MG/МГ

12 10 14 14 6 4

      Грейнджер потирает глаза, зевает, всё ещё не может придти в себя. Её разбудил Гарри, а после завалил причитаниями и руганями о немыслимой халатности подруги.        — Верх безответственности, Гермиона! Я не знаю, как только… — сбивается он, хотя в который раз повторяет одно и тоже. — Мерлин! Салазар! Господи!       Он ходит взад-вперёд перед её кроватью, потирает очки краешком плаща своей формы.        Она лениво откидывается обратно на матрас, закрывает лицо подушкой и измучено вздыхает. Ей бы хотелось ещё дольше поспать, и если бы он ушёл прямо сейчас, есть вероятность, что ей это удастся.       — Гарри, я поняла, что перед сном нужно перепроверять заперта ли дверь ещё десять минут назад, спасибо, — в подушку отзывается она за секунду, как её выдергивают прямо из рук. — Гарри Поттер!        Он вытягивает руку с подушкой вверх, когда подруга тянется за ней. Его взгляд всё ещё до невозможности суровый, а губы до сих пор подрагивают от недовольства.       — Гермиона, ты же знаешь, то, что ты мракоборец — лишь ещё один повод навредить тебе, — примирительно начинает он. — А что, если бы сюда вошёл не я, а… ну не знаю, тот самый убийца? Что, если бы он находился прямо здесь, в этой квартире? Ты бы успела среагировать? Дотянулась бы до палочки? Смогла бы его моментально оглушить? А если бы он отобрал палочку..? — он щурится, — кстати говоря о палочке… где она?        Девушка откидывается на кровать и прячет лицо в ладонях, будто это может сдержать гнев друга или хотя бы спрятать её от него.        — На кухне или в гостиной, а может, в ванной — я не помню… — почти неслышно произносит она, но Поттер прекрасно слышит.       Она слышит, как он медленно вбирает в лёгкие воздух. Сейчас произойдёт вторая волна.       — Гермиона Грейнджер, ты стала верхом безответственности!       — Это моя реплика! — отрывисто недовольно произносит она, садясь на кровати.        — Даже Лили, даже Альбус, да даже Джеймс не такой безответственный! Уснуть и не закрыть входную дверь на ключ! Господи, это же непостижимо! Представь выражение моего лица, если бы я пришёл позже, и застал бы не спящую тебя, а лежащую с перерезанным горлом в луже своей крови!        — Гарри! — уже почти фыркает от недовольства она, сведя брови на переносице, — ты слишком гиперболизируешь ситуацию. Ты сказал — я услышала и впредь буду перепроверять, только не кричи, а лучше принеси воды, а то у меня голова раскалывается!        Внезапно, словно опомнившись, Поттер резко дёргается со своего места, обходит кровать и останавливается сбоку, у прикроватной тумбочки. Наклонившись, он поднимает опустошённую бутылку из под огневиски и вновь сердится, когда крутит её в руках.        Девушка резко дёргается со своего места, спрыгивает с кровати и бежит к двери, но не успевает закрыть дверь из спальню, как Поттер её настигает.        — Теперь понятно, почему ты забыла проверить закрыта ли дверь! — хмурится он. — Сначала ты отказывалась от самой даже мысли о семье и детях, не рассматривала никого в роли мужа и даже сама никогда не видела себя в роли жены, потом стала выкуривать по пол пачки сигарет в неделю, полностью плюёшь на свою безопасность, а теперь ещё и это! Просто невообразимо!        Она молча разворачивается, поправляет ткань своих шорт, и совсем уже не обращая внимания ни на головную боль, ни на возмущение друга, движется по коридору в сторону кухни. Она знает, слышит, что он идёт следом.        — Пройдёт ещё пару месяцев, ты проиграешь свою квартиру или обменяешь её на дозу какой-нибудь дряни, Мерлин! — с новой силой начинает он. — Ты потеряешь работу, сопьёшься и будешь жить под мостом!        Мерлин!       — Гарри Джеймс Поттер, хватит! — громко произносит она, прерывая слова его разыгравшегося воображения. — Каким образом из простой твоей невнимательной подруги, которая один раз забыла закрыть дверь квартиры на ключ, я превратилась в умирающую под мостом бродягу, у которой проблемы с веществами? Лучше скажи мне, ты будешь чай или… нет, кофе закончился ещё неделю назад, ты будешь чай?        Начиная успокаиваться и пытаясь взять себя в руки, он обречённо кивает, и тогда, наконец, Грейнджер выдыхает, но уже через мгновение цокает языком.        — Чай тоже кончился, могу предложить только воду.        — Холодильник тоже пуст, — строго произносит он, но уже через несколько секунд, видя и без того не самое довольное выражение лица подруги, смягчается. — Я заходил на работу к Рону, он тоже переживает, ведь ты не заходила уже больше месяца.        Грейнджер молчит, делая несколько больших глотков воды. Она забыла. Ей следует навестить Уизли.       — Он передал тебе целый пакет с едой, поэтому позавтракай.        «Какая забота!» — проносится в мыслях девушки. Это заставляет её улыбнуться.       Гарри и Рон всегда проявляли особую внимательность по отношению к ней. За последние годы Гарри уже три раза познал все радости становления отцом, поэтому опека в нём только росла и развивалась в геометрической прогрессии. Грейнджер даже казалось, что он и её уже стал воспринимать как ещё одну свою ответственность, почти как своего четвёртого ребёнка. Она знала, ему казалось, будто бы она может быть несчастной, ведь она живёт одна в своей квартире, просвещает всю себя исключительно работе и гоняется за новыми должностями. Может, оно и было так для других, но сама же Гермиона не чувствовала себя обделённой.       Она уже пробовала начать серьёзные отношения. Это было несколько лет назад, после войны. Тогда ей казалось, будто бы пережитое на войне сильно сблизило её и Рона, и отчасти, так оно и было. Ей даже казалось, будто бы всё начинало налаживаться, пока она не стала понимать, что всё это было не тем.       У неё были свои желания и цели, совершенно никак не идущие рука об руку с замужеством за одного из Уизли. Да, она любила Рона, но исключительно как друга, а пережитые военные травмы на деле же лишь отталкивали их друг от друга, не позволяя нормально существовать и длительное время контактировать под одной крышей.       Иногда, смотря на чету Поттеров, на их дружную семью, на Джинни, что всегда была в заботах, на любящего отца семейства Гарри, на детей, при встрече бегущих к ней в объятия, она и вправду задумывалась о том, что было бы, если бы подобное имела и она. Но Гермиона резко меняла своё отношение, когда на мгновение во всей этой идиллии разглядывала измученного работой и вечными шумом в доме Гарри, походящего на живой труп и когда видела еле стоящую от усталости на ногах Джинни, погрязшую в домашних хлопотах.       Кто бы подумал, что будущее сложится подобным образом?       Гарри Поттер — герой войны, ранее мечтавший стать лучшим аврором, чтобы бороться со всемирным злом, теперь уже валился с ног от усталости и всё, о чём он мечтал теперь — о нескольких часах мирного сна.       Джинни Уизли — яркая девчонка, в свои лучшие годы подававшая заявку на вступление во всемирную сборную по квиддичу, получив отказ, погрузилась в материнство, и в данный момент, разделяла те же мечты, что и её горячо любимый супруг.       Если это и есть то самое светлое будущее семейной жизни, она предпочтёт остаться в своём старом мирке, завязанным на стремлениях в работе.       — Да, мам, что-то ещё? — хищно улыбается она, когда слышит, как вздыхает её друг.        — Я тут подумал, — вкрадчиво начинает Поттер. — Джинни, кажется, скоро лишится рассудка, всё своё время посвящая себя детям, я даже не помню, когда в последний раз видел её выспавшейся, да и ты если не на работе, где уже почти ночуешь, — то находишься дома в компании…       — Не смей. — строго произносит она, бросая злобный взгляд на друга.        — Давай я оплачу вам путёвки куда-нибудь хотя бы на неделю. Съездите, отдохнёте, детей я возьму на себя. Джинни отдохнёт от детей и домашней рутины, ты, наконец, хотя бы на время, выкинешь из головы мысли о работе, к тому же, там всяко будет безопаснее.        Она в голос смеётся, присаживаясь напротив. Её взгляд мажет по закатанным рукавам рубашки Гарри, по глубокому шраму на его предплечье, полученному в результате попадания магического заклятия почти три года назад, когда он отправлялся на поиски одного из убийц.        Этот шрам был теперь с ним. Его не свести, от него не избавиться. Помимо остальных проблем, в жизни Гарри была и эта — шрам кровоточил не переставая, а сдавливание его тканью повязок вызывало лишь острые болезненные ощущения.        Она старается не зацикливать своего внимания на нём, как и всегда, чтобы не смущать друга.        — Я тебя раскусила! — восклицает она с улыбкой. — Ты устраняешь конкурентов, ведь хочешь один заниматься расследованием этого дела, чтобы в будущем, после ухода мистера Хантерли, самому получить место главного аврора!        — Мерлин! Гермиона! Как тебе такое только в голову пришло? Я хотел только как лучше!       — Спасибо, конечно, но твоё предложение я обдумаю не раньше чем убийца будет найден. Мне уже хватает того, что в дело вмешался французский аврорат в лице Малфоя, что меня не устраивает не меньше чем Монтегю. 

***

      Первым, что встречает Грейнджер ещё до того, как она переступает порог небольшого кафе — оказывается тёплый запах свежеиспечённого хлеба.        Светлые стены, тёплый свет множества свечей, мерцающих в старинных канделябрах, расставленных по всему залу и даже парящих где-то под самым потолком не могут не вызывать внутри неё тихий восторг. Идея Рона открыть кафе и вправду оказалась самой удачной из всех, что он выдавал за прошедшие несколько лет. Люди не переставали посещать заведение, принося ему хороший доход. Рональд и вправду стал хорошо разбираться в сфере, сомнения о том, чтобы влиться в которую, ранее никак не мог отогнать от себя.        Едва магические часы отбивали восемь часов вечера — интерьер кардинально менялся. Свет становился приглушённым, под потолком, превращающимся в ночное небесное полотно, всплывала магическая голограмма огромной луны, которая и служила основным источником освещения зала. Потолок усыпался множеством светильников, принимавших формы маленьких звёзд. Как только в кафе наступало вечернее время — протиснуться внутрь сквозь огромную очередь уже не представлялось возможным, поэтому Грейнджер решила посетить Рона, тем самым выполнив и просьбу Гарри, до наступления вечера.        Она не сомневалась, что так и случится — не прошло и минуты с её прихода, как на встречу к ней вышел Рональд, тут же заключая подругу в крепкие объятия, параллельно этому уже два раза на забыв сказать о том, как скучал по ней.       — Я попрошу приготовить тебе… — воодушевлённо продолжает он.       — Рон, — резко перебивает она, вскидывая ладонь, когда он садится напротив. — Я пришла по делу, относящемуся к…       Его кадык ныряет вниз, а в глазах что-то мелькает.       — Снова будешь спрашивать о смерти Перси? — его взгляд мрачнеет за считанные секунды, хоть Уизли всем своим существом не желает показывать это. — Традиционно чай с молоком и шоколадный круассан, и только тогда я отвечу на ваши аврорские вопросы, — пытается отшутиться он, и она капитулирует, закивав в ответ.        Проходит всего пара минут, прежде чем, уже заранее подготовленная официантка выносит заказ. Рон не начинает говорить до тех пор, пока Грейнджер не делает глоток чая.        — Как я уже и говорил, я пришёл к Перси лишь наутро, — он незаметно прочищает горло. — Я думал, он как всегда на работе, у меня были ключи, и я зашёл в его дом лишь на минуту, чтобы забрать документы на кафе, которые оставлял до этого.       Она коротко отмечает его слова в своих записях.       — Ты уверен, что окно было закрыто? Это очень важная деталь.        — Да, это точно. Сначала я плохо что понимал, казалось, это сон — квартира не тронута, Перси лежит на полу с раскрытыми от ужаса стеклянными глазами. Две уродливые буквы, вырезанные на его виске и эта глубокая рана в области сердца.        Она накрывает его ладонь своей и заставляет смотреть на себя.        — А миссис Пруэтт? Её же тоже нашёл ты?       Будто она не знает об этом, но Хатерли уже настоял на том, чтобы Уизли вновь был опрошен, и девушка едва смогла уговорить его разрешить этим заняться ей, ведь если бы за дело взялся Грэхем, который не скупится на излишнюю подозрительность, граничащую с откровенной подозрительностью, было бы куда хуже.       Она пытается вести себя непредвзято, будто она — просто аврор, а Рональд — не более чем свидетель, не знакомый с ней.       Откровенно говоря, получается паршиво.       — Прямо в день похорон Перси. Все собрались в нашем доме, я побрёл на второй этаж, а там… тётушка на полу, рана в сердце, две буквы на виске… — он тяжело сглатывает. — Тётушку за её вечную ворчливость многие не любили. Даже в день похорон она обозвала мою маму медлительной кобылой, упомянула статус твоей крови, Гарри назвала олухом, кого-то из присутствующих авроров обозвала ослом, обвинила меня в убийстве брата и наговорила ещё много чего ужасного. Я, как и многие другие, не горел к ней любовью, но ты же знаешь, что опуститься до убийства…       — Я знаю, Рон, — шепчет она с нежностью. — Знаю, я не обвиняю тебя и уверена в твоей невиновности на все сто, просто я должна была спросить. К нам в отдел перевёлся Малфой, он тоже будет заниматься расследованием.        Она аккуратно сжимает его тёплую ладонь в своих, и понимает, что действительно соскучилась по прикосновению к нему.       — Знаю, — вздыхает он. — Не хватало только этого хорька. Гарри вчера мне все уши прожужжал о нём.       Она не сомневалась.       — Я и сама не в восторге, но что ж, это не нам решать. За всеми этими делами стоит один и тот же убийца, и министерство бешенствует от того, что мы никак не можем найти его, — задумчиво заключает она. — Будь осторожным, хорошо? Хочешь, я попрошу, и аврорат приставит к тебе парочку людей на всякий случай? Что если именно ваша семья интересует убийцу?       — Я согласен только на одного аврора, и только по имени Гермиона, — спокойно выдыхает он.       Она мягко улыбается в ответ.       — Не могу, — пожимает плечами она. — У меня работа, и нас загрызут, если мы не раскроем дело в ближайшее время.       — А может… — Уизли осматривается по сторонам. — Может за всем этим стоит кто-то из министерства? Глава авторского отдела или же сам министр?        Она в голос смеётся и делает очередной глоток чая. Рон почти оскорбляется и складывает руки на груди.        — Ты же знаешь, все воспоминания авроров проверяются, а также не забывай о сыворотке правды, которую в нас вливают.        — В вас, но не в министра и не в главу отдела, — он не останавливается в своих подозрениях.       — Тебе следовало вместе со мной и Гарри пойти на работу в мракоборцы, — отшучивается она. — Держу пари, будь у тебя больше информации и служебных возможностей, ты бы докопался до истины быстрее, чем кто-либо. 

***

      Гарри входит в кабинет и осматривается, чтобы запечатлеть присутствующих. Гермиона, Невилл, Грэхем здесь.       Ну конечно, кого же ещё здесь может не хватать, как Малфоя?       Либо он опаздывал, что крайне не было удивительным, либо же и вовсе решил не чтить простых смертных присутствием аврора, направленного из самой Франции на помощь бедным сотрудникам Английского аврората, которых каждый день тыкают лицом в нераскрываемое на протяжении уже не первого года дело об убийце со своим фирменным автографом.        — И слава Салазару, что Малфой передумал! — восклицает Монтегю, и Поттер тут же замечает резкий взгляд со стороны Гермионы в его сторону.        Должно быть, она тоже думала ровно о том же, о чём думал он. Об убийце. Должно быть, все они именно в эту секунду пытались собрать воедино картину происходящего.        Почему же им не удавалось его схватить?        С Невиллом говорить об этом, пытаться что-то обсудить было бесполезным — он уже несколько месяцев витал в облаках, о чём-то постоянно думая и это ещё было лучшим вариантом, потому что когда он не витал в облаках — он загадочным образом куда-то испарялся и найти его оказывалось совершенно невозможным.        Гермиона?       Она могла рассуждать, вытаскивала множество путей развития событий, но как только начинало что-то проясняться, она вспоминала о том, что ещё в сотый раз не переходила на личности и не жалела Гарри. Каждый раз все разговоры, насколько бы они ни были информативными в конечном итоге сводились к тому, что она предлагала ему отстраниться на время от работы и посвятить себя семье.        Гарри не злился на это, но имел две версии: либо же она и вправду была готова несколько часов водиться с детьми больше раза в месяц, соскучившись по ним, либо же пыталась устранить конкурента на роль главы мракоборческого отдела.       Нет, Гарри совершенно не обижался и не таил даже каплю злости на неё. Откровенно говоря, даже если бы ему и предложили эту должность, он бы отказался, ведь забот у него и без этого было выше крыши, а собственноручно нагружать себя ещё сильнее он не планировал.        Что же дело до самой Гермионы?       Ему казалось, она идеально подошла бы на роль главы, к тому же, он слышал, что мистер Хатерли ещё после раскрытия ею дела о покушении на иностранного министра за один день собирался приставить её к награде — к ордену Брейва, и тогда она стала бы первой маглорождённой, удостоившейся его, да что там, даже ни один полукровка его не получал, но дело с наградой почему-то сильно растянулось.       Место заведующей Грейнджер подошло бы идеально, хотя бы потому, что она была увлечена работой настолько, что даже не думала о том, чтобы завести семью, полностью посвятив себя служению народу.        Гарри уже выражал ей недовольство этим, но она и не думала его слушать, а он понимал, что не имел ни малейшего права указывать ей.        Он даже надеялся на то, что дело раскроет именно Гермиона.        Монтегю, который сейчас пялится на неё, сощурив свой взгляд, всегда казался Гарри каким-то подозрительным. Он вечно таскался везде за ними, что-то узнавал, с кем-то говорил.        Когда разговор заходил об убийце, он лишь лениво отмахивался и переводил разговор на более интересные для него темы, а именно начинал вести обсуждения о каких-то чистокровных людях, рассказывая о том, кто обанкротился, кому с кем изменила супруга и у кого умер любимый питомец. Иногда Поттеру даже казалось, что этот лис прикидывался дурачком намеренно. И как он до сих пор не вылетел отсюда — оставалось всемирной неразгаданной загадкой.        Невилл прямо сейчас снова смотрит в одну точку перед собой. На его лбу проступают капельки пота, он нервно мнёт пальцы рук и надолго прикрывает глаза, пока именно в эту секунду Гермиона распинается об убийстве Теодора Нотта.        Подозрительно — думает Гарри, проведя языком по нижней губе. Лонгботтом быстро уводит взгляд в сторону, встречаясь на мгновение с зелёными глазами Поттера.        Дверь распахивается, и в помещение стремительно входит Малфой. В своей форме, с горлеливо-поднятой головой. Он облачён в белый китель, тёмные брюки и ботинки. Гарри вглядывается в его фигуру, мельком изучая, чтобы полностью запечатлеть все детали. Кажется, будто бы он слишком пялится, но от внимания Поттера не ускользает красная подошва ботинок Малфоя, которую можно увидеть лишь смотря сзади, и только если хорошенько вглядеться.       Ну конечно, это же фишка авроров французского мракоборческого центра. Каждый аврор их корпуса известен своей педантичностью к своему внешнему виду, будто бы существуют они не для раскрытия преступлений и борьбы со злом, а только, чтобы в своём безупречном виде светиться в газетах.       Монтегю закатывает глаза, Невилл даже не обращает внимания, а Гермиона цепится в него, как показалось Гарри, хищным взглядом.        Что-то происходит, потому что и Малфой первым делом, войдя внутрь, скользит взглядом именно по ней, и не просто скользнит, но и задерживает его на несколько секунд.        Или это у Гарри уже начинается паранойя?        Ему срочно требуется больше часов в сутках для того, чтобы хотя бы высыпаться, чтобы ему не мерещилась всякая чушь.        Драко не извиняется, даже не здоровается, но Гарри на секунду кажется, будто бы он чуть кивнул в сторону Гермионы…       Чушь…       Он останавливается напротив стола, мельком пробегается взглядом по бумагам, упирается руками в стол и уже только тогда переводит взгляд на самого Поттера.       В воздухе виснет тишина. Никто не берётся начать разговор первым. Никто, кроме Гермионы, которая уже обошла стол и встала напротив Драко, цепляя полностью его внимание.       Гарри кажется, или же она и вправду никогда не носила настолько облегающую форму, в которую облачена сегодня?       Что за чёрт?       Ему пора уже начать высыпаться!       Должно быть, Гермиона уже надевала эту полностью облегающую тело водолазку, подчёркивавшую каждый изгиб её точёной фигуры. Наверняка, она уже надевала эти чёрные брюки и… кожаную портупею? Она и вправду уже носила всё это? Теперь ясно, почему Монтегю так пялится на неё сегодня с самого начала их собрания. Гарри даже не обратил в начале внимания, но Гермиона и вправду выглядит сегодня иначе.       Это было связано с тем, что она, по его настоянию, забрела в кафе к Рону, или же её перемены были связаны со временным пополнением в их отделе?       Гарри ловит себя на мысли, что его больше привлекает вариант с кафе и Роном.       Чёртов Малфой, да ведь он же, совершенно не стесняясь, пожирает её своим взглядом! А она… кажется, и не была против? Гарри, конечно же, говорил ей о семье или отношениях множество раз, но никогда не мог и предположить, что она посмотрит в сторону бывшего Пожирателя смерти!       Нет. Должно быть, он ошибается, ему кажется, и на самом деле она не может смотреть на него!       Все сомнения в голове Гарри, возникшие относительно взаимоотношений его лучшей подруги Гермионы Грейнджер — прекрасного аврора с острым умом, восхитительной внешностью и переведённого в их отдел бывшего мелкого Пожирателя смерти — Малфоем, развеивает суровый ледяной тон подруги.       Поттер вздыхает с облегчением, когда в голосе Грейнджер не находит ни тени на попытку заигрываний. Должно быть, он снова всё надумал, и Гермиона оделась иначе просто из-за хорошего настроения! Хвала небесам!       — На данный момент в списках Министерства Магии числится 12 жертв от рук местной знаменитости, а именно:       Элджи Лонгботтом       Ханна Лонгботтом       Марта Олливандер       Эрни Макмиллан       Дафна Гринграсс       Пэнси Парскинсон       Пенелопа Фоули       Гораций Слизнорт       Перси Уизли       Мюриэль Пруэтт       Маркус Флинт-старший.       Теодор Нотт       Лицо Малфоя бледнеет.       — Оглашённый список был зачитан в хронологическом порядке по мере нахождения нами жертв. Нюанс — тело Пенелопы Фоули так и не было найдено, но в её кабинете осталась записка с известными всем нам символами.       — Подробнее, Грейнджер, — вдруг произносит Малфой, и Невилл наконец переводит на него взгляд.       — На височных зонах каждой жертвы присутствуют две вырезанных вручную при помощи, скорее всего, наточенного лезвия ножа, буквы, а именно МГ. Министерство предполагает, что эти буквы означают инициалы убийцы, некий автограф на телах жертв. Примечательно то, что все жертвы — выходцы из чистокровных семей, и каждый из них связан отношением к священным двадцати восьми. Убийца действует аккуратно, не забывает заметать за собой следы.       — Министерство выловило нескольких подозреваемых, но ни один из них не оказался тем, кто нам нужен, — вставляет своё слово Грэхем. — Нам бы давно уже пора начать исследовать места преступлений, но к нам ведь перевели Малфоя, — он смотрит с укором, — теперь ты нас точно будешь тормозить. Тебя ещё и в курс дел нужно вводить, а это займёт уйму времени, за которую мы могли бы найти убийцу!       Тёмные брови Поттера хмурятся на переносице. Даже будучи сонным, он улавливает напряжение, которое воцаряется в помещении.       — Кто тебя держит? — спокойно произносит Драко. — Иди.       — Ну как же! — хмыкает Монтегю. — Нажалуешься в свой лягушатник, что тебе не дают поиграть в героя в чужом отделе!       — Давайте разделимся, — вдруг предлагает Невилл, — исследуем сразу несколько мест.       — Тогда я сразу же отметаю в сторону тебя, Лонгботтом — ты всё время о чём-то мечтаешь, — язвит Монтэгю.       — Меня вызывает к себе Министр, я не смогу отправиться с вами, — отзывается Гарри, закончив рассматривать присутствующих.       — Раз Логботтом витает в облаках — он не сможет рассказать мне в подробностях о деле, а значит, встав в группу со мной, замедлит процесс расследования, поэтому с ним встанешь ты, Монтегю, а меня в курс дел, раз уж Поттер не может, введёт Грейнджер.       — Что? — громко возмущается Грэхем. — С чего это ты и Грейнджер встаёте в пару так сразу? Разве мы не должны провести голосование, спросить к остальных, посовещаться и…       — Прекрати, — наконец вмешивается Гермиона. — Он прав, я введу его экскурсом в курс дел, а потом уже, если так хочешь, можешь сам встать в пару с ним, я возражать не стану.