Глава 5.
12 июля 2026 г., 13:00
2 23 6
— Я отведу малышей спать, — произносит Джинни, протягивая ладонь маленькой Лили, но девчонка упорно пытается игнорировать её, сцепив руки вокруг шеи своей любимой тёти Мионы. — О, Джинни, пусть она ещё немного посидит с нами, — улыбается Гермиона, но на лице подруги всё ещё читается твёрдость в намерении уложить детей в кровать. Маленькая Лили недовольно хмыкает и хмурит свои брови, но не решается перечить матери. — А тётя Миона ещё придёт? — последнее что слышит Грейнджер до того, как Джинни с дочерью покидают кухню. Теперь она смотрит только на Гарри, одетого в голубые пижамные штаны в полоску, мятую бордовую футболку, уже запачканную детским питанием. Его очки натянуты на лоб, вероятно, у него не осталось сил даже наложить на них заклинание, чтобы те не запотевали от пара еды, готовящейся в кастрюле. — Я налью тебе чай, — негромко произносит он, складывая в раковину посуду. — Лучше виски. Она дожидается, когда он садится за стол напротив неё. Она могла бы в очередной раз отметить вслух факт того, насколько замученным он выглядит, но всё же предпочитает воздержаться. — Грэхем говорил, что у тебя какие-то семейные проблемы, — вкрадчиво начинает она, делая глоток из своего стакана с огненным виски, — но, я вижу, они и не заканчивались. Она почти удивляется, когда Поттер за два глотка осушает свой стакан. — Просто четвёртая беременность Джинни, ещё и давление со стороны Министерства… порой, мне кажется, что я не вывожу. — Насчёт Министерства мне помочь тебе не с чем, а вот по поводу первого, — она тихо усмехается, — я могла бы подсказать тебе парочку способов, чтобы ты через год не вздыхал таким же образом о своём пятом становлении отцом. Он проводит ладонью по лицу, его лицо багровеет, что вызывает очередную улыбку на лице подруги. — Нет, я ни на что не жалуюсь, просто… последние полгода мне всё время кажется, что всё происходящее — сон. — А мне кажется, что вы оба себя слишком загрузили. Безусловно, я люблю детей, тем более если речь идёт о ваших, но даже сейчас я не готова даже к одному, а ты ещё и совмещаешь всё это с работой. — Дело не только в этом. В последнее время мне снятся сны со времён войны. Будто я всё ещё семнадцатилетний подросток, а вокруг меня враги, союзники, смерти, пытки и тому подобное в этом роде. Кажется, я не сплю уже недели две. Она прекрасно понимает его. Подобные сны преследуют и её саму. В погоне за справедливостью она устроилась на работу в аврорат, видя послевоенные судебные разборки. Она отказалась от мирной жизни, как и Гарри, а Рон выбрал то, что стало ему по душе. Грейнджер видит, как Поттер мягко улыбается, когда на кухню заходит его жена. Джинни наливает в свой стакан тыквенный сок и садится напротив подруги. — Лили и Альбус все уши мне прожужжали о том, что их любимая тётя Миона не приходит к ним в гости, — улыбается она, — они ужасно к тебе привязаны, приходи почаще. — Я постараюсь. Как только разберусь с делом — буду приходить чаще. — Есть что-то новое? Девушка качает головой, и Джинни пожимает плечами. — Малфой и Нотт не общались в последние годы, поэтому прибытие Драко мне кажется подозрительным, тем более, я недавно говорил с отцом Теодора и… — Да брось, Гарри, — легко перебивает друга она, а после делает глоток алкоголя. — Держи его на расстоянии, хорошо, Гермиона? Девушка делает два очередных больших глотка алкоголя и уводит взгляд в сторону. Ей становится слишком жарко, кажется, горят даже уши. — Ты покраснела! — выпаливает Джинни. — Просто… у вас так душно! В общем, Гарри, тебе не о чем беспокоиться, я и так держу Малфоя на расстоянии, ведь раскрыть дело должен наш аврорат, думаю, тебе уже говорили об этом, — она прочищает горло и склоняет голову. — Для чего ты ходил в Нотт-мэнор? — Мне нужно было разузнать у отца Теодора… — Нет, — она щурит взгляд. — При жизни Тео ты ходил в его дом, для чего? Гарри немного мнётся, чувствует на себе тяжёлый взгляд жены, но всё же, спустя не больше минуты, решается произнести вслух: — У меня слишком большие проблемы со сном и усталостью, поэтому, чтобы не вылететь из аврората я приходил к Нотту, он занимается зельями и обеспечивал меня необходимыми, — он в очередной раз ловит на себе взгляд жены и тут же понимает, что должен оправдаться. — Ничего такого, клянусь. — Малфой предполагает, что мы не можем найти убийцу потому, что он среди нас, — тут же резко переводит тему Грейнджер, натягивая на лицо идиотскую улыбку, заметив взгляд Джинни на мужа. С её лица быстро сползает улыбка, когда Гарри в эту же самую секунду не улыбается ей в ответ и не бросает ничего о том, что подобное — глупость, и никто из них так бы не поступил. — Если так подумать, они насолить могли кому угодно — министр не мог посадить их в Азкабан из-за их слишком огромного влияния, мистер Хатерли тоже считал всё это крайне несправедливым, мы и подавно, — протягивает она. — Монтегю, Гермиона? — Я не хочу думать на кого-то из наших. — Но если просто представить возможность? Он всегда в стороне ото всех, прикидывается дурачком, пропадает непонятно где, не приходит на общие мероприятия, а ещё, в последнее время вечно крутится возле тебя, ведь из нас этим делом больше всех занимаешься именно ты: у меня — семья, Невилл — где-то пропадает… а если, к примеру, Малфой прибыл совсем не просто так? — Нет, прошу, к тому же, вспомни, мы все проходим проверку воспоминаний и принимаем сыворотку правды. — Мы да, но Малфой… кто сказал, что у них с этим всё строго? Кто сказал, что он не мог договориться? Он так прицелился к тебе — хочет всё вынюхать, чтобы знать, находится ли он в поле подозрений. — Это вполне логично, — поддерживает мужа Джинни. — Гарри рассказывал, что он крутится возле тебя. «Конечно, ведь мы переспали два года назад» — хочется ответить Гермионе, но она молчит. — А что творится с Невиллом? Где он вечно пропадает? — Не знаю, но, возможно, он всё никак не может оправиться после смерти жены — Ханна была для него всем. Ты же пока что работаешь с Монтегю, пока Малфой где-то пропадает? — Уж лучше с Малфоем, Гарри, — вздыхает она. — Монтегю ленивый, мы ни на шаг не продвигаемся, он без умолку болтает о чём угодно, но не о деле. Понятия не имею, как его всё ещё не вышвырнули с работы? — Может, сегодня собрание соберут как раз для того, чтобы объявить о его увольнении?***
Драко знает, что Гермиона чувствует его взгляд на себе. Она всячески старается слушать Кингсли, удостоившего кучку авроров из второй группы своим присутствием на этом собрании. Министр с особой эмоциональностью повествует о том, насколько сильное давление он получает со стороны народа, и каждому здесь известно и без громких слов, о каком именно народе идёт речь. Бывшие Пожиратели смерти, чистокровные и люди, занимающие высокие должности в министерстве магии каждый день боятся за свою жизнь. Они думают о том, что в любой момент их жизнь может быть подвержена риску. Хатерли берёт слово себе, и Гермиона почти незаметно проводит языком по нижней губе, когда Бруствер делает несколько глотков из своего стакана с «лекарством». Карие глаза девушки встречаются с серыми, и она даже не пытается отвести взгляд от сидящего Малфоя. Ему кажется, будто бы лёгкие навсегда лишились возможности вбирать в себя кислород, когда на её лице появляется улыбка. Мягкая. Почти незаметная. Искренняя. Драко только сейчас замечает, что всё это время мнёт рукав своей формы. Он и вправду не ожидал улыбку в свой адрес. То, что Грейнджер всё это время избегала его, избегала встреч с ним, да и просто не удостаивала даже взгляда в его сторону, в какой-то степени стало для него уже привычным явлением. Она медленно проводит кончиком языка по нижней губе, пока её взгляд остаётся прикованным к его губам. Она знает, нужный эффект оказан, ведь Драко и без того думавший об их поцелуе, состоявшемся несколько дней назад, теперь совершенно явно вспоминает его. Вспоминает горький вкус сигаретного дыма, мягкие губы Грейнджер, её вкус. Ему кажется, что он до сих пор чувствует её пальцы в своих волосах. Он мечтает ещё раз услышать её стон, вдохнуть её аромат, прикоснуться к её коже. Великий Салазар! Да ведь он же всё это время думал о ней. Каждую минуту после произошедшего в кабинете, каждый день после произошедшего во Франции. Почему он раньше не обращал внимания на то, насколько же Грейнджер красива? Точёная фигура, бархатная кожа, объёмные кудри, глубокий взгляд пронзительных карих глаз. Если бы ангелы перед смертью приходили за душами умирающих в облике самых прекрасных людей из существующих — перед смертью он видел бы лицо Гермионы. Услышав громкий кашель, Малфой недовольно переводит взгляд чуть в сторону и натыкается на хмурый взгляд голубых глаз, сведённые тёмные брови и напряжённые мускулы лица Монтегю. Чёрт… он всегда был настолько отталкивающим, или же только за годы после учёбы переменился в худшую сторону? Чёртов идиот, вечно лезущий в чужие дела. — И что же? — возмущение Невилла заглушает все мысли Драко, выводит его из ступора. — Нам стоит подождать ещё, и в благодарность убийца повяжет на труп своей жертвы красную ленточку, как на подарок? — язвит он. Малфой ухмыляется. Совсем не похоже на Лонгботтома. В школе он был тихоней, работая здесь, по крайней мере, насколько уже за прошедшие недели успел привыкнуть сам Малфой, он вечно был скрытным, нелюдимым, да и в общем не приходил на работу. Оставался вопрос, заключающийся в том, где именно он пропадал, и почему это не интересовало остальных? Гермиона громко прочищает горло, невербально пытаясь сказать Невиллу остановиться, чтобы не наговорить лишнего. Она прокручивает в руках старую потрёпанную книжку, что лежала здесь ещё до начала собрания. Вероятно, её принёс Хатерли. Кожаный переплёт потрёпан, металлические вставки, вмонтированные прямо в обложку, похожи на клыки. Слов, нацарапанных совсем неаккуратным почерком, совсем не разобрать, но её они не особо интересуют. Всё что ей надо — занять хоть чем-то руки, потому что подобные споры её откровенно раздражают. — Давай ещё порычи, мы посмеёмся, ведь это будет также глупо, как и всё остальное от тебя, — в голос произносит Грэхем. — Кажется, у кого-то прорезались молочные зубки? Карие глаза округляются. Монтегю явно перегибает палку. — Кажется, кто-то хочет лишиться своих? — тут же отвечает Логботтом, и Драко видит, насколько сильно удивляется этому Гермиона. Она переводит на него непонимающий взгляд, и Малфой видит, насколько напряжены её руки, обводящие пальцами потемневший от времени корешок неизвестной ему книжки. — Ты бы особо не заговаривался, Лонгботтом, ведь неизвестно до конца кто есть кто. — Вот именно, Монтегю, не известно, кто есть кто на самом деле. Хатерли поднимается со своего места, чтобы урегулировать нарастающий конфликт, и через секунду слышится шипение Гермионы, отбрасывающей от себя старую книжку. Монтегю резко дёргается в сторону, а Гарри подскакивает к подруге, которая держится за предплечье, нахмурив брови. Из книги, отброшенной на середину стола, прямо из раскрытых страниц торчит длинная щупальца, по своему виду напоминающая одно из щупалец осьминога. — Всё нормально? — спрашивает Малфой. Она быстро кивает, а Гарри что-то спешно произносит, одновременно и прося показать, что произошло, и в то же время ругая её за то, что она трогает вещи неизвестного происхождения. Она всеми силами уверяет, что с ней ничего страшного не произошло, пока Поттер осматривает её руку, почти с ужасом говоря о том, что теперь на её руке образуется синяк, причитая о том, что щупальце могло брызнуть яд. Ей становится крайне неловко от гиперопеки со стороны друга, но он не слышит её, требует позвать за целителем. — Грейнджер, — устало выдыхает Хатерли, уже позабыв о Невилле и Грэхеме. — Будь добра в следующий раз не прикасаться к неизвестным тебе предметам, ты же, всё-таки, аврор и должна помнить об этом. Она коротко извиняется, а после шёпотом почти умоляет Гарри прекратить лепетать над ней. — Оно ядовито? — судорожно спрашивает Гарри. — Максимум, что произойдёт после укуса, — отвечает глава отдела, — нелицеприятное пятно на предплечье, но оно сойдёт через время. — Хватит, Гарри! — шикает она. — Сядь на место, мне уже даже не больно!***
— Логботтом ведёт себя странно, правда? — наконец произносит Драко в попытке ухватить внимание Гермионы, уже стоящей собирая в сумку свои документы. — Или здесь это в порядке вещей? Они остались одни. Поттер и Монтегю ушли вместе с министром, Хатерли в своём кабинете, а Невилл снова куда-то сбежал. Гермиона замирает и на секунду в её голову взбирается мысль о том, что подобное он вполне мог бы говорить, если бы старался замести следы и отвезти от себя подозрения. Это было бы вполне себе убедительно. — У Невилла убили жену, он стал замкнутым после этого, поэтому хватит уже его подозревать из-за скрытности, должно быть, он всё ещё не смирился с утратой. Она не сводит с него глаз, когда Драко подходит ближе, почти вплотную. — Мне нужно отправиться кое-куда, и если ты хочешь занять моё время… — Почему ты сбежала тогда? — вдруг напрямую спрашивает он, заставляя её замереть на месте. — Невилл, думаю, и так понял, что… — Два года назад, там, во Франции. Ты убежала наутро. Мне казалось, что ты мне приснилась. — Как по-твоему, что бы изменилось, если бы я осталась после той ночи? Или ты думаешь… — она щурится, — мы начали бы отношения? Держу пари, на самом деле ты и не вспоминал обо мне до приезда сюда. Он вытягивает руку, задирает рукав своей формы, и Гермиона прикусывает губу, видя на его запястье резинку для волос. Ей не хотелось бы соглашаться, не хотелось бы утверждать, но вероятность того, что она принадлежала именно ей была слишком высокой. У неё больше таких нет, и потеряла она её ещё давно, и, как оказалось, оставила её в квартире Малфоя. — Я не снимал её с того самого утра. — Ты же сам понимаешь, почему это произошло, — улыбается она. — Алкоголь заставляет творить то, что без него мы бы не сделали никогда. — Я не пожалел ни на секунду о той ночи. Драко улыбается, когда видит, что смог сделать это — смутить Гермиону. Кто бы мог подумать? Он берёт её ладонь в свои и аккуратно задирает рукав её формы вверх, открывая взору раскрасневшийся участок предплечья. Зубы Грейнджер впечатываются в нижнюю губу, но она мотает головой, коротко и совсем тихо на немой вопрос, заданный Малфоем одним лишь взглядом, отвечая о том, что ей совсем не больно и насчёт этого глупого инцидента не следует беспокоиться. — Я не хочу давить на тебя, но… — он приободряюще улыбается, — работа аврора опасна. Могу я хотя бы иногда встречать после работы аврора Грейнджер? — Я подумаю.
