Тишина между звёздами.

«Сказочник» плавно скользил по свинцовым водам Северного моря, оставляя за собой серебристый след из лунной пыли и магии. На борту царила атмосфера сдержанного возбуждения. Одиннадцать студентов Колдовстворца – все шестнадцати- и семнадцатилетние, возраст, уже дозволявший, по правилам, стать чемпионом Турнира – успели освоиться на корабле. Василисе было шестнадцать, и она чувствовала себя на этой грани особенно остро. Ее сила, унаследованная от прадеда Кощея и взлелеянная прабабушкой Ягой, тихо пульсировала под кожей, напоминая о своей глубине. В кают-компании Катя снова разложила свою колоду карт. «Колесница» перевернутая. «Две кубков» рядом с «Рыцарем жезлов». — Сильное эмоциональное притяжение, — ворчала Катя. — Кто-то очень активный, импульсивный… Василиса наблюдала за подругой с мягкой улыбкой, стоя на палубе. Рядом с ней, свернувшись в рыже-полосатый клубок, дремал котенок Баюна. Имя ему выбрали не сразу. Котенок был удивительно тихим и наблюдательным. Он не носился по палубе, а подолгу сидел, вглядываясь в горизонт или следя за игрой света на воде. Именно это спокойное, мудрое внимание, столь необычное для малыша, и подсказало имя. — Тихон, — сказал однажды Баюн, глядя, как котенок, не шелохнувшись, наблюдает, как Лесовик Семеныч чинит сеть из лунных лучей. — Ибо тих он не от робости, а от глубинности. В тишине всякая истина слышна. А в ласке пусть будет Тишка. Так котенок и стал Тихоном, Тишкой. Имя легло на него идеально, словно было всегда. — Ну что, Тишка, все спят, а мы с тобой бодрствуем? — тихо проговорила Василиса, почесывая его за ушком. Котенок открыл один зеленый глаз, точь-в-точь как у Баюна, и мурлыканье, похожее на жужжание шмеля, стало чуть громче. — Баюн говорит, там, в замке, мышей много, но они глупые, — прошептал Тишка конфиденциально. Его голосок был таким же тихим и обстоятельным, как и весь его облик. — Боится он, что я привыкну к легкой добыче и разленюсь. — Не беспокойся, у тебя хороший учитель, — успокоила его Василиса. В этот момент на палубу вышел Лесовик Семеныч. Он нес в руках небольшой светящийся гриб-светильник. — Не мешаю? — его голос звучал как шелест листвы. — Нисколько, Семеныч, — ответила Василиса. Он прислонился к борту рядом с ней, и его внимательный взгляд скользнул по темной воде к горизонту, где уже угадывалась темная полоса земли – Шотландия. — Чувствую волнение в сердце, пташка, — сказал он негромко. — И не только предвкушение. Сомнение. — Я не боюсь, — честно сказала Василиса. — Не в страхе дело. В различии. Магия их… она снаружи. Наша – внутри. В крови, в памяти земли. Они могут не понять. Твой род, твои глаза… — он умолк. — Я буду осторожна, — пообещала Василиса. — Знаю, что будешь, — кивнул Лесовик. — Но помни: их мир живет по своим законам. Они отвыкли от настоящей, древней тьмы… и от настоящего, древнего света. Будь проще, если сможешь. Он ушел, оставив ее наедине с морем, звездами и мурлыкающим Тишкой. Василиса вздохнула. «Будь проще». Легко сказать. Утром, когда первые лучи солнца позолотили башни Хогвартса, все собрались на палубе. Даже Баюн покинул свой теплый угол и вскарабкался на мачту. Тишка сидел у его лап, стараясь принять такую же величественную позу, и у него получалось — его тихая сосредоточенность выглядела как глубокая мудрость. — Ну вот, прибываем, — произнес Баюн, не сводя глаз с замка. — Помни, Тихон: местные кошки могут быть высокомерны. Держись с достоинством. И следи за призраками – от их болтовни мозги вскружиться могут. — Постараюсь сохранить ясность ума, — серьезно, своим тихим голоском, ответил котенок, заставляя Василису улыбнуться. «Сказочник» беззвучно вошел в воды Черного Озера. На пристани уже виднелась толпа. Василиса, стоя у борта, чувствовала, как учащенно бьется сердце. Она разглядывала лица. Искала в толпе тех, кого видела в блюдечке. И… рыжих близнецов, один из которых, согласно карте «Рыцарь жезлов», возможно, уже в этот момент придумывал, как подложить какую-нибудь взрывоопасную шутку новоприбывшим. Лодки качались у борта. Лесовик Семеныч обернулся к своей группе. — Ну, птенцы, вылетаем из гнезда. Помните, кто вы. И будьте открыты тому, кто они есть. Они стали спускаться. Василиса взяла свой саквояж и почувствовала, как Тишка ловко взбежал по ее плащу, устроившись у нее на плече, как живой рыже-кремовый воротник. — Поехали? — прошептала Катя, сжимая ее локоть. — Поехали, — кивнула Василиса, и ее зеленые глаза с золотыми искорками встретились с десятками любопытных взглядов с пристани. Где-то среди этих взглядов, она это чувствовала косточками, ждало ее что-то очень важное. Тихое, как шелест страниц, и теплое, как смех у камина.