего лишнего».       Друг кивнул.       — Да, мастер сказала, так будет выглядеть солиднее.       Олежка отрицательно покачал головой, прикрыв хрустально-голубые глаза. Они всегда завораживали меня.       — Нет, так ты выглядишь как идиот, которого развели на деньги. Две белые прядки были твоей изюминкой.       Я улыбнулся. Люблю Олежу за его прямоту в подобных вещах. Конечно, обычно он выражается гораздо мягче, но с мужем в домашней обстановке можно и так.       Тут мой взгляд упал на того парня. Он всё это время сидел и молчал, глядя в чашку с чаем, лишь, кажется, кивнул мне, когда я зашёл. Стоит ради приличия хотя бы представиться. Потому я протянул ему руку:       — Роман Сергеевич.       Парень поднял на меня взгляд и ответил на рукопожатие.       — Филипп. Очень приятно познакомиться.       Мне показалось, что говорил он без особого желания.       — Тебе ведь нужен помощник? Забирай Филиппа. Мы сегодня его купили, ведь уборщик уехал к матери на неделю… но я и сам могу помыть полы лишний раз, — обратился ко мне Эммануэль, слегка улыбаясь. Я прекрасно знал, как плохо моет полы Эммануэль и как Олежа потом возмущается, ведь перемывать нужно ему.       У них большая часть работников дома нанятые, соответственно, могут в любой момент уехать домой или по делам. Но Филипп, насколько я понял, был купленным рабом, раз Эммануэль сказал его забирать.       Филипп так же молчал, глядя в чашку. Было заметно, что ему не очень комфортно, но я ничего сделать не мог.       — Думаю, можно. Могу направить своего уборщика к вам, а то знаю, как ты полы моешь, — улыбаясь, ответил я, а Олежа засмеялся.       — Ха-ха-ха, да-да, мне после него перемывать вот вообще не охота!       — Было бы неплохо, — слегка пристыженно ответил Эммануэль на моё предложение.       Его было не за что осуждать, ведь он родился в семье высшего уровня, ему были чужды домашние дела. Всегда за Эммануэля всё делали рабы. Я тоже был из обеспеченной семьи, но до высшего уровня она поднялась, лишь когда мне было семь, тогда я стал уже достаточно самостоятельным.       — Хорошо, значит, отправлю с водителем. Вечером приедет, наведёт у вас порядок. Не знаю, у кого получится — у Матвея или у Яна.       Матвей и Ян — двое главных уборщиков у меня дома. Матвей отвечает за «публичные места»: санузлы, кухни, мой личный спортзал, кладовую. А Ян — за личные комнаты и залы. Они оба рабы, но я плачу зарплату всем. У всех ведь есть свои хотелки, и я считаю, они не обязаны передо мной отчитываться за это, дабы я выделял денег. И, конечно же, они не сами справляются с огромным домом, для генеральной уборки я вызываю на помощь клининг.       Олежа пошёл за документами, видимо, Филиппа покупал он. С Эммануэлем мы дружим с детства, а Олег младше нас на два года, поэтому и начали общаться с ним позже. Он, кстати, не любит, когда его так называют, поэтому мы зовём его Олежей везде, кроме деловых встреч, там он «Олег Иванович».       А вот и он! Принёс в руках папку, досье на Филиппа. Такие составляют, если раб был больше, чем в трёх домах. Мне передали папку в руки, и я молча положил её на стол. Прочту дома. Потом я выписал чек на имя «Олега Ивановича», мы подписали документы, и Олег поставил домашнюю печать.       Домашняя печать — это индивидуальный штампик, который выдают владельцам более трёх рабов. Это сделано, чтобы они могли покупать и продавать людей, не заверяя это каждый раз у нотариуса.       Я заметил, что Филипп всё это время молча наблюдал за нами, но не проявлял на лице никаких эмоций. Это было… странно. Я привык видеть в глазах людей хоть какую-то реакцию, но у него её не было. Мутно-зелёные глаза были будто пустые, безжизненные.       — Филипп, как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? — поинтересовался я, чтобы хоть как-то разговорить своего нового помощника.       — Нет, ничего не болит. Спасибо за беспокойство, — холодно ответил парень, подняв на меня свои пустые, но очень красивые глаза. Я ведь уже говорил, что он в моём вкусе?       — Хорошо… — я отошёл от стола, чтобы забрать свой готовый кофе.       Через время мы с Филиппом уже ехали домой. Он молча пристегнулся и всю дорогу так же молча смотрел в окно. Я не люблю тишину и никогда не любил, поэтому негромко включил музыку. И, кажется, эта музыка понравилась каштановому, ведь он еле слышно стучал пальцами в такт.       Когда мы подъехали ко двору, я заглушил машину и вышел из неё, новый помощник рванул за мной. Мы зашли в дом, я быстро снял обувь, он повторил, и мы прошли дальше. Мой дом достаточно большой: два этажа и один цокольный, итого три. На каждом этаже по пятнадцать комнат, не считая цокольного, там немного по-другому.       Пройдя чуть дальше по широкому шикарному коридору, я заметил до боли знакомое выражение лица. Забавно, он наверняка тоже подумал, что ему придётся всё это мыть.       — Чего так смотришь? Красиво?       — А? Да… да, очень красиво, — ответил Филипп после того, как вырвался из своих мыслей.       — Сможешь убрать за несколько часов? — я глянул на время у себя на часах, дабы скрыть своё желание засмеяться. — До ужина управишься? Тут три этажа, примерно по пятнадцать комнат.       С лёгкой улыбкой я наблюдал за исказившимся выражением лица нового помощника. Не став долго мучить парня, я засмеялся.       — Тише, тише, — сквозь смех успокоил его. — Это шутка. Над этим домом ежедневно работает минимум двое уборщиков.       Филипп, как мне показалось, вздохнул не только с облегчением, но и с раздражением. Ему, наверное, не понравилась эта шутка… Да ладно, мне бы тоже не понравилась, признаю. Но иногда так забавно наблюдать за тем, как меняются выражения лиц у других людей!       — Хорошо, спасибо. А что я должен буду делать по дому? — сдержанно спросил новичок, разглядывая кремовые стены, увешанные разными картинами, некоторые из которых, кстати, написаны мной.       — По дому ничего, это не входит в твои обязанности. Даже постель по утрам можешь не застилать, — я пожал плечами и пошёл дальше. — Твоя комната будет на третьем этаже.       Он кивнул, разглядывая теперь уже меня. Я чувствовал его взгляд у себя на спине. Мне, конечно, не очень нравится, когда меня разглядывают из-за спины, но ладно, ему простительно.       Мы поднялись на третий этаж по широкой лестнице кремового цвета с позолоченными перилами. Под ногами был красный ковёр. Это уже не моя прихоть, а Нила.       Я открыл дверь в комнату Филиппа и слегка подтолкнул туда парня, ведь он застыл в проходе.       — Это твоя комната. Если захочешь что-то изменить в интерьере, обратишься ко мне, всё решим.       Филипп сначала смотрел прямо на широкий письменный стол и нежно-голубые стены, потом повернул голову на шкаф-купе, красивый белый ковёр, затем и на кровать — двуспальную, на которой лежало стопочкой шёлковое постельное.       — Ну как тебе? Нравится?       — Да, спасибо… Но зачем у раба в комнате кровать? Ещё и двуспальная… — настороженно спросил юноша, на что я улыбнулся.