Хранитель нового Расвета

День 8 На следующий день после праздника в Хогвартсе царила ленивая, сонная атмосфера. Даже Гарри, обычно энергичный, позавтракал, не спеша, позволив василискам драться за кусок его тоста. Безмятежность нарушил оглушительный рёв со стороны Запретного леса. Через несколько минут к главному входу, хромая и явно разъярённые, пришли два кентавра — Бейн и Ронан. Их благородные лица были искажены не то гневом, не то смертельным смущением. «Вождь Гарри!» — проревел Бейн, его голос дрожал от невероятного усилия. «Мы... требуем... удовлетворения!» Гарри, доедая последний кусок тоста, поднял бровь. «Удовлетворения? Что случилось?» Ронан, обычно самый сдержанный, сделал шаг вперёд и... произнёс голосом, полным неприличного вожделения: «Я бы тебя выебал.» Наступила мёртвая тишина. Даже василиски перестали шипеть. Гарри медленно опустил чашку. «Прошу прощения?» «Тело — просто жесть, — продолжал Ронан, и на его лице боролись ужас и неподдельный интерес. — Благодарю за соитие.» «Ронан, — тихо сказал Гарри. — Ты что, выпил?» «Исполнен к вам плотского вожделения, — добавил Бейн, закатывая глаза. — Позвольте предложить себя для утех. Шалавито выглядишь. Ммм... сочная.» В этот момент из кустов выбежали трое гриффиндорцев пятого курса, лет тринадцати, с лицами, полными ужаса. «Папа Гарри! Это мы! Но мы не хотели! Мы просто практиковали заклинание на создание поэзии! Мы нашли старый учебник «Искусство изящных комплиментов XVII века» и думали... ну, улучшим их красноречие! А оно как-то... перекосилось!» Гарри посмотрел на кентавров, которые, стиснув зубы, пытались сдержать поток похабностей. «И как долго это... продолжается?» «Три дня!» — простонал Бейн, прежде чем выдавить: «Работать руками любите?» «Вы трое, — сказал Гарри, указывая на студентов, — идёте со мной. Сейчас же. Бейн, Ронан, прошу прощения от их имени. Я сделаю всё, чтобы это исправить. А пока... попробуйте думать о звёздных картах. Или о политике. О чём-нибудь очень, очень сухом». Он повёл виноватых студентов в замок, в то время как кентавры, с трудом сдерживаясь, удалились обратно в лес, время от времени выкрикивая что-то вроде «Хозяйство показать?» или «Да трахнуть тебя недолго». Наблюдатели, следовавшие за этой сценой, были в смятении. «Заклинание... изменило их природу? Заставило говорить непристойности?» — спросил Леголас, шокированный. «Похоже, магия здесь может быть весьма... специфичной, — сказал Гендальф, пряча улыбку. — И непредсказуемой.» Гарри провёл со студентами строгую беседу, заставил их три часа переписывать правила безопасного экспериментирования, а потом ушёл в свою лабораторию, чтобы разработать антидот. Он вышел оттуда только к ужину, с тёмными кругами под глазами и двумя склянками розовой жидкости. «Антитеза к «Комплименту Распутного Трубадура», — объявил он. — Должно помочь. Но я не уверен, что они простят вас в ближайшее столетие». --- Пока Гарри боролся с последствиями подростковой магии, другие наблюдатели изучали обитателей замка. Галадриэль и Элронд заинтересовались портретами. Они слушали, как портреты детекторов, висящие рядом с библиотекой, предавались ностальгии. Портрет сурового мужчины с бородкой клинышком (Финеас Найджелус Блэк) пренебрежительно фыркал, глядя, как современный студент ищет заклинание в «Магической Википедии» на своём пергаментоподобном устройстве: «Пф-ф! В мою бытность директора мы расследовали проделки призраков по едва уловимому сквозняку в гобленах и по тому, как стынет чай в чашке! А не по этим... блестящим шкатулкам без души!» Портрет суровой, но проницательной женщины в мантии с вороном на плече (Дездемона Вулфрик) фыркнула в ответ: «Заткни свою раззявленную раму, Финеас. В твою бытность единственное, что ты мог «расследовать» — это откуда у тебя в кабинете взялась бутылка односолодового виски, которую ты же сам и спрятал!» Рядом портрет чудаковатого старичка с очками на лбу (профессор Филибар) вздохнул: «Ох, эта молодежь! Для поиска пропавших страниц из книги они используют «Апаре́циум»! А в мое время мы нюхали пергамент, слушали шепот чернил и вели диалог с библиотечным духом!» Портрет мадам Пинс, внезапно появившаяся в соседней картине с полкой книг, сказала ледяным тоном: «Молчите, профессор. В ваше «гениальное» время вы как-то «расследовали» исчезновение тома по древнегреческим ругательствам, а потом неделю не могли вспомнить, что сами же его взяли для... «вдохновения» в уборной. Книга до сих пор пахнет тролльим бальзамом.» «Они... живут, — прошептал Элронд. — Не как призраки, связанные с местом, а как отпечатки личностей, сохранённые в искусстве. Это... невероятно.» «И они сохранили свои характеры, — улыбнулась Галадриэль. — Ссоры, юмор, ностальгия. Это не просто архив. Это общество.» Тем временем Трандуил, преследуемый мыслями о родственной душе, бродил по коридорам и наткнулся на ещё одну сцену. Почти Безголовый Ник, прозрачный и меланхоличный, летел по коридору, подбадривая: «Давай, Барон! Ещё чуть-чуть! Он где-то за этим гобеленом!» За ним, с лицом, искажённым яростью, и окровавленными доспехами, мчался Кровавый Барон, размахивая цепями. «ВЕРНИСЬ, ПРИЗРАЧНЫЙ НЕУДАЧНИК! Я ПРИБЬЮ ТВОЮ ШЛЯПУ К ПОТОЛКУ!» И перед ними, хихикая и превращаясь в мыльные пузыри, улепётывал Пивз, полтергейст в ярком колпаке. «Не догонишь, старый ржавый чайник! Я уже в кухне! Угощу тебя пирогом с воблой!» Трандуил наблюдал, как эта призрачная погоня пронеслась мимо, оставив после себя лёгкий холодок и ощущение абсурдной нормальности. Здесь даже смерть и не-жизнь были частью повседневной рутины. Вечером Гарри, наконец, нашёл заколдованных кентавров и влил им антидот. Эффект был мгновенным. Бейн и Ронан, наконец able to speak normally, были так благодарны, что чуть не расплакались (хотя кентавры не плачут). Они лишь мрачно пообещали «поговорить» с теми гриффиндорцами на следующем уроке астрологии. Гарри, вернувшись в замок, прошёл мимо портрета, где Северус Снейп, всё ещё хмурый, что-то тихо обсуждал с портретом Люциуса Малфоя. «...и я до сих пор не могу поверить, что он выжил, Северус. После всего.» «Он обладает завидным талантом к раздражению самой смерти, Люциус. Как и его отец.» В соседнем портрете Драко Малфой, теперь взрослый и спокойный, покачал головой. «Отец, хватит. Мы все выжили. И у нас есть новый дом.» «Да, дом, построенный Поттером, — вздохнул Люциус. — Ирония судьбы столь же изощрённа, сколь и жестока.» Портрет Беллатрисы Лейстрэндж в дальнем углу просто заливалась безумным смехом, не комментируя ничего. Гарри, проходя мимо, кивнул им. «Вечер, господа, миссис. Драко, не забудь, завтра встреча по поводу новых теплиц.» «Не забуду, Гарри», — ответил Драко, и в его голосе звучало уважение. Трандуил видел это. Видел, как бывшие враги теперь жили бок о бок в рамках картин, как часть общей истории. Видел, как Гарри относился к ним без ненависти, но и без ложного прощения — просто как к части своего, пусть и сложного, наследия. «Он принял своё прошлое, — думал эльфийский король. — Со всеми его тенями. И это сделало его... цельным.» Перед сном Гарри зашёл в комнату, где портреты Джеймса, Лили, Сириуса и Ремуса собрались вместе, играя в какую-то настольную игру. «Всё улажено?» — спросила Лили. «Кентавры больше не будут делать предложения, от которых краснеют даже русалки, — устало улыбнулся Гарри. — Спокойной ночи, все.» «Спи спокойно, сынок, — сказал Джеймс. — И убери этих змеюк с подушки, а то они опять будут тебе сниться.» Гарри ушёл, и Трандуил ещё долго стоял в пустом коридоре, слушая, как призраки прошлого смеются и спорят о правилах игры, чувствуя странное спокойствие в этом месте, где жизнь и смерть, прошлое и настоящее сплелись в единое, живое полотно.