Ты мой наркотик

— что вы будете со мной делать?… Джинн с Дилюком переглянулись. вопрос хороший. ведь в такой ситуации сложно подобрать вариант, который действительно подействует. — профессор Дилюк, вы можете позвать психолога к нам?… думаю, он сможет помочь нам. только не говорите причину. скажите, что Скарамучча курит, ему нельзя знать правду. мужчина кивнул, выходя из кабинета. Джинн вновь вздохнула, потирая переносицу. — Скарамучча-Скарамучча… что ж у тебя в жизни то такое происходит, что ты так себя калечишь? темноволосый решил на отвечать на этот вопрос. в этом и не было нужды, женщина понимала, что он все равно не ответит. Дилюк с психологом не заставили себя долго ждать. спустя пару минут в кабинете стоял светловолосый мужчина средних лет, одетый достаточно приятно. — здравствуй, Скарамучча. я Кавех, если ты вдруг не знаешь моего имени. меня попросили помочь тебе. ситуацию я знаю в общих чертах, мне лишь сказали, что тебя заметили с этими вашими… вейпами? — Кавех улыбнулся, ставя на парту посередине портфель и доставая оттуда пару листочков. после этого он протянул их Скарамучче, а также дал ему ручку. — это обязательная часть, можешь не переживать. ответь на вопросы, заданные в тексте. так… — мужчина взял какой то блокнот из все того же портфеля и карандаш, что то записывая туда. — раз в неделю по вторникам после уроков будешь ходить на консультации ко мне. устроит время? — да… — тихо ответил парень, заполняя листы. он не особо вчитывался в написанное, однако некоторые вопросы ставили его в ступор. — хорошо… — тихо ответил Кавех. Скарамучча закусил губу, ответил на последний вопрос и отдал листы Кавеху. — отлично! — мужчина задорно улыбнулся, убирая листы в папку с подписью «Досье ученика», а после взял свой портфель и взглянул на парня. — пойдем за мной. Скарамучча взглянул сначала на Джинн, которая лишь с надеждой в глазах смотрела на него, затем на Дилюка, который, кажется, все еще был недоволен всем происходящим. затем он вздохнул, взял рюкзак и направился следом за психологом. — а. еще вопросик. — Кавех развернулся и обратился к женщине. — маму предупреждать? — нет! — в один голос воскликнули все трое стоящие позади него, отчего тот вскинул брови. Джинн вновь вздохнула, опускаясь на стул. — понимаете… его мама — очень влиятельная женщина. если она узнает про то, что мы собираемся ставить Скарамуччу на учет, пусть и внутришкольный… грубо говоря, она нам головы открутит. — и мне тоже… — чуть тише добавил темноволосый, смотря в пол. — по-о-онял… — протянул мужчина, а после ухмыльнулся. — чтож, нет так нет. все, вопросы окончены. пойдем, Скарамучча. до свидания. Кавех вышел из кабинета. темноволосый кивнул на прощание и поспешил за ним.

***

по приходу в свой маленький, но уютный кабинет, Кавех усадил Скарамуччу за бежевый стол, а сам принялся разгребать различные папки, что то выискивая. в конечном итоге он нашел необходимые бумаги. «11А класс 20** год.». значит, папка с данными о Скарамучче и его одноклассниках. парень же в это время сидел неподвижно, внимательно следя за каждым действием психолога. почему то этот кабинет успокаивал, атмосфера абсолютно не давила, что казалось невозможным. — …мама у тебя боевая, да? — внезапно спросил Кавех, ухмыляясь себе под нос. от неожиданного вопроса Скарамучча даже вздрогнул. — ну… — тихо начал парень. — не то, что бы боевая… скорее… строгая? парень и сам не знал, как правильно назвать его отношения с ней. в один день она могла спокойно разговаривать с ним на обыденные темы, во второй учить уму-разуму, а в третий и вовсе кидала парня в стенку для поцелуя и следа, в виде синяка. любой адекватный человек сказал бы, что она катает его на эмоциональных качелях, Скарамучча же скажет, что это просто такой способ воспитания. он никогда не видел, как родители обходятся со своими детьми. ему всегда казалось нормальным, что мама может поднять руку на свое чадо, повысить голос и сделать не самые ужасные вещи. однако с возрастом он начал понимать, что так никто не делает, но никаких доказательств не было. в их обществе, если важные господа приходили с детьми, то вторые через некоторое время уходили заниматься «важными делами» в виде издевательства над персоналом или насмешками над более низкими по статусу людьми. если же они оставались, то «семья» никак не показывала семейные отношения. скорее искали в каждом действии взаимовыгоду. и так росли все, включая самого Скарамуччу. в подростковом возрасте он перестал ходить с матерью на важные встречи, отнекиваясь тем, что «будет заниматься безумно важными делами для подготовки к наследству». в конечном счете он просто убегал к своим друзьям и «выпускал пар». потому этот вопрос сейчас поставил в ступор парня. и пусть он давно понял, что его мать абсолютно не умеет воспитывать детей, он не мог сказать, что она плохая. а вдруг это вовсе не так, и он вообще должен радоваться, что его не убили в младенчестве? — строгая? — Кавех заинтересовано поднял голову на подростка. — могу ли я поинтересоваться, как это проявляется? — ну… я даже не знаю, как это можно объяснить…

***

— опять два?! Куникудзуши, ты когда собираешься оценки исправлять?!! темноволосая женщина отбросила дневник мальчика 12-ти лет в сторону, поднимаясь со стула и нагнетая на сына. он всегда был очень маленьким, поэтому она была сильнее его в разы. как жаль, что она не знала причины, по которой её сын скатился в учёбе. невзаимная любовь. ах, какое ужасное чувство, заставляющее всё тело дрожать от осознания, что человека не принимают, отталкивают от себя. хочется закрыться, спрятаться ото всех, пока боль не утихнет. конечно, потом парень понял, что та девочка - истеричка и эгоистка. хотя, как потом оказалось, он сам не лучше в этом плане. — возмись уже за голову, идиот! что за ветер у тебя в голове летает, что тебя даже учиться не заставишь?! забыл, как ремень чувствуется на заднице? давно на крупе не стоял?! Эи схватила сына за волосы и потащила на кухню. такое чувство, что способ воспитания никогда не прекращается, потому что гречка уже валялась на полу. грубо усадив ребенка на колени и убрав его руки за спину, женщина отошла за ремнём, и вернулась спустя пару минут с ещё более злым выражением лица. в глазах будто горел огонь, казалось, что одна только мысль об избиение маленького беззащитного мальчика заставляла её прыгать от счастья. спустя какое-то время, маленький Куникудзуши не считал, его оставили в покое на этой ужасно твердой крупе. спина и всё, что было ниже, ужасно ссаднило. щёки были мокрые и засохшие от слёз, голова тяжёлая, мысли путались так, будто он вот-вот заснёт, но у него не получилось это сделать из-за крика матери в соседней комнате: — какого лешего мешала Куникудзуши нормально учиться?! — послышался хлопок, а после вскрик младшей сестры. — орёшь постоянно, толку от тебя никакого!! Куни не смел ничего говорить, потому что понимал, что бесполезно. он либо получит ещё больше, либо его проигнорируют. оставалось терпеть. всё таки он мальчик, будущий защитник родины.

***

глаза предательски слезятся. ну вот ещё, плакать что-ли удумал, Скарамучча Райдэн? ну-ка успокоился и взял себя в руки! какой бы злой и строгой не была его мать, она всё так же оставалась матерью. да, она буквально издевалась над детьми, но если такое происходило, то в следующие пару дней ребята сидели дома и она залечивала их физически травмы. и какой бы злой и строгой она не была, Скарамучча всё равно благодарен ей за то, что у него всегда было всё, чего он хотел и его потребности были закрыты. — а... почему я вообще должен что-то рассказывать? разве это не вы меня позвали сюда? — кто бы сомневался. естественно Скарамучча ничего так просто не раскроет первому попавшемуся. Кавех, увидев блес слез на глазах парня, поспешил за стаканом и через пару секунд протянул его темноволосому. на это парень ничего не ответ, лишь забрал стакан дрожащей рукой и немного отпил из него. — конечно, ты не должен ничего рассказывать. — тихо начал психолог. — но ты должен понимать, что хотя бы капелька информации даст мне возможность помочь тебе. хоть я и не твой друг, но я и не враг и ты можешь мне доверить воспоминания, которые тебя терзают. — ничего подобного. — отрешено ответил Скарамучча, ставя стакан на стол. — меня не терзают никакие воспоминания и уж тем более никаких проблем у меня нет. — если нет проблем, то почему ты начал курить? тебе хотелось быть крутым в глазах сверстников? — нет. — может, благодаря никотину ты можешь расслабиться? без причин плохих привычек не бывает. — а если мне просто нравится? нравится чувствовать этот вкус и все? это же тоже самое, что если бы я ел какой нибудь десерт, потому что он мне нравится. Кавех как то грусто улыбнулся, наконец раскладывая папки по своим местам. — не думаю, что это работает так, как ты говоришь. любимые сладости часто едят не просто потому что они вкусные, а потому что не хватает счастья. организм такии образом вырабатывает эндорфин. в этом, безусловно, нет ничего плохого, но ведь такии образом можно заработать кучу проблем со здоровьем. Скарамучча задумался. он и сам не помнил, в какой период жизни начал курить. словно это привычка была с ним всегда. повисла неловкая пауза. Кавех продолжал стоя заполнять какие то бумаги, а темноволосый внимательно изучал профиль его лица, не понимая, почему так хочется обо всем рассказать. *ты же знаешь, что нельзя.* *держи эти тайны в себе.* — что ж. мужчина положил бумаги на стол и хлопнул в ладоши. — думаю, на сегодня ты свободен. можешь идти, больше не задерживаю.

***

попрощавшись с психологом, Скарамучча вышел из кабинета с чув неполноценности. ему казалось, что он не получил результата от этого похода к Кавеху, какого он ожидал изначально. ему всего лишь назначили консультации, которые никому не сдались. ко всему этому добавлялись также мысли о друге, который так и твердил *ты ничтожество*, отчего ситуация становилась только хуже. и ведь рассказать некому. всем абсолютно все равно. с такими удручающими размышлениями парень отправился домой.