MG/МГ

2 23 6

      Гермиона Джин Грейнджер почти бесшумно втягивает носом ледяной кладбищенский воздух, вдоволь наполняет им лёгкие, впуская внутрь себя всеобщую тоску и помрачающее сознание уныние. Ей хочется, чтобы посторонние голоса людей, разбившихся на отдельные группы, стихли хотя бы на несколько минут. В груди медленно отдаётся сердцебиение, оно пульсирует в висках, отзывается своим тупым звоном где-то в районе затылка.         Разум упорно продолжает настаивать на том, чтобы она хотя бы на несколько секунд прикрыла тяжёлые веки и наполнила лёгкие таким нужным сейчас для неё никотином.        Пожалуй, мало кого из присутствующих здесь интересует её персона. Ключевая роль сегодня отдана другому человеку. Ради него здесь собрались все эти люди. Ради Теодора Нотта.        Для того, чтобы почтить память лежащего глубоко в земле друга, сына, товарища, коллеги. Кто-то пришёл из вежливости, а кому-то в действительности было важным присутствовать здесь.        Её плечи устало опущены, осанка чуть сгорблена, взгляд прикован лишь к серому надгробию. Ладонь скользит в карман, выуживает из пачки последнюю сигарету. Требуется всего одна секунда, чтобы при помощи кончика древка волшебной палочки поджечь тонкий торец. Ещё секунда, чтобы втянуть дым в лёгкие, позволить приятному ощущению медленно разлиться по телу.        Грейнджер прикрывает веки, слыша как где-то совсем недалеко, сзади, ведётся тихий разговор между Министром Магии, Ноттом-старшим и Главой арората. Бруствер и Хатерли выражают свои сухие соболезнования, чуть ли не клянутся честью, что убийца будет найден.        Она выдыхает дым и облизывает губы, наслаждаясь горьким послевкусием.        Взгляд вновь и вновь не перестаёт пробегаться по надгробию. Серому. Холодному. Совсем не подходящему Нотту-младшему. Она вновь проводит кончиком языка по нижней губе и слышит где-то совсем рядом с собой женский всхлип. Он полон глубокого отчаяния.       Кто эта девушка? Гермиона не знает даже её имени, ни разу не видела воочию.        Её взгляд скользит к сформированным отдельным группам авроров. Всех их она знает. Они все из её отдела.       Гарри и Невилл о чём-то негромко говорят, даже не смотрят в её сторону. Их лица напряжены, между тёмных бровей Поттера залегла глубокая морщина, а губы поджаты в тонкую линию. Он выглядит вымотанным, даже уставшим. Его глаза пустые, кожа бледная, а на лице образовалась видимая щетина. Само собой, весь аврорский корпус уже получил свою порцию гнева сначала от Министра Магии, а после ещё и непосредственно от Главы аврората за то, что очередное убийство не было предотвращено.        Уводя взгляд чуть в сторону, она встречается с голубыми глазами Грэхема Монтегю, который тут же, почти что моментально уводит взгляд в сторону куда-то ей за спину.        Грейнджер щурится, рассматривая его, но он настойчиво пытается не замечать этого, упорно не смотрит на неё.        Она делает очередную затяжку, собирается шагнуть в сторону Монтегю, но резко меняет своё решение, когда с ней равняется Нотт-старший.        — Прошу прощения, — надрывисто произносит она, и уже собирается избавиться от тлеющей сигареты, пока на её плечо внезапно не ложится широкая ладонь Нотта. Он отрицательно качает головой.          Девушка чуть поджимает губы, когда отец с печалью смотрит в сторону могилы сына. Его глаза быстро мечутся из стороны в сторону, не цепляясь за определённый объект.         — Как можно утверждать о справедливости в мире, где отцы переживают своих детей? — его голос сиплый от усталости. — Где она, справедливость, когда человек может распрощаться с жизнью в любой момент?        Она тяжело вздыхает, после чего, при помощи магии всё же избавляется от сигареты.        — Мне жаль, что в мире присутствует несправедливость, — негромко отзывается она. — Именно чтобы бороться с несправедливостью в мире, существую я, существуют аврорские корпусы, имеющие лишь одну цель — восстановление справедливости.       — Сколько же будет продолжаться всё это? В магическом мире в подавляющем большинстве случаев притеснение терпят именно представители высшего сословия, к тому же… — он внезапно замолкает.        Гермиона чувствует, как что-то внутри неё обрывается от слов Нотта. Очевидно, произнесённое им не несло в себе цели нанести оскорбление именно в её адрес. Она не уверена, что он, находясь на грани отчаяния, вообще прокручивал в голове смысл произносимых слов. Обвинять его сейчас? Слишком неуместно — цепляться за слова человека, потерявшего единственного ребёнка. Человека, в жизни которого из близких не осталось уже никого.        Он лишился своей жены в тот день, когда на свет появился долгожданный сын. Она приняла и согласилась на эту жертву, даже не подозревая на тот момент, насколько короткой окажется жизнь человека, за появление на свет которого она поплатилась своей собственной.        Нотт-старший говорит о несправедливости? Проблема заключается в том, что замечает он не всю несправедливость. Он знал, видел, как погибали чистокровные волшебники, и считал, что это было крайне несправедливо для их мира. Он не считал неправильным то, что занимаются расследованиями этих дел в подавляющем большинстве случаев полукровки и маглорождённые, к тому же получая взамен лишь высказывания о разных уровнях сословий, что, конечно же, по мнению большинства чистокровных, не значит ничего.        Он никогда не считал несправедливым то, что подавляющее большинство чистокровных занимают высокие управляющие должности в Министерстве Магии, во многом, лишь имитируя бурную рабочую деятельность, в то время, пока всей работой, как физической, так и интеллектуальной, занимаются «представители более низших сословий», о которых он и другие всё ещё не стеснялись выражаться.        Семейство Нотт, как и многие другие, ранее состояли в рядах армии Волдеморта. Он кричит о несправедливости, но убийства, насилие, обман, грабёж, жестокость, говоря откровенно, не были ему чуждыми.        И что в итоге? Может, справедливости ради, его поместили хотя бы на несколько лет Азкабан? Ведь он так упорно твердит о справедливости.        Нет.       В Азкабане он не привёл ни дня. Туда было помещено множество людей, но из особо значимых, в тюрьму не попал ни один. Ни Нотты, ни Малфои, ни Паркинсоны, ни Яксли — никто из них. Да, официально они понесли наказание — передали значимую часть своих средств и имущество в руки государства, и официально не должны находиться в Англии.        В итоге, они лишь откупились, внезапно, благодаря связям, абсолютно точно самому искреннему раскаянию, и участию в благотворительных делах, все грехи бывших Пожирателей смерти были прощены. Более того, часть осуждённых, но не попавших в тюрьмы, всё ещё живут здесь, в Англии, и даже работают в Министерстве на руководящих должностях, помыкая теми, убить которых имели стремление во время войны.        Это и есть та самая справедливость, о которой он говорит?        Деньги и связи — карт-бланш для безнаказанности, и понимали это всегда и абсолютно все. Глупо рассчитывать на нечто большее.        «Кажется, бывших Пожирателей настигает наказание за совершённое», — однажды, произнёс Гарри, когда их группа исследовала очередной труп столь важного представителя чистокровного сословия.        Мистер Хатерли — Глава аврората, имеет свой взгляд на происходящее. Он и по сей день убеждён в том, что расправы вершит один из счастливчиков, сумевших ещё несколько лет назад сбежать из стен Азкабана.        Невилл считает, что за всем этим стоит один из чистокровных, не входящий в состав священных двадцати восьми семей. Его теория среди их отдела считается самой слабой.        На одном из собраний сама же Грейнджер выдвинула мысль о том, что возможно, за убийцами может стоять кто-то из этих самых священных двадцати восьми, и дело касается определённых внутренних распрей между этими самыми семьями, о которых не принято говорить вслух, но и её теория не обладала особым авторитетом среди остальных.        У каждого своя правда, у всех свои представления о справедливости. Как представитель мракоборческого центра, она должна расследовать это дело вне зависимости от отношения ко взглядам родственников жертв.        Она разжимает напряжённые от оставшегося неприятного, осевшего где-то в грудной клетке, осадка после слов мистера Нотта, челюсти и выдыхает, лишая выражение лица всяких эмоций.        — Я — аврор, моё дело — бороться с несправедливостью, поэтому я клянусь вам, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы искоренить несправедливость, настолько, насколько это вообще возможно мною.       Он тяжело сглатывает, и девушка почти уверена, что он изо всех сил сдерживает слёзы.       — Прошу вас, мисс Грейнджер, убийца моего сына должен быть найден.        Она коротко кивает в ответ.       — Уверяю, я выясню личность убийцы, даже если это будет последним, что я сделаю в своей… — она резко обрывается, скользя взглядом по горизонту перед собой, не насчитываясь одного из авроров из своей группы. По всей видимости, Монтегю наскучило нахождение на столь унылом мероприятии, и, вероятно, он предпочёл, первым отправиться в их отдел.       Что ж, его не особо-то интересуют такие вещи, как элементарная вежливость и сострадание к чужой утрате.       А ещё, по всей видимости, ему плевать и на то, что сегодня проходили похороны именно его бывшего сокурсника, с которым он был знаком, как минимум с шести лет.       Это не её дело. Осуждать его она не будет.       Взгляд карих глаз девушки щурится, цепляясь за невысокую фигуру мужчины, одетого во всё чёрное, с натянутой на лицо маской и очками сдвинутыми на переносицу, и кожаным плащом, застёгнутым на одну пуговицу.       Её дыхание перехватывает от странного чувства, мгновенно вспыхивающего где-то под рёберным корсетом.       Кто он?       Кто-то из близких и знакомых семейства Нотт?       Маловероятно.       Он одет, да и вовсе выглядит слишком подозрительно, слишком пристально изучая взглядом Группу авроров, а после, он медленно скользит взглядом по ней самой.       Девушка делает шаг вперёд, но пальцы Нотта-старшего внезапно смыкаются на её кисти, вынуждая остаться на месте.       — Прошу вас, мисс Грейнджер, сделайте всё возможное, в знак памяти о прошлом, ведь вы и мой сын в прошлом были друзьями… — сломленным голосом почти умоляюще просит он и вновь переводит тяжёлый взгляд на серое надгробие.       Друзьями…       Она на несколько секунд переводит взгляд на мистера Теодора, чтобы медленно кивнуть. Внутри неё что-то ноет, когда слова мужчины из раза в раз повторяются в её голове.       Когда её взгляд вновь переключается в сторону, где ещё несколько секунд назад находился незнакомец, она обнаруживает его отсутствие. Ему хватило всего несколько секунд для того, чтобы исчезнуть так же неожиданно, как и появиться здесь.       Ей следует доложить о нём мистеру Хатерли. В любом случае, она знает, о чём подумают в этот момент они оба: убийца всегда возвращается. Он вновь выдвинет ей свои догадки о том, что, вероятно, сегодня на церемонии похорон и прощания, среди всей этой толпы людей, убийца должен был присутствовать, как минимум для того, чтобы оценить проделанную работу.       Грейнджер слышит позади себя движение. Кто-то подошёл сзади, слева, замер. Ладонь аккуратно скользит к прикреплённой к поясу кобуре от волшебной палочки. Гермиона может поклясться, что чувствует его взгляд. Может, это можно назвать паранойей, но ей кажется, что она даже чувствует тяжёлые мысли, кишащие в голове подошедшего.       Будет не очень-то вежливо устраивать шумиху на похоронах, лишь поэтому она медлит, не торопясь вырвать древко и нацелить его на подошедшего.       Подозванный одним из гостей, мистер Нотт, коротко поблагодарив, движется в сторону, оставляя её одну, но Гермиона всё ещё не оборачивается. В любом случае, спустя полминуты, всё это время стоявший позади, равняется с ней, вставая справа.        Его рост заметно выше её, белоснежные волосы обрамляющие бледную кожу лба, стальные серые глаза, острые черты, точёные скулы, серьёзное ледяное выражение лица, белоснежная форма французского мракоборческого центра, чёрные кожаные перчатки на руках, чёрный плащ, ощущаемая аура высокого о себе мнения и фамилия Малфой. Целая смесь аристократического набора.       Они встречаются взглядами. Драко первым кивает ей в знак приветствия, получает кивок в ответ, и после этого приковывает взгляд к унылой могиле.        Она закусывает губу, рассматривая его профиль. Пустой взгляд, расслабленное выражение лица, сжатые кулаки, изредка ныряющий вниз кадык, видимый из-за расстёгнутого на пару пуговиц сверху кителя формы — мелочи, на которые она давно привыкла обращать внимание.       Он медленно поворачивает голову в её сторону, встречается со взглядом карих глаз, уже собирается что-то произнести, пока за спиной девушки не появляется высокая фигура главы отдела.       Грейнджер чувствует прикосновение к своему левому плечу.       Пора расходиться. Её ждут в отделе.                             

***

      Комната общего рабочего помещения мракоборческого центра представляет собой огромный наполненный светом зал, в котором расположены десятки дубовых столов, заваленных огромными папками с документами, картами, схемами, бумагами и разного рода артефактами.        Вся стена, расположенная перед столами, превращена в огромную доску для письма. Совсем как было в Хогвартсе.        Здесь пахнет травами и старой бумагой. Отчасти, именно схожесть некоторых помещений с учебными кабинетами Хогвартса, и привлекала когда-то Грейнджер к работе в мракоборческом центре.        Нет, конечно же, это была не ведущая причина выбора профессии. Факторов было множество, начиная от обстановки, заканчивая жизненными ориентирами.        Хатерли уже занял своё место у главного стола. Гарри, Монтегю, Невилл и Гермиона не смотрели друг на друга, стоя, выстроившись в один ряд перед главой своего отдела.        — Второе убийство от рук мистера любителя букв за эти три месяца, — серьёзный тон голоса мистера Хатерли звучит неожиданно громко.       Невилл жмурит глаза, что укрывается от внимания всех кроме Гермионы. Он тоже замечает это, но ничего не произносит.       — Народ негодует, даже заголовки газет разрываются от вопросов, почему же аврорат никак не может схватить его? — первой из своей группы заговаривает она. — Улик нет, нам это известно, но что если предположить, что преступников несколько?         — Если предположить, это будет значить, что нам придётся искать сразу нескольких людей, а мы не можем справиться даже с одним, — недовольно бурчит Монтегю.        Гарри громко прочищает горло.        — Что ж… — Хатерли задумчиво прикусывает щёку. — Наш многоуважаемый министр крайне недоволен сложившейся ситуацией, поэтому, мистер Бруствер дал своё согласие и даже, откровенно говоря, явно настоял на том, чтобы в наш отдел, специально для расследования этого дела, будет переведён сотрудник французского мракоборческого центра.        Любые вопросы и догадки о целях присутствия Малфоя на кладбище, что были в голове девушки, в одночасье отпадают.       — Вздор! — отчеканивает Монтегю, чуть шагая вперёд. — Английскому аврорату под силу самому справиться с этим делом, просто требуется больше времени.        Гермиона и Гарри коротко переглядываются. Грэхем откровенно вальсировал на острие ножа, и если им не было верно отгадано настроение Хатерли, у него были серьёзные риски пораниться самому и позволить попасться под горячую руку всех остальных.       — Вот и докажите мне, министру и всем остальным, что наш аврорат ничем не уступает французскому, — сквозь зубы цедит Хатерли. — Он будет работать с вами, но и вы должны приложить как можно больше усилий, чтобы в этом деле с вашей стороны было оказано больше усилий.       Предполагаемого взрыва, слава Мерлину, не произошло.       — Это Малфой, верно? — Грейнджер поднимает взгляд. — Драко Малфой и есть тот самый аврор из Франции? Он был на похоронах.        Рядом слышится недовольных вздох Грэхема, когда Хатерли сдержанно кивает, на который резко поворачивает голову Невилл.        Немного выждав, Грейнджер вновь решается заговорить, не в силах вынести воцарившееся молчание. Никто из них не будет перечить приказу Кингсли, а уж тем более Хатерли, каким бы уравновешенным он не казался на первый взгляд.        Глава мракоборческого центра мог быть мягкохарактерным? Вздор, да и только! Люди, уже работавшие с ним, прекрасно были осведомлены, насколько яростным он может быть, хоть и практически всегда держит себя в руках, поэтому и выглядит спокойным и крайне рассудительным. Нужно было бы изрядно постараться, чтобы вывести его на эмоции, но если это кому-то удастся — ничего хорошего из этого не выйдет.        За всё своё время работы здесь, Грейнджер видела его в ярости лишь два раза, и в оба эти раза ей хотелось самолично закопать себя под землю, спокойно повисеть на люстре под потолком — всё что только угодно, лишь бы только не идти к нему с вопросами.        — Как вы и просили, я много наблюдала, хоть и старалась делать это более скрытно. Подозрительным кроме Малфоя мне не показался почти никто, кроме одного… — она закусывает губу, раздумывая о том, должна ли озвучивать, — если позволите, подробнее я доложу после общего собрания, ведь мне не хотелось бы никого беспочвенно обвинять.       Грэхем Монтегю ухмыляется, но сдерживается от комментария, она знает, о чём он подумал. С вероятностью почти стопроцентной только что в мыслях он назвал её охотницей за руководящим постом, которая не стыдится открыто напрашиваться в число любимец начальства.       Пошёл бы он куда подальше… Она просто будет продолжать стараться не замечать этого.       — Было видно, что больше половины людей пришло из простой доброй вежливости, поэтому на чувства они были скупы. Малфой выглядел, кажется, напряжённым, хоть и выражал лишь спокойствие, но, вероятно, дело было в его работе.       Гарри что-то произносит, склонившись к Грэхему, но его слова не доходят до слуха девушки.       — Я помню, в Хогвартсе эти двое хорошо ладили, — негромко произносит Лонгботтом.        — Но не после войны, — тут же вмешивается Поттер. — Правда, мне не известны причины.        — Мистер Нотт подавлен потерей сына, также в поле моего зрения попала одна девушка, подробности о её личности я выясню сама и отправлю вам отчёт с совой.       Она слышит очередную недовольную ухмылку со стороны и от сдерживаемого раздражения прикусывает щёку.       — Если это всё — мне ещё нужно заняться делом об ограблении миссис Утстоу, будьте уверены, я, даже расследуя это дело один, как-нибудь уж справлюсь и без помощника, направленного из французского мракоборческого центра, — язвительно произносит Монтегю. — Без Малфоя.       Грейнджер сглатывает, услышав последнее слово, что, вероятно, конечно же не ускользает с поля внимания Хантерли, который уже смотрит на неё так, словно одним лишь взглядом пытается прожечь на её лице зияющую дыру.       В этот момент ей кажется, что уже довольно пожилому мужчине известно абсолютно всё в этом мире, а в частности, он видит насквозь именно её. Рядом с ним, она всегда ощущала подобное. Нет, она не чувствовала перед ним всегда животный страх, но когда он смотрел на неё именно так, она не могла не ёжиться от странного ощущения.       Этот взгляд просто кричал о том, что он читает её словно раскрытую книгу. Он знает обо всём — о её одиночестве, о том, кто каждый раз, идя по улице, она нервно оборачивается, слыша посторонние шорохи, о том, что уже несколько лет после окончания войны, она часто просыпается посреди ночи в холодном поту, знает о её желании продвинуться вверх по карьерной лестнице, о том, что она уже не первый месяц думает над его словами о том, что место главы отдела — его место, будет передано тому аврору, который раскроет дело об убийце, оставляющем «эти чёртовы две буквы».       Кажется, будто ему известно о том, что произошло два года назад на всемирном аврорском съезде, который она неохотно решила посетить по настоянию Джинни, отправившейся вместе с Гарри, и видит Мерлин, Грейнджер и вправду следовало бы тот вечер провести дома, в одиночестве, или хотя бы напроситься остаться с их детьми. Будто Хантерли известно даже о…       — Ну-ну, — вдруг язвительно произносит Невилл, приковывая все взгляды к себе. — Ты уже вторую неделю ищешь этого воришку, а говорил, что справишься за три дня.       Грэхем хмурится, а Поттер недовольно выдыхает и закатывает глаза от усталости. Он, как и все остальные, уже знает, что спустя ровно три секунды со стороны Монтегю разразится гневная тирада о его значимости и недооценённости. Также, он не забудет упомянуть о мелких замарках в расследованиях каждого из присутствующих, само собой, воздерживаясь от критики в сторону главы отдела, о делах, которые не смог раскрыть кто-то из других отделов, приведёт в пример работу других групп авроров, сравнит с ними их отдел и само собой, оценит свою работу и работу некого Дингли — официально признанного самым слабым аврором, работника из третьего отдела, не раскрывшим ни одного дела.       Бедный Гарри, — промелькнуло в голове Гермионы. На работе ему приходилось выслушивать нудные отповеди Монтегю, а приходя домой поздней ночью — засыпать под незаглушаемые ничем нескончаемые детские крики.       Не сойти с ума и дожить хотя бы до тридцати лет — так он говорил всегда, когда слышал в её голосе явное сочувствие. На самом деле, это звучало почти что как «миссия невыполнима», и в такие моменты Гермиона была несказанно рада тому, что всё ещё не завела своих детей, не вышла замуж и никак не могла найти в своём чертовски перегруженном графике хотя бы минуту для того, чтобы посвятить себя хотя бы свиданию с кем-нибудь.       Детей она любила, как и они её, но всё же она предпочитала несколько раз в месяц видеться с ними, нежели сходить с ума также, как и семейство Поттеров. Бедный Поттер. Бедная Джинни.