MG/МГ

18 17 16 6 4

      Кингсли падает в своё кресло, потирает ноющие от нестерпимой мигрени виски. Его рука тянется под стол, вытаскивает бутылку выдержанного дорогого огневиски. Он спешно выплёскивает алкоголь в бокал, кидает из маленькой зачарованной тары несколько крупных кубиков льда, при помощи палочки проверяет алкоголь на отсутствие яда, и выдыхает, откидываясь к спинке своего министерского кресла, обтянутого дорогой натуральной кожей.       — Мистер Бруствер? — доносится где-то со стороны подоконника женский голос, из-за чего министр, уже успевший сделать два больших глотка спасительного огненного виски начинает громко кашлять.       Он быстро переводит взгляд в сторону, откуда доносился голос, округляет глаза, делает последний глоток и с шумом ударяет стакан об стол.       — Мисс Грейнджер, как вы попали в мой кабинет? — спрашивает он, будучи явно ошеломлённым её присутствием.       — Вашего секретаря не было на месте, поэтому я прошла внутрь, думая, что вы здесь. Прошла неделя с того дня, как Малфой начал работать в нашем отделе, и вы просили меня дать отчёт о совместной работе.       Министр вновь быстро наполняет свой стакан алкоголем, кидает в него несколько кубиков льда и откидывается к спинке сидения, чтобы с минуту подождать, пока лёд начнёт таять перед употреблением.       Бруствер кивком указывает Грейнджер подойти и сесть на кресло напротив. Он внимательно следит за её движениями, но только потому, что ему нужно переключить хоть на что-то своё внимание.       — Лонгботтом на месте? — спрашивает он и корчит лицо в злобную гримасу, когда девушка отрицательно качает головой.       — Мы разделились и обошли почти все семьи и места преступлений. Новые детали в деле ещё не были обнаружены, — говорит она и замечает на себе суровый взгляд тёмных глаз. — Я и Малфой были распределены в пару, посетили семьи Гринграсс, Паркинсон, Макмиллан и Эббот. Вам известно о том, что Малфой в Хогвартсе встречался с Пэнси Паркинсон, а во время войны водился с Дафной Гринграсс?       — Подробнее, — произносит Министр и делает жадный глоток алкоголя.       — Как нам известно, Малфой сам проявил инициативу и попросил о переводе в Англию после смерти Теодора Нотта. Дафна рассталась с Драко, думая, что после войны его семейство может угодить Азкабан, и репутация Дафны будет в конец испорчена. Она завела отношения с Тео, а Драко всё же сумел избежать наказание и после смерти матери уехал во Францию.       Её взгляд цепляется за то, как пальцы Кингсли нервно стали сжимать пустой стакан. Он явно волнуется. Кажется, Бруствер, будучи бывшим мракоборцем, и сам легко уловил мысль, которую пыталась донести до него девушка.       Почему именно он волнуется? Потому что существует вероятность того, что он сам настоял на том, что в их отдел был переведён тот, кого она может подозревать в преступлении?       Гермиона кусает нижнюю губу, чуть улыбается перед тем, как успокоить Министра.       — Нет, если вы думаете, что убийцей может оказаться Малфой, я вас успокою, скорее всего, это не он, ведь перед тем, как прийти с отчётом к вам, я, от имени мистера Хатерли, подавала прошение во Французский аврорат и точно знаю, что в то время, когда были убиты Гринграсс и Паркинсон, Малфой был переведён в Италию.       Он всё ещё выглядит напряжённым, хотя уже чуть меньше.       — А кто тебе сказал, что он не мог по портключу переместиться в Англию? — позади, у входной двери, раздаётся голос Грэхема.       — Кто пропустил тебя сюда, Монтегю? — яростно цедит Кингсли, почти подпрыгнув со своего места.       — Вашего секретаря не было на месте, — уже не таким уверенным голосом произносит вошедший аврор.       — Почему моих сотрудников вечно нет на месте? Что за беспорядок царит в Министерстве? Сначала Невилл вечно где-то пропадает, теперь ещё и Роуз!       Гермиона переводит взгляд на замершего от страха Грэхема, она не может не ухмыльнуться, но тут же видит пылающие злобой глаза Кингсли. Кажется, будто в любую секунду Министр может взорваться от вскипающей ярости. Он выглядит слишком напряжённым, слишком напуганным, что-ли…       Ей кажется это слишком подозрительным, хотя… в последнее время во всём она видит подвох.       Быстрым движением она пододвигает стакан с алкоголем ближе к краю стола, чтобы Министр сам до него дотянулся.       Он делает несколько глотков, падает обратно в своё кресло, ослабливает затянутый галстук, расстёгивает две верхние пуговицы, не сводя взгляда с до сих пор стоящего застыв на месте, одного из своих авроров. Быстрым движением он растирает грудную клетку, а после пытается придать лицу спокойствие.       — И так, — он кашляет горло, смотрит на Грейнджер и видя холод в её взгляде, окончательно успокаивается. — Это дело должны раскрыть вы — люди английского Министерства. Сегодня мне вновь пришлось оправдывать перед людьми вашу лень. Если, не дай Мерлин, случится так, что дело, которое английский Мракоборческий центр не может раскрыть уже три года, за полмесяца раскроет один единственный сотрудник французского министерства… — почти шипит он, — Монтегю, стой на своём месте — я не позволял никому выходить! — вдруг почти вскрикивает он.       На лице аврора читается явная обида за подобное обращение, но он молча проглатывает её, ведь спорить с Министром Магии всё равно что собственноручно копать себе могилу. Если он начнёт возражать, то будет выгнан из Министерства и не устроится даже на самую низшую должность. Его не возьмут даже в уборщики.

***

      — Ну и для чего ты пришёл? — со злобой шипит уже Грейнджер, едва за ней и Грэхемом закрывается дверь.       — Неужели ты собираешься сидеть на месте? Я искал тебя, чтобы и ты наконец начала работать.       Она закатывает глаза, но не останавливается. Работники Министерства смотрят им вслед, видя их напряжение после посещения «священного» кабинета.       Монтегю часто раздражал многих и даже саму Грейнджер. Слишком уж он любил лезть не в свои дела, и так было всегда. Будь то её работа с Малфоем, куда он неплохо вклинивался или же её общение с Министром, Хатерли и другими.       Гермиона понимала почему он всегда и везде лез. Очевидно, дело было в должности, на которую и он претендовал. Кто же откажется от кресла главного аврора? Если только глупец.       — Малфой должен быть уже в министерстве — я отправила ему послание с совой, едва только собралась идти к Кингсли.       — Что-то ты зачастила бегать к старому ворчуну, — ухмыляется Грэхем. — Что? Теперь ради должности авроры уже идут на всё?       Грейнджер останавливается прямо посреди коридора. Она толкает Монтегю к стене и смотрит прямо в глаза. Его взгляд быстро скользит по её фигуре.       — Я тебя ударю если ты ещё раз хотя бы намекнёшь на подобное, понял? — произносит она, дёргая его за рукав.       Он хмыкает, но ничего не отвечает.       — Сейчас мы пойдём в центр, возьмём с собой Малфоя и отправимся к отцу Нотта, и ты будешь молчать, даже не вздумаешь при родственниках убитых вставлять свои никому не нужные пять кнатов, ты понял меня?       Он закатывает глаза и отрывается от стены, замечая на себе десятки любопытных глаз.       — Я бы на твоём месте не доверял Малфою, Поттер тоже ему не доверяет. Где гарантии того, что это не он расправился сначала со своими бывшими, а после с Ноттом?       — Не неси этой чуши, я уверена, что убийца точно не Малфой, а проверила только ради всеобщего спокойствия.       — Ты не видишь того, что происходит под носом. Может, убийца сближается с аврором, который его ищет, чтобы в конце-концов прикончить его? Ты не думала об этом? Иначе, мне не объяснить, почему он ни с того ни с сего сразу начал раздевать тебя глазами, прямо при первой встрече.       Какого чёрта…       — Прекрати, — вздыхает она, чувствуя раздражение.

***

      По её телу пробегаются микроскопические постаппарационные покалывающие импульсы. Грейнджер шагает вперёд, к воротам высокого поместья.       — Что ты вечно вынюхиваешь, Монтегю? — недовольно спрашивает Малфой, поравнявшись с Грэхемом, идущий в шаге от Гермионы. — Иди к Поттеру и Лонгботтому, как мы распределились изначально.       — Тише! — командует девушка, и останавливается напротив небольшой таблички, расположенной на воротах перед поместьем.       — Невилл неизвестно где, а Поттер занят решением семейных проблем, — он склоняет голову. — А вот мне интересно, почему ты пытаешься меня спровадить? Что ты задумал, Малфой?       Девушка закатывает глаза, прислоняется ладонью к небольшой деревянной табличке с выжженными на ней магическими рунами — альтернативная система видеонаблюдения в магическом мире. Как только ладонь соприкасается с изображением рун, табличка вспыхивает голубоватым свечением. Дома появляется голограмма пришедших, и хозяин решает сам впускать гостей в свой дом или вежливо придумать отговорку наподобие — голограмма не отобразилась, слуги не увидели или его самого не было дома.       — Потому что ты мешаешь, — отзывается Драко.       — Мешаю чему?       — Мерлин, хватит! — выпаливает она, и уже через секунду ворота издают громкий скрип, медленно отворяясь.       Дорожка ведёт всех троих к высокому старинному мэнору Ноттов. Монтегю осматривается по сторонам, поэтому сильно отстаёт, и Малфой равняется с Грейнджер. Она на него не смотрит, не обращает никакого внимания, словно его и вовсе здесь нет.       Очевидно, она думает о чём-то своём. Возможно, уже сейчас подбирает слова, которые будет использовать при диалоге с Мистером Ноттом.       Едва дверь отворяется, прибывших встречает мужчина лет пятидесяти пяти, вводящий Грейнджер в ступор. Он одет в чёрный длинный халат, его волосы растрёпанны, под глазами пролегли тёмные круги, каждая морщина забралась глубоко под кожу, образовав складки.       В стоящем перед ними мужчине едва ли можно было узнать статного, некогда выглядевшего гораздо младше своих лет аристократа из семейства Нотт.       Труп, который всё ещё дышит — вердикт, шёпотом вынесенный Монтегю       — Зачастило ко мне министерство в последнее время! — первая фраза, которой начал свой диалог мистер Нотт, после того, как всё же позволил им пройти в дом следом за ним.       Малфой смотрит на поникшую Грейнджер, которой упоминание смерти Теодора, кажется, даётся ничуть не легче нежели его отцу. Этому было вполне логичное объяснение, ведь мало кому не было известно об их совершенно недолгих отношениях в школьное время.       Сколько они встречались? Кажется, пару месяцев? Мало кто ожидал, что за совместным домашним заданием по зельеварению, когда Снейп объединил факультеты Гриффиндора и Слизерина, они, ранее вообще никогда не общавшиеся в каком-либо контексте, и, возможно, за всё учебное время перебросившиеся всего лишь парочкой сухих нейтральных фраз, смогут настолько сблизиться.       Мысли Малфоя приглушает внезапный порыв громкого смеха, исходящий из уст Нотта-старшего.       Грейнджер кусает губы, прикрывает глаза, когда мистер Нотт откидывается на спинку дивана, не в силах поймать носом воздух. Он явно пьян, явно устал, очевидно, не в себе.       — Разве в вопросе аврора Грейнджер было что-то смешное? — кривит лицо Монтегю.       Малфой щурится, смотря на девушку. Пожалуй, она могла ожидать подобного поведения со стороны отца Тео. Он и вправду медленно выживал из ума. Это было заметно не только сейчас. Возможно, это началось в тот день, когда скончалась миссис Нотт, а может, во время войны, или же в тот момент, когда он узнал о страшной смерти сына. Может, тогда, а может, и после.       Вероятно, этому могли поспособствовать мысли, навечно занятые переживаниями о сыне.       — К-кто? — задыхаясь от смеха, переспрашивает Нотт. — Кто мог желать смерти моему сыну?       Он старается не смотреть на неё. Драко видит, что ей всё это даётся с трудом.       — Вспомните, с кем он мог контактировать в последние недели своей жизни?       — Я же уже сказал вашим, что не знаю! Не знаю! Не знаю! Мой сын занимался изготовлением зельев, он мог общаться с кем угодно!       — Аврорату нужно более чёткое представление об этом, — её голос начинает надламываться.       — Авроры! Аврорат! Министерство! Рабочие! И снова ваш аврорат! Что при жизни Тео вы мелькали в нашем доме, что после! Сколько уже можно? — его лицо резко меняется в выражении, на него наползает откровенная злость. — Пошли вон!       — Вы сказали, что при жизни Теодора здесь были авроры, — громко начал Драко, игнорируя слова Нотта, после чего тут же ловя на себе убийственный взгляд Монтегю. — О каких аврорах идёт речь?       — О ваших аврорах! Мистер Гарри Поттер, — он начинает громко смеяться, видя серьёзность во взгляде Драко и округлившиеся глаза Гермионы.       — Для чего Гарри приходил к вам? — неожиданно громко даже для самой себя спрашивает она.       — Мне-то откуда знать, мисс? Мой сын уже был большим… — он вновь начинает задыхаться, — мальчиком.       — Значит, мистер Гарри Поттер… — задумчиво тянет Драко. — Мистер Гарри Поттер… Мистер Гарри.

***

      — Слава Салазару ты спровадила свою собачонку, — произносит Малфой, войдя в один из кабинетов секретной секции мракоборческого центра следом за Грейнджер.       — Он сам дал повод, сказав, что «папаша Нотта не в себе, может, он сам и убил своего сына — он ведь бывший Пожиратель». В таком случае, раз разбрасывается своими догадками — пускай сам и следит за ним, а мне нужно кое-что проверить.       — Меня сюда никогда не впускали, что это за место?       — Мы иногда бываем здесь, зарубежным аврорам в одиночку не предоставлен доступ к информации, хранящейся здесь, поэтому тебе повезло, что ты со мной.       — Я с тобой? — спрашивает Малфой, но Гермиона упорно игнорирует его вопрос.       Он внимательно следит за тем, как она движется к каким-то шкафчикам, на дверцы которых наложены, очевидно, сильные заклинания для их запечатывания. Бумажный лист в руке Малфоя не даёт ему покоя, но он сдерживает себя от вопросов, зная, что Гермиона прокомментирует это ровно тогда, когда посчитает это уместным.       — Ты зря подозреваешь Гарри, — как-бы между делом произносит она после того, как расправляется с дверцей. — Это не он.       — Именно поэтому сейчас в руке я сжимаю его резюме?       Она тяжело вздыхает, вытаскивает артефакт, напоминающий что-то наподобие небольшого камушка, схожего на прямоугольник. Она устанавливает его на пол, опускается на колени, но перед этим захлопывает при помощи магии входную в кабинет железную дверь.       Драко подходит ближе, он наблюдает за тем, как дрожит рука девушки, когда она в воздухе выводит странную руну, которая начинает озарять комнату ярким серебристым свечением, а после перенаправляет магическое изображение руны в сторону артефакта.       Он понял, что произойдёт дальше спустя секунду.       Комната озаряется ярким светом, а после он рассеивается словно туман, и на полу появляется яркая голограмма обнажённого человеческого тела.       Грейнджер прикрывает рот ладонями, рвано дышит, но держится изо всех сил. Изображение принимает черты, в которых уже через некоторое время можно уже полностью узнать тело Теодора Нотта.       На его лице застыло умиротворение, под глазами круги, но они не так сильно заметны.       Драко подходит ближе, опускается рядом с Грейнджер, замершей взглядом на изображении тела. Именно таким его отсканировали в министерский архив.       — У нас это делается немного по-другому, — негромко произносит Малфой. Он лишь один раз окидывает тело бывшего товарища взглядом, а после уводит взгляд и смотрит только на Гермиону.       Гермиона нервно кусает губы, а после почти вырывает из его рук листочек с заявлением Гарри.

Уважаемый мистер Хатерли! Я — Гарри Поттер, бывший ученик школы чародейства и волшебства Хогвартс, сдавший экзамены по пяти предметам, а именно: зельеварение, защита от тёмных искусств, трансфигурация, травология и заклинания на оценку «Выше ожидаемого», прошу Вас рассмотреть возможность зачисления меня…

      — Смотри! — прерывисто произносит она, сжимая перед своим лицом заявление Гарри, прямо перед лицом голограммы. — Я говорю тебе, что это не Гарри, буква «М» в его письме совершенно не такая как на отметине на лбу Тео.       Убрав лист в сторону, её ладонь скользит по лицу Нотта, аккуратно проводит по воздуху там, где находится его щека.       — Гермиона, — шепчет Драко, и она смотрит в его сторону. Она не ожидала, что он назовёт её по имени. — Я вижу, как тебе сложно со всем этим справляться, тем более зная о твоих давних чувствах к Нотту.       — Всё это в прошлом, — резко отвечает она и вскидывает ладонь, отодвигаясь от голограммы, вставая на ноги, чтобы направиться к стене. — Я хотела, чтобы ты сравнил почерк и понял, что это был не Гарри.       — Я чувствую, что здесь замешан хоть кто-то из Министерства, иначе не объяснить то, что вы не можете справиться сами. Монтегю, мне кажется, не менее подозрительным чем Поттер, даже в какой-то степени более странным.       Она мотает головой и усмехается. Малфой хочет спросить, как можно доверять человеку в таком деле, но всё же проглатывает этот вопрос.       Скользнувшая в карман ладонь девушки, быстро выуживает пачку сигарет. Палочка слушается лишь со второго раза, и Гермиона наконец поджигает кончик сигареты, а после, прикрыв глаза, выпускает к потолку дым. Здесь курить нельзя, но, по правде говоря, кого это должно волновать? Она не уверена, что сможет нормально соображать в такой ситуации, предварительно не наполнив лёгкие никотином.       Она никак не реагирует на то, что Драко направляется в её сторону.       — Знаю, тебе трудно, тем более если речь о Тео.       — В этом случае прошлое осталось в прошлом. Сейчас я аврор, и мне не должно быть дело до сентиментов.       — Порой это бывает вполне уместным. Чувства подталкивают нас к разным поступкам, — спокойно отвечает он подойдя, и аккуратно перехватывает пальцами из рук девушки сигарету.       — Удиви меня, — отвечает она, изгибая бровь.       — Я — бывший Пожиратель смерти. Я не дослужился до кого-то особо важного, но ты и сама можешь предположить, что хорошим человеком меня нельзя было назвать. Скажу честно, мои взгляды не особо изменились даже после поражения Волдеморта, когда вы втроём сумели его одолеть.       Она хмыкает, но молчит.       — Моё восприятие мира и отношение к окружающим изменилось в тот день, когда один из последователей Тёмного Лорда изувечил и убил мою мать. В тот день я начал осознавать происходящее, пересматривать своё отношение к миру, жизни, смерти, справедливости и прочей чуши наподобие.       Она поворачивает голову в его сторону, когда его слова наконец захватывают её внимание. Она проводит кончиком языка по нижней губе, когда он преподносит к губам её сигарету и делает глубокую затяжку.       — После всех этих судебных разбирательств я отправился заграницу, а после понял, что не хочу больше принадлежать к тем, кто творит подобное, а наоборот хочу бороться с этим.       — И тебя, как бывшего Пожирателя смерти, так легко приняли, — она вскидывает брови, он делает очередную затяжку и смотрит на неё.       — Родственные связи представителей нашего семейства Малфоев, проживающих во Франции и, конечно же, деньги.       — Ну вот видишь? — ухмыляется она, забирая сигарету из его рук, чтобы самой сделать горькую затяжку. — Ты пользуешься подобными привилегиями, чтобы все забыли о твоём прошлом, а сам что-то говоришь о справедливости?       Её глаза снова переключаются к голограмме Теодора.       Драко отрывается от стены, к которой всё это время прислонялся спиной, и встаёт напротив неё. Его пальцы невесомо касаются её, когда он перехватывает тонкую сигарету, а взгляд приковывается к карим глазам, которые и так уже смотрят только в его.       — Да, я совершил и совершаю несправедливые поступки, чтобы бороться за другую справедливость, — отвечает он перед очередной затяжкой.       Что ж… Раз он и вправду пришёл из-за смерти матери… Это не меняет её отношения к нему, к справедливости. Просто в голове девушки мелькает одна навязчивая мысль. Кто ей может запретить?       Гермиона не переводит взгляда от стальных радужек. Её дыхание замедляется, становится тяжелее. Малфой всё ещё не выдыхает дым, и она привстаёт на носочки, резко дёргает его за воротник белоснежной формы, притягивая к себе.       Быстрым движением бросив окурок на каменный пол, он упирается правой рукой в стену, в левой быстро скользит к талии девушки в тот момент, когда её губы впечатываются в его.       Он притягивает её ближе к себе, её левая ладонь скользит к его волосам. Поцелуй получается страстным, пылающе-обжигающим, перемешанным с горьким дымом.       Её дыхание учащается до предела, когда его язык скользит в её рту, сплетается с её. Пальцы сильнее сжимают у самых корней светлые волосы. Она чувствует его аромат. Тёплый. Какого-то, очевидно, дорогого парфюма. Его дыхание скользит по её лицу, вторая рука перемещается к её телу, скользит по лопаткам, прижимая её тело вплотную к себе.       Гермиона закатывает глаза, вспоминая какого это — когда его губы ласкают её, когда его язык сплетается с её, когда его руки располагаются на её теле. Два года она не могла отогнать от себя воспоминания, и сейчас это вновь повторяется. Её тело самым неожиданным образом реагирует на него, из горла вырывается приглушённый стон, лишь раззадоривший Драко.       Она чувствует, как его левая рука поднимается по её телу вверх, обводит ремешки её кожаной портупеи, мнёт её пальцами.       Быстро нащупав на левой стороне груди кителя формы Малфоя знак принадлежности к аврорату, она срывает его, отбрасывает куда-то на пол, обозначая, что сейчас перед ней находится именно он — Драко Малфой. Не аврор, незаслуженно получивший своё место, не негласный соперник по работе, а именно Драко Малфой, которого она знала большую часть своей жизни.       Её пальцы резво справляются с верхними пуговицами белоснежного кителя. Она чувствует, как одна ладонь Драко сжимает её грудь, а вторая скользит по пояснице. Из приоткрытых губ девушки снова срывается громкий стон.       — Гермиона? — слышится знакомый голос, словно ударяющий молотом в череп.       Грейнджер резко отталкивает от себя Драко. Её рука быстро скользит по бедру, словно стряхиваясь с него частички пыли, потом по груди.       — Невилл? — голос дрожит. — У меня защемило шейный позвонок и Малфой… в общем… Где ты пропадал всё это время?       — Эм… я… ну просто… — мямлит Лонгботтом, переключая свой взгляд с растрёпанной Гермионы то на отошедшего на пару шагов от неё, стоящего, застёгивая пуговицы своей формы Драко, то на лежащее на полу в виде магической голограммы тело Теодора.       Малфой щурится, и Невиллу явно становится некомфортно от его взгляда. Гермиона видит, как он начинает неуверенно мять пальцы рук, то ли будучи смущённым тем, что нечаянно застал её и Драко в столь неподходящий интимный момент, то ли будучи смущённым, что помимо их троих на полу всё ещё фактически лежит труп, хоть и оставшийся всего лишь изображением, то ли ему некомфортно от странного взгляда Драко.       — И вправду, Лонгботтом, — тянет Малфой. — Тебя же никогда не бывает на месте, на места преступлений ты не возвращаешься…       — У меня дела, Малфой! — громче чем могла себе только представить Грейнджер, огрызается Невилл, всё ещё избегающий надолго задерживать взгляд на ней. — Они никого не касаются!       Гермиона прочищает горло и тоже смотрит на Невилла с подозрением. Драко читает в её взгляде сомнения. Он с лёгкостью может обвинить Лонгботтома в чём-то, она — ни за что. Сейчас она начнёт и ему искать оправдания и отговорки, лишь бы не подвергать в сомнения своего друга.       — Малфой, твои подозрения… они ошибочны, — как и ожидалось им, произносит она.       — У меня появились кое-какие дела во французском посольстве. Займись пока отчётами сама, я загляну как только улажу кое-что.       — Не стоит, — сухо произносит она. — Я сама в состоянии разобраться с начатым.       — Я могу помочь, Гермиона, — неуверенно вклинивается Невилл. — Что именно вы начали расследовать?       — Я. Сама.