Умершие дни

Первая встреча

Октябрь 1982 года. Казань.

1982 год. Казань ещё не захлебнулась в той крови, что прольётся в конце восьмидесятых, но «асфальт» уже начал диктовать свои правила. Это было время олимпийских олимпиек, дефицитных пластинок и первых дискотек в ДК, где воздух был пропитан запахом пота и дешёвого одеколона. Костя, которого уже тогда почти все звали Кащеем, стоял у входа в магазин «Березка». На нём была новенькая кожанка и формованная кепка — атрибуты человека, который «решает вопросы». Он ждал человека с «товаром», лениво пересчитывая в кармане смятые рубли. Дождь со снегом бил в лицо, и Кащей уже собирался уходить, когда увидел её. Девушка в светлом пальто, явно не по погоде, пыталась удержать в руках огромный зонт и тяжелую сумку, из которой торчал завернутый в газету дефицитный импортный винил. Ветер рванул зонт, и она едва не выронила свою ношу прямо в грязную кашу под ногами. Кащей, сам не зная зачем, сделал шаг вперед и перехватил сумку. — Аккуратней, барышня. Такое добро на землю кидать — грех, — он усмехнулся, заглядывая в сумку. — Ого... «Modern Talking»? Или что-то потяжелее? Девушка выпрямилась, поправляя выбившиеся из хвоста пряди. Она не испугалась его колючего взгляда, который обычно заставлял пацанов смотреть в пол. — Это Бах. Органная месса, — ответила она голосом, в котором Костя неожиданно для себя услышал нотки стали. — А «потяжелее» у меня только характер. Отдайте, пожалуйста. Кащей приподнял бровь. В его мире девушки либо хихикали и жались к пацанам, либо обходили их за версту, втянув голову в плечи. А эта стояла прямо, и в её глазах не было ни капли той покорности, к которой он привык. — Елена, — добавила она, видя, что он не спешит возвращать сумку. — И если вы решили её конфисковать в пользу «нужд района», то учтите — я запомнила ваше лицо. Константин расхохотался. Громко, на всю улицу, пугая случайных прохожих. — Слышь, Лена... А ты рисковая. Лицо она запомнила. Моё лицо полгорода знает, и поверь, не все от этого спят спокойно. Он протянул ей сумку, но когда она потянулась за ручками, он не разжал пальцы. — Костя я. Можно просто — Кащей. Пойдём, месса твоя подождет. Я тебя до остановки провожу, а то тут контингент разный... Неровен час, музыку твою экспроприируют. — И вы защитите? — Елена иронично прищурилась. — Я? — Кащей осклабился. — Я сделаю так, чтобы им даже в голову не пришло в твою сторону дышать. Понятия, Леночка, они такие. В тот вечер 1982 года Кащей впервые шел по улице не «хозяйским» шагом, озираясь в поисках врагов, а подстраиваясь под шаг девчонки, которая пахла не подворотней, а какими-то заграничными духами и старой бумагой. Он ещё не знал, что эта встреча станет для него точкой невозврата.