Ты мой наркотик

после уроков Скарамучча, как ему и сказали, отправился в кабинет математики. было страшно. он не знал, о чем с ним хочет поговорить завуч по имени Дилюк. он был суровым, но справедливым учителем, за что Скарамучча в некоторой степени и восхищался им. однако некий испуг присутствовал, потому когда он подошел к кабинету в самом конце коридора, ноги были ватными, а руки предательски дрожали. после трех стуков в дверь парень открыл дверь. в кабинете сидел мужчина среднего возраста, а рядом с ним стояла… Джинн? что здесь забыла классная руководительница? — эээ… здрасьте. — немного хриплым голосом поздоровался парень, после чего прокашлялся. — здравствуй. садись, Скарамучча. — светловолосая женщина, примерно того же возраста, что и Дилюк, указала на первую парту перед учительским столом. темноволосый послушно сел за нее, складывая руки перед собой как в первом классе. — вы что то хотели?… — тихо задал вопрос парень. — дело в том, что кое кто передал нам такую информацию… — Джинн не успела договорить фразу и ее нежный голос прервал бас Дилюка: — закатывай рукава, паршивец. — да, этот мужчина любил грубые слова по отношению к ученикам, когда те его доводят. он резко встал из за стола, подходя к Скарамучче и хватая его за запястье. внутри парня все перевернулось. нет, конечно, он все еще употреблял, скрывать даже не будет, но внутривенные препараты давно покинули его организм и сейчас он только нюхал. было страшно. что же они скажут, увидев старые дыры от иголок? может, отмазаться тем, что это селфхарм?… не поможет. они не глупые дети и все понимают. во всех этих размышлениях Скарамучча так и продолжал смиренно сидеть, даже не думая двигаться с места. казалось, что он даже не дышал. только вот такое поведение, кажется, еще больше раздражало Дилюка. — я сказал быстро закатал свои рукава и снял эти тряпки с рук! — его голос уже повысился до непозволительно громкого вскрика, отчего вздрогнула даже Джинн. она подошла чуть ближе к мужчине, складывая руку ему на плечо и пытаясь успокоить. — мил… профессор, вы заходите за рамки дозволенного. нам запрещается повышать голос на учеников и кидаться претензиями на ровном месте. пусть он сам это сделает и докажет, что это пустой слух. Джинн с надеждой взглянула в глаза Скарамуччи. и как же ему стыдно было разбивать ее розовые очки. он нервно сглотнул и, вырвав руку из хватки Дилюка, принялся закатывать рукав и стягивать митенку с предплечья. от увиденного Джинн ахнула и отвернулась, перекрещивая себя три раза, а математик нахмурил брови, складывая руки на груди в непонимании. рука Скарамуччи, начиная с запястья и заканчивая сгибом локтя, была усыпана шрамами от игл. в некоторых местах остались язвы и синяки (пока было непонятно, появились ли они по той же причине или просто Скарамучча мазохист), которые, по всей видимости, заживали с трудом. — и как ты собираешься объяснять нам это?… темноволосый вновь сглотнул слюну. было очевидно, что Джинн стояла спиной к нему, дабы не разрыдаться, а Дилюк все еще был на взводе. — ты вообще осознаешь, что ты ставишь под риск свою репутацию, репутацию нашей школы и своей матери? ты понимаешь, что тебя могут поставить на учет, а мать твою уволят с работы?! ты хоть что то осознаешь?! как тебе не стыдно!… Скарамучча успел зажмуриться, ожидая удара по лицу. вот только его не последовало, поскольку Джинн успела ухватить Дилюка за руку. мужчина тяжело дышал, его ноздри раздувались от гнева, да и в целом по нему было видно: еще чуть чуть и он сам пойдет в тюрьму, раньше, чем Скарамучча за тяжкое преступление. в голове крутились мысли. много мыслей. хотелось взяться за голову и начать рвать волосы на ней. *октуда они узнали?…* *кто меня подставил?!…* *блять, блять, блять!!!* Скарамучче безумно хотелось разрыдаться и начать буквально молить о пощаде. сука, вроде последние полгода жизни шли нормально, а тут вдруг такая подстава. в какой момент все пошло не так? в голову закрадывалась еле заметная мысль о том, что если бы он был сейчас тут, этого бы не произошло. он бы не начал употреблять и вообще бы не жил в этом городе, если бы он был жив. в потоке мыслей, которые взялись из неоткуда, темноволосый совсем перестал слышать и слушать весь окружающий мир. он старался заглушить его одной единственной фразой, которую он не забыл, как все остальное, что ему говорил бывший друг. ты любой будешь любим мной.

***

несколькими часами ранее. — мне нужно бежать, я сам поговорю со Скарамуччей. провожать меня не надо, спасибо! взгляд Томо ещё несколько секунд держался на убегающем Казухе. "блять, и как у него получается так быстро меня успокаивать??" к сожалению, в своей голове он провёл немного времени, ибо среди галдежа других ребят услышал своих знакомых. — эй, это только что был Скарамучча? одноклассник Казухи? — один из друзей Томо задал довольно странный вопрос. — э.. да. к чему это? и после этого парочка друзей рассказала парню Каэдэхары про некоторые подозрения насчёт темноволосого. Томо это не на шутку встревожило. — блять! а Казу ведь побежал за ним! нужно будет предупредить его, чтобы он не ошивался рядом.. аа.. и.. и предупредить учителей! одноклассники парня даже не успели сказать о том, что сами не уверены насчёт этого, и, скорее всего, это очень сомнительная информация, но в голове Томо это показалось очевидным, как 2+2, когда он вспомнил парочку деталей.

***

— скарамучча! ты долго собираешься меня игнорировать?! — ой-ой, кажется, Дилюк вновь начинал злиться. громкий вскрик мужчины заставил Скарамуччу вылезти из своих мыслей. он прерывисто вдохнул полной грудью, прикрыл глаза, а затем резко выдохнул, собираясь с силами. но даже это не помогало. тягучее ощущение внутри груди заставляло все тело сжиматься, а к горлу неприятно подкатывата тошнота. еще чуть чуть, и парень разрыдается от безысходности. увидев панику на его лице, Джинн вздохнула и подошла чуть ближе, беря его за другую руку. — послушай, Скарамучча… мы не хотим тебе сейчас угрожать, нам, как минимум, самим это будет невыгодно. мы лишь хотим знать, почему ты вдруг таким занялся и нужна ли тебе помощь… — нет… нет… я не… — пролепетал парень. еще ведь не поздно сказать, что это все в прошлом? однако сейчас он не пытался выхватить руку из хватки женщины, как это было с Казухой пару часов назад. он понимал, что смысла бежать нет, с ним при любом исходе могут что то сделать. он уже подавал знаки о том, что нихуя это не в прошлом. всё его тело и поведение доказывали обратное, и страх все еще сковывал все конечности. — ты ведь знаешь, я не собираюсь тебе вредить… — продолжала говорить светловолосая. она поглаживала ладонь Скарамуччи, а ее голос был таким тихим, что казалось, будто его слышит только лишь темноволосый парень. — может, нам стоит поручить кому нибудь из класса присматривать за ним?.. теперь она уже обращалась к Дилюку, однако по его лицу было видно, что он не одобряет эту идею. и он был прав: отдавать несовершеннолетнего человека под «надзор» такого же ребенка, как и он сам? да там надо следить, как бы он и этого одноклассника не подсадил на вещества. — профессор Джинн, это не серьезно!! вы осознаете риски? понимаете ли вообще, что таких людей практически невозможно исправить? в конце концов ровестник вряд ли поможет с этим! — но ведь вы сами говорите, что практически. значит, шанс есть. да и ровестник, как раз таки, гораздо лучше нашего сможет доказать вред наркотиков. — она мягко улыбнулась Скарамучче, который, кажется, не обращал на них никакого внимания. — Скарамучча, что нам сделать, чтобы ты изменился? — теперь уже женщина обратилась к парню. — ты вообще готов хоть как то повлиять на свою жизнь?.. наконец, вопрос смог вывести парня из оцепенения. он взглянул на Джинн с надеждой, быстро кивая. — я готов. — неужели правда верит, что ему помогут? — я готов на все, что угодно, только пожалуйста, не ставьте на учет и не рассказывайте матери!! — молил он. от такой просьбы слезы все таки покатились по его щекам, отчего его раскаяние выглядело действительно натурально. Джинн взглянула на Скарамуччу с каким то сочувствием в глазах. сначала Дилюк хотел было вмешаться, мол это не его выбор, кому рассказывать, а кому нет, однако в конечном итоге сдался. мужчина махнул рукой и отвернулся к двери, по всей видимости все еще сдерживая злобу. наступила напряженная тишина. каждый думал о своем, как вдруг темноволосый нарушил ее: — что вы будете со мной делать?…