Ночёвка

      — Кольт, дай-ка мне номер телефона твоей подруги. Я хочу поговорить с её родителями, — произнесла фрау Патерсон, заходя в комнату дочери.       Кольт почти собрала сумку в дорогу: сложила пижаму, зубную щётку, немного сладостей и снэков, чтобы идти в гости не с пустыми руками, и теперь стояла над вещами и пыталась вспомнить, что ещё ей необходимо взять. Вопрос мамы же поставил её в небольшой тупик. Хельга жила сама по себе, у неё не было ни родителей, ни каких-либо ещё родственников, и она не совсем понимала, как такое объяснить маме, и стоило ли вообще посвящать её в подробности семьи Хельги. У её мамы, вроде как, не было каких-либо предрассудков, но вдруг, если она узнает, что у Хельги никого нет, то начнёт волноваться и не доверять их с Кольт... "дружбе"?       — Они сейчас в отъезде, — выпалила она первое, что пришло в голову, не решившись говорить правду, и моментально пожалела об этом. В каком ещё отъезде? Зачем она это сказала?       — Вы что, будете совсем одни? — спросила мама, облокотившись о дверной косяк и скрестив руки на груди.       — Ну... Мы ведь уже не маленькие. И не будем делать ничего плохого. Только сидеть дома вдвоём и, наверное, смотреть кино. Есть сладкое... — бормотала Кольт, и кажется, её маму эти слова достаточно убедили.       — Ладно... Но номер мне всё равно запиши. Как приедешь к ней, я вам позвоню.       — Хорошо, — сдалась Кольт, опустив голову.

***

      Кольт уже ехала в автобусе, держа на коленях сумку с вещами. Предстоящая ночёвка заставляла её изрядно нервничать. Столько времени наедине с Хельгой, у неё дома... Ужасно волнительно. Кольт боялась не только уединения, но и того, что испортит впечатление о себе, скажет глупость или сделает ещё что-нибудь неловкое или странное, и остаток времени они проведут в стыдливой тишине. Она надеялась, что ничего такого не случится, и они весело проведут эту ночь.       Хельга говорила ей выйти на остановке у видеркерского парка: там они встретятся и вместе дойдут до её дома. Кажется, девушка упоминала, что её дом находится где-то в лесу. Интересно, как такое было возможно? Прямо посреди леса дом? Неужели там проведены канализация, водопровод, электричество? Если нет, то это кошмар. Кольт не представляла, как жить без привычных удобств, хотя она понимала, что в каких-нибудь глухих деревнях люди обходились именно так и не жаловались. Она всегда жила в городе, так что от чего-то подобного испытывала настоящий культурный шок. Кольт понадеялась, что в доме Хельги, всё-таки, было проведено всё необходимое.       Когда Кольт доехала до парка, на улице уже начало темнеть. Солнце практически село за горизонт, загорелись уличные фонари, затрещали цикады. Она вышла из автобуса и увидела свою любимую на остановке, та заулыбалась, помахала ей и пошла навстречу. Кольт крепче сжала ремешок от сумки на плече и тоже расплылась в смущённой улыбке. Хельга как всегда красива: высокая стройная фигура, вместо куртки на ней был чёрный свитер, снизу джинсы-клёш и уже привычные берцы на ногах. На груди подвеска с египетским крестом, губы окрашены в тёмный оттенок. Очаровательная готесса. Кольт тоже нарядилась, иначе она просто не могла показаться Хельге на глаза, перед ней всегда хотелось выглядеть красиво, насколько внешность Кольт могла этого позволить. Она прокрасила ресницы маминой тушью, также нанесла на губы свою любимую чёрную помаду, а сама надела футболку с музыкальной группой "The Cure", серые мешковатые джинсы и кроссовки. Обычно Кольт одевалась в свитера и юбки до пола, но сегодня было слишком холодно для такой одежды. На ушах у Кольт были серьги в виде маленьких крестиков, а на груди розарий. Ей так нравилось, что её образ сочетался с образом Хельги. Как будто они два кусочка одного пазла.       — Привет, милая, — первой поздоровалась Хельга и обняла Кольт. Та обняла её в ответ и взволнованно поприветствовала.       — Так, а-а... Куда нам идти? — спросила Кольт с улыбкой и готовностью следовать за любимой.       — Пойдём, покажу. Идти совсем не долго.       С этими словами Хельга взяла Кольт за руку, и они вместе пошли по нужной дороге. Какое-то время они шли через парк, в котором, почему-то, не было ни души, затем свернули к другому выходу и направились в сторону леса, где уже не было асфальтированных дорожек, лишь протоптанные тропы. Хельга по ним ориентировалась, как рыба в воде. Кольт это даже немного восхитило, хотя вокруг темнело с каждой секундой, и ей стало страшно, что глубоким вечером они могут заблудиться среди деревьев. Все деревья казались одинаковыми, повторяющимися из раза в раз, Кольт казалось, что они шли кругами, но вскоре Хельга вывела её на небольшую поляну, на которой восседал довольно старый деревянный дом, старомодный, явно довоенных времён. Значит, там с большой вероятностью не было света и воды, но Кольт продолжала лелеять надежду, что в доме Хельги присутствовали атрибуты цивилизации. Дом был огорожен хрупким, покосившимся забором, который доставал Кольт до груди. Хельга открыла скрипучую дверцу, провела девушку внутрь дворика и до самой двери.       Хельга остановилась перед входом, и Кольт сделала так же. Она внимательно разглядывала дом, его деревянные стены, старые, замызганные окна, плотно задёрнутые шторами изнутри, брусчатку во дворе, дерево с яблоками, что росло прямо напротив них.       — Вот, моё гнездышко. Выглядит, как сарай, да? — спросила Хельга с ехидной улыбкой, и Кольт замотала головой.       — Вовсе нет... Очень милый дом.       Хельга ничего не ответила. Девушка отперла дверь ключом и пригласила Кольт внутрь. Она включила в прихожей свет, и Кольт незаметно, облегчённо выдохнула. В её доме есть электричество. Так странно поражаться подобной мелочи.       — Чувствуй себя, как дома. Только разуйся, пожалуйста.       — Да, конечно. Я всегда снимаю обувь дома. Не понимаю тех, кто так не делает.       — Ага. Грязь разносят по хате и радуются.       Кольт тихо рассмеялась. Хельга положила перед ней домашние тапочки.       — Знаешь, пока я ехала к тебе, я боялась, что у тебя дома не окажется воды... Или электричества, — болтнула Кольт, и Хельга рассмеялась.       — Почему это?       — Просто дом... Посреди леса... Это немного не обычно.       — Моя бабушка позаботилась о водоснабжении и электричестве. На заднем дворе стоит генератор, а вода берётся из скважины.       — А-а... — протянула Кольт. Неужели Хельга разбиралась в таких вещах? Она ведь жила одна, значит и за хозяйством следила в одиночку... Кольт это даже впечатлило.       — А если захочешь в туалет, то он на заднем дворе.       — Н-на заднем дворе?       В этот момент с противным треском зазвенел старый телефон, стоявший на столе в прихожей. Видимо, это мама звонила, чтобы проведать обстановку. Как только она поняла, что они уже дома? Сработало родительское чутьё?       Хельга подняла трубку и приложила к уху. Кольт в это время снимала с себя лишнюю одежду – обувь и куртку.       — Алло, здравствуйте, фрау Патерсон. Да, Кольт со мной, мы уже дома. Конечно, мы никуда не уйдём, и утром я провожу её до остановки. Не беспокойтесь. К... Когда приедут мои родители? — с этими словами Хельга вопросительно, почти испепеляюще взглянула на Кольт, и та съёжилась, стыдливо поджав губы. — Будут через две недели. Они очень занятые люди, постоянно пропадают в командировках. Ага, секунду.       Кольт выдохнула, когда Хельга сообразила и подыграла ей. Затем Хельга протянула ей трубку, и Кольт услышала мамин голос.       — Кольт, слышишь, чтобы завтра днём ты была дома! Не делайте глупостей и не сидите допоздна, хорошо?       — Хорошо, мам, мы не будем делать никаких глупостей. Пока! — попрощалась Кольт, мама попрощалась в ответ, хотя по её тону было ясно, что она всё ещё волновалась. Кольт положила трубку и взглянула на Хельгу. Та посмотрела на неё, прищурившись.       — Мы не будем делать глупостей. Всего лишь займёмся жёстким сексом, — прозвучали слова Хельги, словно гром среди ясного неба. Кольт замерла и широко распахнула глаза, практически потеряв дар речи. — О боже, я шучу! Ты так побледнела!       Хельга засмеялась, а Кольт в облегчении выдохнула. Это она так мстила за ложь о родителях?       Девушки прошли в большую гостиную, и Хельга жестом показала Кольт присесть на диван. Диван стоял практически по середине комнаты, под ним большой ковёр с витиеватыми узорами. Напротив – тумба, на которой стоял пузатый телевизор, между телевизором и диваном находился маленький, прямоугольный стол. Вдоль стены стоял громадный сервант с кучей мелочей внутри: фарфоровая посуда, статуэтки, множество старых, пожелтевших книг. Стены уже больше напоминали о Хельге – она развесила по шторам какую-то полупрозрачную тёмную ткань и приклеила плакаты на стенах с готическими группами. В углу стояли горшки с монстерами.       — Всё-таки, зачем ты сказала, что мои родители уехали? — Хельга задала вопрос, и тон её прозвучал очень серьёзно.       — Я просто не знала, как сказать маме об этом. Вдруг она бы не отпустила меня к тебе, — ответила Кольт, переминаясь с ноги на ногу, и девушку будто ещё больше озадачили её слова, — прости, я не хотела тебя расстроить.       — Не отпустила бы? Как с этим связано то, что у меня нет родителей? — спросила она, и Кольт стало стыдно за себя.       — Ну... Просто... Моя мама очень переживает за меня. Она могла бы подумать, что с тобой что-то не так. И мне кажется, было бы лучше, если бы я тебя пригласила к нам, и ты сама рассказала о своей семье.       — А... Ясно. Приду к твоей маме и расскажу, что мои предки отъехали... Навечно, в мир иной, — проговорила Хельга и улыбнулась. Кольт улыбнулась в ответ, но её взгляд показался ей очень холодным, так что она всё ещё чувствовала себя, как на иголках. Вот и первая неудача...       — Прости, я дура... — тихо сказала Кольт.       — Да забей, давай сменим тему. К твоему приходу я купила всякого... Есть печенье, чипсы, кислый мармелад, кексы... Будешь чай? Я заварила травяной перед тем, как пойти встречать тебя. Или, может, хочешь поесть нормальной еды? — тараторила Хельга, и Кольт едва успевала следить за её речью.       — С-спасибо, — пробормотала она, — я буду чай. А вообще я не особо голодная. Я бы поела то же, что и ты... И-и я тоже взяла нам кое-что.       Кольт достала из сумки пакет мятных конфет, солёные крекеры и небольшую упаковку шоколадного печенья.       — О, класс. Сейчас я тогда сделаю чай. Ты пока посмотри какой-нибудь фильм под телеком, выбирай, какой захочешь.       Кольт кивнула и подошла к тумбе под телевизором, в котором лежала целая стопка кассет. Каждая из кассет была подписана: название фильма, и снизу жанр. Какие-то боевики, мелодрамы, фильмы ужасов... Кольт, перебирая одну за другой, даже не знала, что выбрать. Если она выберет что-то романтичное, создаст ли это соответствующую атмомферу для неё с Хельгой? Или, может, поставить глупый ужастик, чтобы было весело? Она терялась в раздумьях и долго сидела на полу, рассматривая кассету за кассетой. Хельга уже успела сделать чай и поставить его на кофейный столик у дивана, затем принесла большую тарелку с разложенными на ней вкусностями, и, покончив с приготовлениями, присела рядом с Кольт.       — Можем посмотреть ужастик, если тебе не страшно, — предложила Хельга, и Кольт кивнула.       — Да, давай. Мне нравятся фильмы ужасов, — согласилась она, и не солгала. Ей действительно нравились хоррор-фильмы. Возможно потому, что они были слишком похожи на её собственную жизнь. Порой, являлись даже не настолько страшными, по сравнению с её постоянными видениями – преследующими везде призраками и мертвецами. И, как выяснилось недавно, совершенно настоящими... Почти всю жизнь она думала, что у неё проблемы с головой, параноидная шизофрения или какая-нибудь ещё неизвестная болезнь, она думала, что весь этот кошмар – всего лишь галлюцинации. Но всё оказалось куда сложнее...       Хельга вставила в видеомагнитофон кассету, встала с пола и подала Кольт руку, чтобы помочь ей подняться. Та смущённо взялась за её ладонь и встала на ноги, и вместе они сели на диван. Заиграла заставка кинокомпании, затем вступление фильма. Кольт облокотилась о спинку дивана и расслабилась. Они с Хельгой сели рядом, но не так близко, как хотелось бы. Кольт думала, как бы ненавязчиво придвинуться поближе, но не решалась что-либо делать, так что продолжала смотреть в телевизор. Сюжет был заурядным: главные герои – молодые парни и девушки, смеха ради призвали некое древнее зло, которое теперь убивало одного персонажа за другим... Кажется, Кольт такое видела уже сотню раз, и даже не заметила, как время пролетело.       — Ты замечала, что в ужастиках всегда выживают только скромные и целомудренные девушки? А те, кто более раскрепощен, ходит на тусовки и так далее, умирает практически в начале? — заговорила Хельга, и Кольт кивнула.       — Да, точно. Сценаристы таким образом пытаются что-то сказать? — спросила она, и Хельга фыркнула.       — Ага, пытаются. "Если ты шлюха, то ты не достойна жизни", — ответила она и отпила горячий чай.       Кольт хмыкнула. Ей не понравилось слово, которое она сказала.       — Думаешь? — засомневалась она, опустив взгляд. — Может, выживают такие героини, потому что им больше всего сопереживаешь?       — Может и так. Вот ты бы точно выжила в фильме ужасов. Ты такая тихая и милая, — сказала Хельга, заставив Кольт порозоветь.       — Да ну... Я бы не смогла постоять за себя перед условным Фредди Крюгером. И он бы исполосовал меня своей перчаткой... А вот ты точно выжила бы, ты... сильная и смелая, — проговорила Кольт смущённо.       Хельга взглянула на неё, заулыбавшись.       — Тогда уж мы вместе выжили бы, — ответила она, и Кольт подумала, что она скажет "ведь я бы тебя защитила", но ошиблась. — Сценарист бы придумал для тебя сюжетный ход, и тебе не пришлось бы сражаться с монстром.       Она засмеялась, и Кольт покачала головой, неловко улыбаясь. Ей нужно было меньше фантазировать о Хельге. Они снова замолчали, продолжая смотреть кино. Кольт чувствовала себя неловко, и отпила чая, чтобы отвлечься и согреться. Рот заполнила горячая жидкость с отчётливым вкусом мяты и ягод. У Хельги отменный домашний чай. Даже не хотелось ничего прикусывать, ни сладостей, ни солёностей, чтобы полноценно насладиться вкусом трав и ничем его не перебивать.       В фильме внезапно началась постельная сцена. Героиня с её парнем легли в постель и приступили к соитию, и длилось это так долго, снималось в таких подробностях, что Кольт стало ещё хуже, чем прежде. От подобных моментов всегда пробирал липкий стыд, хотелось просто сквозь землю провалиться, особенно когда просмотр совместный. Интересно, Хельга тоже испытывала стыд? Взглянув на неё, Кольт показалось, что ей было совсем безразлично, что происходило на экране. Девушка ощутила на себе взгляд Кольт и переглянулась с ней.       — Тебе не нравится? Можем перемотать, — предложила Хельга и уже поднялась с места, чтобы пройти к видеомагнитофону, но Кольт её остановила.       — Нет, всё нормально! Просто неловко от таких сцен.       — Понимаю, — Хельга села обратно, пока из телевизора доносились громкие стоны героини, — у тебя просто такое лицо... Испуганное, ха-ха.       Кольт непроизвольно коснулась своей щеки, и отчего-то слова Хельги заставили её раскраснеться.       — А вообще, можно спросить?       — Д-да.       — Ты девственница? — спросила Хельга, глядя ей в глаза, и теперь Кольт стало пуще прежнего стыдно.       — Да... — смутившись, ответила она.       — Ну, я так и думала. Это... Слишком очевидно.       — Это плохо? — Кольт отвела взгляд, начавшийся разговор ей совсем не нравился.       — Нет! Вовсе нет, — произнесла Хельга, чем немного успокоила свою девушку, — это и не хорошо, и не плохо. Это твой опыт. Мне просто было интересно. Извини, если засмущала.       Кольт улыбнулась и помотала головой.       — Ничего, я просто в этой теме толком ничего не знаю. Я даже... сама... никогда, — смущённо призналась она. Называть вещи своими именами у неё язык не поворачивался.       Первое предложение не показалось Хельге удивительным, но на втором она в изумлении посмотрела на Кольт.       — Серьёзно? Прям ни разу?       — Ну... Я... Пробовала пару раз, но так и не поняла, что делать, и ощущения были странные. А совать в себя что-либо я вообще боюсь. Да и... Мне всегда казалось, что это как-то неправильно. Грешно или вроде того... И мне ещё всё время казалось, что на меня кто-то смотрит во время... Этого.       Кольт никогда раньше не обсуждала такую личную тему с кем-либо, и чувствовала, как в груди бешено колотилось сердце. Время, проведённое в церкви, всё ещё откликалось в её убеждениях. Сама идея разговора казалась ей порочной и грязной, но с Хельгой она больше не ощущала стыда. Ей наоборот почему-то хотелось, чтобы её девушка знала о ней такие подробности.       — Ой, понимаю. У меня первое время тоже так было. А сейчас я не могу жить без дрочки, — выпалила Хельга, и Кольт смущённо прыснула. Хельга, в отличие от неё, не боялась говорить об интиме открыто и прямо. Её саму раскрепощало то, как без стеснения она вела диалог.       — А у тебя был... Ну...?       — Секс? Был. С Томасом... Но не сказать, что это было супер приятно. В мой первый раз мне вообще казалось, что меня трахают ножом.       Кольт сморщилась.       — Но в последующие разы было уже лучше. Всё ещё не фантастические ощущения, но хотя бы не так больно.       — Теперь я точно не хочу в себя что-либо засосывать, — ответила Кольт, и Хельга хмыкнула.       — В принципе, тебе и не нужно.       Кольт отвела взгляд и кивнула. Парни никогда ей не нравились. А Хельга... Нет, не стоило думать о таком.       — А кроме Томаса у тебя был кто-то ещё?       — Не-а. Он был... Был моим первым парнем. А после него я ни с кем не встречалась. До тебя.       — Правда? — спросила Кольт. Она верила Хельге, но почему-то в её голове подобный скромный опыт не стыковался с образом Хельги. Казалось, такая популярная, уверенная в себе и красивая девушка должна была иметь на счету хотя бы дюжину парней. Или девушек.       — Если бы было иначе, я бы не стала лгать. Я этого не стыжусь и не стесняюсь.       Кольт посмотрела ей в глаза, и так восхитилась её уверенностью, что на секунду даже позавидовала. В голове возник вопрос: "быть ей или быть с ней?", и Кольт улыбнулась, ведь Хельга уже с ней! Она – её девушка! Эта мысль в голове прозвучала, как крик победы. Ей так повезло...       — А... А Люси и Джесс... Они тебе всё ещё нравятся? — решила спросить Кольт и почувствовала лёгкий укол ревности от своего же вопроса.       — Что? Ты о чём? — спросила Хельга, приподняв бровь, а затем опомнилась, — а, ты про то... Конечно, они мне не нравятся! Мне нравишься только ты.       Кольт покраснела и улыбнулась, и Хельга нежно взяла её за руку.

***

      — Давай сегодня ляжем пораньше, я просто не хочу портить режим, — предложила Кольт, и Хельга кивнула.       Они посмотрели ещё один фильм, какой-то драматический триллер, который был намного интереснее прошлого ужастика. Тарелка со сладостями к концу вечера опустела, весь чай был выпит. Кольт так нравилось говорить с Хельгой на разные темы. Казалось, она могла обсудить с ней что угодно, даже что-то глупое или позорное. Ей было так уютно с ней. Одно присутствие Хельги вызывало комфорт и некое тепло в груди. Кольт не отрицала факт: она обожала свою девушку, и была счастлива, что встретила её, что судьба свела их вместе, кто бы что не говорил.       — Да, конечно.       — А где я могу лечь? — спросила она, и Хельга задумалась.       — Можешь лечь на диване. Есть комната бабушки, но туда лучше не заходить... Если хочешь, можешь лечь со мной. У меня большая кровать.       — О... Хорошо, — Кольт улыбнулась, порозовев.       Она сходила в ванную, подмылась, почистила зубы, умыла лицо и переоделась. Кольт оглядела себя – тёмная пижама с синими звёздочками смотрелась на ней довольно мило. Она вышла из ванной и прошла в комнату Хельги. Та уже сидела на краю кровати в ночной сорочке и заплетала свои длинные русые волосы в косу. Кольт замерла на месте, не смея отвлекать девушку. Этот вид показался ей таким тихим, живописным. Хельга умело обращалась со своими волосами, словно пряла нитями шёлка. Она так очаровательна. Не хотелось даже нарушать этот момент, но Хельга ощутила её присутствие и обернулась с улыбкой.       — Милая пижама, — заметила она, и Кольт не сразу расслышала её слова, всё ещё заворожённая прекрасным видом.       — С... Спасибо. Ты такая красивая, — пробормотала Кольт и наконец осмелилась пройти в комнату.       Девушка ей ничего не ответила, лишь улыбнулась, прищурившись, и легла на одну сторону постели.       — Выключишь свет, ладно?       — Угу, — кивнула Кольт, нашла на стене выключатель и щёлкнула.       Комната погрузилась во тьму. Лишь бледный лунный свет из окна едва различимо очерчивал комнату. Кольт медленно прошла к другому краю постели и легла так тихо, как только могла. Кровать Хельги не скрипела. Её кровать большая, сделанная полностью из дерева. Матрас очень мягкий и комфортный, и одеяло, которое она делила со своей девушкой, было тяжёлым и уютным. Легла на бок, уткнулась лицом в холодную подушку и прикрыла глаза. В этот момент Кольт задумалась. Она была со своей любимой в одной постели. Они не соприкасались, лежали отвернувшись, спина к спине. И почему-то Кольт это не понравилось. Словно она упускает какую-то возможность... Ей хотелось контакта. Зачем они лежали вместе, если никак не касались подруга подруги? Кольт не думала ни о чём большем. Она лишь представила, как они лежат лицом к лицу, держатся за руки, мирно засыпая в таком положении. И, словно прочитав её мысли, Хельга обернулась к ней, приподнялась на локте, посмотрела в сторону Кольт пару секунд, а затем легла рядом и обняла её, притянув к себе за талию. Мурашки пробежали по телу. Внутри что-то стянулось, а сердце забилось чаще. Да. Это то, чего она хотела.       Они продолжили лежать в тишине. Правда, теперь Кольт не могла уснуть. Она всё думала о Хельге, слышала её тихое дыхание, чувствовала дуновение своей шеей. Думала о её руке, что по-хозяйски лежала у неё на талии. И что-то не давало ей покоя. Сна не было ни в одном глазу. Чем дольше они лежали, обнимаясь, тем дальше фантазия Кольт разгонялась. Нервно сглотнув, она слегка обернулась.       — Хельга... Ты спишь? — прошептала Кольт, боясь ненароком разбудить девушку.       — Нет.       Сердце колотилось. Преодолевая смущение, Кольт выдохнула.       — Можно... Можно я поцелую тебя? — спросила она, чувствуя, как затрясло всё тело. Они с Хельгой уже целовались прежде, но в такой обстановке всё ощущалось совершенно иначе.       — ...Конечно, — спустя небольшую паузу ответила Хельга.       Кольт развернулась к ней всем телом, и в темноте очертания лица Хельги едва виднелись. Она лишь замечала, как та моргала. Помедлив, Кольт потянулась к её лицу и оставила на щеке поцелуй. Отстранилась, различила в темноте, как девушка улыбнулась. Сердце в груди застучало быстрее. Казалось, ещё пару минут они лежали в тишине, пока Кольт не заговорила снова.       — Можно... Ещё раз? — спросила она, и почувствовала на коже дуновение от того, что Хельга беззвучно усмехнулась.       — Тебе всё можно, милая, — ответила та, и Кольт смутилась, ощутив прилив тепла внутри.       Она потянулась к ней и оставила на щеке ещё один поцелуй, медленно, словно пыталась отпечатать на её коже след от своих губ. Отстранилась вновь, и снова потянулась вперёд, оставив новый поцелуй на щеке, нетерпеливый, но всё ещё скованный и скромный, ведь Кольт на самом деле хотелось коснуться её губ, только что-то не давало ей это сделать, даже с учётом разрешения. Что-то в её голове будто держало её крепкой хваткой и не позволяло делать то, чего она действительно желала. Порой Кольт не любила себя за это. За невозможность сделать рискованный шаг. Она слишком боялась последствий, боялась показаться навязчивой и слишком напористой. Она не могла быть такой, как Хельга, так что легла на свою сторону обратно, видя в темноте довольное лицо своей девушки. Точнее, его очертание. Кольт улыбнулась и отвела взгляд, а затем пролепетала первое, что пришло в голову, даже не подумав о смысле слов.       — Я хочу ещё.       Хельга, долго не раздумывая, приподнялась на локтях, подползла ближе к Кольт и накрыла её губы своими, нависнув над ней. Та успела лишь вздохнуть и прикрыть глаза, насладившись жаром внутри своего тела, тем, как мышцы всего тела сжались и расслабились, поддаваясь неутолимому желанию близости.       Хельга прижала свои мягкие, влажные губы к её губам, и этот поцелуй не был похож ни на что другое, они никогда не целовались так прежде, и от этих новых ощущений всё внутри содрогалось, сжималось, разрывалось, колотилось. Не хотелось это прекращать. Кольт приоткрыла рот, и Хельга коснулась её языка своим. Всё также прижимаясь губами, двигалась осторожно, но уверенно. Стало труднее дышать. Слюна Хельги показалась ей даже сладкой. Кольт не знала, что поцелуй с языком настолько приятный, несмотря на то, что она совершенно не понимала, что и как делать, лишь поддавалась движениям девушки над ней. Чем дольше это продолжалось, тем больше Кольт растворялась в этих чувствах, и сильнее в ней разгоралось желание чего-то большего. Чего-то, что она вслух даже стеснялась произнести, но импульсы по телу, исходившие из-за влажных поцелуев, кричали сами за себя. Особенно интересным Кольт показался импульс прямо между ног. Она никогда не испытывала ничего такого раньше.       Неизвестно, сколько времени прошло, но Хельга отстранилась и, тяжело дыша, припала к шее Кольт. Кольт, не мешкая ни секунды, подняла голову, подставляясь под её губы, и из груди вырвался тихий стон, когда те коснулись её. Влажный рот слегка всасывал кожу, оставлял мокрые поцелуи, двигался ближе к уху, и Кольт сама не ожидала, что нечто подобное вызовет у неё столько эмоций. Каждое прикосновение провоцировало в теле новую реакцию, волну странных и невероятно приятных ощущений, и импульс между ног отзывался всё сильнее, ставя Кольт перед фактом: она дико возбуждена. Хельга добралась до уха, всосала мочку, поцеловала раковину, и Кольт едва сдержала себя, чтобы не простонать снова, лишь вцепилась в сорочку девушки, стесняясь дотронуться до тела.       — Ты можешь меня трогать, — прошептала Хельга, окатив её ухо своим тёплым дыханием. Словно прочитала мысли. Кольт неуверенно положила руки ей на талию, затем проскользнула пальцами дальше и обняла спину, судорожно вздохнув.       Хельга продолжила целовать её, и Кольт оставалось лишь содрогаться под своей уверенной девушкой, под её губами и языком, влажными и такими сладкими. Она готова была наслаждаться этим бесконечно, как Хельга вдруг отстранилась и легла обратно на свою сторону, чем немного озадачила Кольт.       — Извини, я что-то увлеклась. Почти перегнула палку.       От этих слов Кольт даже расстроилась. Она повернулась к Хельге, всё ещё тяжело дыша.       — А ты не хочешь её... перегнуть? — глупо спросила Кольт, и несколько секунд они молчали.       — Хочу. А ты хочешь?       — Да... Очень.       После этих слов они продолжили лежать, и никто не осмелилась что-то сделать. Они лишь смотрели подруга на подругу в темноте, пока их груди тяжело вздымались. Наконец, не желая терять приятный накал в своём теле, Кольт решилась и подползла к Хельге, коснулась её губ своими, и та взяла её лицо в ладонь, нависла над ней, продолжая поцелуй.       Трудно было сказать, сколько прошло времени. Казалось, они целовались вечность, и Кольт никогда не ощущала себя настолько хорошо. Но можно ли было усилить эти ощущения? Хельга отстранилась от губ девушки, и принялась расстёгивать пуговицы на её пижаме. Кольт вздрогнула, сердце в груди заколотилось от ужаса, но она продолжала лежать, позволяя Хельге раздевать себя. Ей безумно этого хотелось, но внутри сидела тревога, что она недостаточно красива для глаз своей девушки, даже в такой темноте. Что её грудь и живот слишком несуразные, полные, кривые или ассиметричные. Но когда Хельга покончила с последней пуговицей и осторожно раскрыла в стороны ночную рубашку, обнажая тело Кольт, она застыла, вцепившись в него взглядом, вздохнула тяжело, и сидела так несколько секунд. Этот взгляд хотелось впитать в себя, или наоборот, спрятаться от него обратно под ткань. Эти прикрытые веки, внимательное лицо, изучавшее каждый сантиметр её груди, вид, одновременно отстранённый, и в то же время сосредоточенный.       — Ты красивая, — произнесла Хельга, наконец вернувшись в реальность и взглянув Кольт в глаза. Та выдохнула в облегчении. Хорошо, что в темноте не было видно всех изъянов, которые заставляли её волноваться, и Хельге понравилось её тело... В этот момент она больше ни о чём не переживала.       Хельга, чтобы не смущать Кольт, стянула свою сорочку через голову и тоже обнажилась, оставшись в одних трусах. Сорочка полетела прямиком на пол. Кольт испытала схожую реакцию, увидев тело Хельги. Она замерла на секунду, безудержно бегая глазами по ранее невиданной территории её кожи, освещённой тусклым лунным светом, затем расслабилась и смущённо улыбнулась.       — И ты очень красивая.       Хельга усмехнулась. Она перелезла через Кольт и села сверху на её бёдра. Кольт, не отрывая от Хельги взгляда, проследила за её действиями и обомлела, когда ощутила на себе тяжесть её тела. Внутри снова прокатилась волна неописуемого возбуждения. Она даже не знала, что делать или говорить, но ей не пришлось, ведь Хельга нависла над ней, почти легла на неё, и снова припала губами к шее. Затем опустилась ниже и оставила поцелуй на ключице, и ещё несколько, плавно направляясь к груди. Она прогладила тело Кольт руками, сначала проскользнула пальцами по плечам и предплечьям, затем по груди и талии, остановившись на последней, сжав её бока, от чего девушка вздрогнула, напрягшись всем телом. Хельга оставила поцелуй на солнечном сплетении, и от этого прикосновения Кольт дёрнулась и вскрикнула. Хельга в недоумении отстранилась.       — Мне очень щекотно, — неловко пробормотала Кольт, съёжившись.       — Ты просто напряжена. Расслабься... И скажи, если тебе будет неприятно.       Кольт кивнула и выдохнула. Хельга решила повременить с поцелуями и коснулась груди Кольт руками. Поласкала кожу вокруг сосков, слегка сжала, чтобы Кольт привыкла к ощущениям. А та даже не знала, что думать. Когда она сама трогала свою грудь, она почти ничего не испытывала, но прикосновения от другого человека чувствовались намного страннее и... приятнее. Тем более когда это была Хельга. Один её вид заставлял Кольт терять голову, а когда она проделывала с ней такие манипуляции, все мысли путались в голове и становилось трудно дышать, сердце бешено колотилось внутри. Хельга накрыла её грудь обеими ладонями и осторожно сжала. Соски оказались куда чувствительнее... Кольт судорожно вздохнула, молча наблюдая за тем, как Хельга ласкала её, гладила грудь и талию. Она опустилась, прижавшись своим телом к её телу, и нежно поцеловала её посередине грудной клетки. Кольт содрогнулась, когда она продолжила целовать её. Не зная, куда деть руки, она положила их на спину Хельги, на её шелковистую косу. Ей приходилось контролировать реакции своего тела, сдерживаться, чтобы привыкнуть к прикосновениям и не испытывать щекотки. Затем, когда Хельга убедилась, что Кольт привыкла, она припала губами к её груди. Облизала ареолу соска, втянула его ртом, отчего девушка крепче ухватилась за её спину и тяжело выдохнула. Это ещё приятнее, чем простые ласки руками. По телу пробежали мурашки.       — Тебе нравится? — спросила Хельга, на секунду отстранившись.       — Да... — прошептала Кольт.       Продолжая сосать её грудь, Хельга вдруг слезла с неё, легла с боку вплотную и опустила свою руку, накрыв ладонью промежность Кольт. Надавила, заставив Кольт вздрогнуть и нахмуриться. Снизу ощущения были ещё более непонятными, между ног накопилось напряжение, и когда Хельга дотрагивалась этой области, Кольт не могла определить, приятно ей или нет. Хельга через ткань штанов стала медленно массировать её пальцами, и теперь Кольт была уверена – ей очень хорошо...       — Сними штаны, — бросила Хельга, отстав от груди Кольт, и легла повыше.       Кольт помешкала, неуверенно взглянув на Хельгу в темноте. Та выжидающе смотрела на неё, не понимая её сомнений.       — Я... Я стесняюсь. У меня там... Ничего не брито.       Кольт почти физически ощутила, как Хельга закатила глаза.       — У меня дома бритвы в помине нет. Мне на это вообще всё равно, — произнесла она, и та улыбнулась. — Но если ты не хочешь, мы можем остановиться.       — Нет-нет, я хочу, — Кольт замотала головой.       Она приподняла таз, чувствуя себя очень неловко, и Хельга помогла ей избавиться от оставшейся одежды, которая разделила судьбу сорочки. Девушка снова поцеловала её и прикоснулась к обнаженной промежности. Погладила лобок, словно прощупывала почву, затем средним и безымянным пальцами проскользнула по большим половым губам. Она намеренно избегала особо чувствительных частей, чтобы не торопиться. Кольт рассеянно отвечала на поцелуй, пытаясь уследить за действиями Хельги.       Всё внутри горело. Она была так счастлива, что её первый раз происходил именно с Хельгой. Хельга так уверена, так напориста, но всё равно внимательно следила за каждой её реакцией, задавала вопросы, не давила на неё, а позволяла насладиться неизведанными чувствами, доводила до той степени, в которой Кольт переставала о чём-либо думать и растворялась в руках своей девушки. Хельга нащупала её клитор и несильно зажала его между пальцев, не дотрагиваясь до самой головки. В таком положении она стала медленно массировать его и осторожно целовала Кольт, концентрируясь больше на стимуляции, чем на поцелуе. Сначала она толком ничего не ощущала, лишь её губы на своих, и небольшой зуд между ног, но чем дольше Хельга стимулировала её, тем приятнее Кольт становилось. По паху разлилось тепло, схожее на онемение. Кольт прекратила отвечать на поцелуй, лишь тяжело дышала Хельге в губы. В животе что-то стянулось. Странные, ни на что не похожие ощущения, которые в то же время приносили ей необъяснимое наслаждение. Хельга переместила пальцы чуть выше, на капюшон клитора, и слегка ускорилась. Из горла Кольт непроизвольно начали вырываться тихие стоны, она пыталась их сдерживать, но странное чувство между ног само заставляло её издавать стыдливые звуки. Кольт всегда казалось, что все эти громкие стенания и оханья из фильмов это что-то показное, ненатуральное и выдавленное нарочно ради киношности, но как оказалось, стоны вполне естественно рвутся наружу, когда телу становится особенно хорошо. В ночной тишине каждый звук казался громче, Кольт даже отчётливо слышала, как хлюпало её влажное влагалище, когда Хельга опускала пальцы ниже и дотрагивалась до малых половых губ, стимулируя и их тоже, но не залезая внутрь. Такой дурацкий звук, который заставил бы Кольт смутиться и всё прекратить, если бы она не находилась сейчас разумом в совершенно ином мире, забыв обо всём, сосредоточившись лишь на импульсах, раздающихся по всей нижней части тела.       — Ты можешь шуметь, нас здесь никто не услышит, — проговорила Хельга, и это всколыхнуло в разуме Кольт осознание, что они в самом деле находятся в отдалении от людей, ночью, в частном доме, стоящем посреди леса. Вокруг не было ни души.       Кольт перестала контролировать себя, и судорожные вздохи полетели из горла, её голос стал низким, почти утробным, она тяжело дышала и забывалась в стонах, пока рука Хельги продолжала стимулировать зону клитора, постепенно ускоряя темп. Тело задрожало, Кольт сжала простынь, ощутила тёплую волну, что пронеслась от паха до самых стоп, вся напряглась, чувствуя, что между ног всё доведено до предела. Хельга не останавливалась, и вскоре Кольт ощутила резкое сокращение мышц, выгнула спину, задышала быстро и громко, и, запрокинув голову, вскрикнула. Хельга прекратила стимуляцию, плотно накрыв ладонью промежность Кольт. Её тело содрогнулось от экстаза, никогда ей ранее не приходилось чувствовать что-то настолько приятное. Неужели она только что испытала оргазм? Он действительно ощущается так? Кольт пыталась отдышаться, постепенно приходя в себя. Хельга всё это время внимательно наблюдала за ней, и, кажется, была крайне довольна своей работой.       — Боже... — прошептала Кольт, взглянув на девушку в темноте.       — Знаешь, Кольт, — заговорила Хельга, — с того момента, как я впервые увидела тебя... Я мечтала тебя съесть.       — Съесть?... — непонимающе повторила Кольт. — Что ты имеешь в виду?       — Я хочу тебе отлизать.       — А-а? — выдохнула она. — Ты уверена?       — На все сто, — проговорила Хельга, отползая к ногам Кольт.       Девушка устроилась между её ног и поцеловала внутреннюю часть бедра. Кольт всё ещё пыталась отдышаться и сильно смущалась решительности Хельги.       — Я... Я не знаю... Это просто так близко... И у меня в-всё горит и... пульсирует... Разве можно так сразу? — спрашивала Кольт, приподнявшись на локтях и дрожа от поцелуев между своих ног. Она и правда чувствовала себя немного истощённой, и тело всё ещё было достаточно напряжено после оргазма, но внутри её одолевало любопытство. Как ощущалось то, что Хельга так хотела ей сделать?       — Конечно можно. Хоть пять раз подряд, — ответила Хельга, раздвигая ноги Кольт пошире. Она склонилась над её пахом и стала неторопливо ей лизать, смачивая клитор своей слюной.       — Ох.       Кольт оставалось лишь откинуться на подушку и позволять Хельге делать с собой всё, что той только могло прийти в голову. Она расставила ноги пошире, согнула их в колене, чтобы Хельге хватало места и было удобно лежать. Её язык... Широкий, плоский, влажный, он ощущался в сотню раз приятнее пальцев. Кольт наблюдала за Хельгой в темноте, как сосредоточенно и плавно она двигала языком, задевая им не только клитор, но и верхнюю часть малых половых губ. Она вновь ощутила, как напряжение скапливается в теле, как ей становится трудно дышать и из груди рвутся судорожные вздохи. Так необычно чувствовать новую стимуляцию сразу после оргазма, но это не сопровождалось неприятными ощущениями, наоборот, возбуждало Кольт сильнее прежнего. Она чувствовала лишь лёгкий дискомфорт от переизбытка трения, но он быстро растворился под умелым языком Хельги. Её решительность, практически бесцеремонность не смущала Кольт, а словно сильнее заводила. То, как по-хозяйски она расположилась между её ног и приступила к тому, чего хотела именно она... Кольт это понравилось. Она никогда не чувствовала себя настолько желанной, и это лёгкое принуждение только подлило масла в пламя возбуждения. Кольт уже даже не стонала, а просто тихо поскуливала, содрогаясь от каждого нового движения языком, от безумной, мокрой стимуляции, от того, как периодически Хельга всасывала её клитор, заставляя все внутренности сжаться от удовольствия.       — Ты меня с ума сведёшь, — всхлипнула Кольт, и Хельга ничего не ответила, она была слишком занята "поеданием" своей девушки.       Интересно, что она имела в виду, когда сказала, что хочет съесть Кольт? Это что-то вроде шутки, или метафоры, или, может буквально то и значило – попробовать плоть Кольт на вкус? Хельга так старательно отлизывала ей, словно действительно обратилась в хищницу – в тигрицу, снимающую кожу своей жертвы языком... Кажется, от возбуждения Кольт начинала бредить. Она тяжело дышала, дрожала, иногда случайно сжимала голову Хельги между ног от резких импульсов, и вскоре, когда та слегка ускорила свою "трапезу", Кольт вновь ощутила ту волну, словно электрический ток, прокатившийся по всей нижней части тела, обдавший тело мурашками, заставивший мышцы сократиться несколько раз, и сейчас это ощущалось как настоящий взрыв, и физический, и эмоциональный. Кольт издала протяжный стон, напряглась всем телом, задрожала, чувствуя сильную пульсацию между ног, и расслабилась, тяжело дыша. Хельга поняла, что Кольт кончила, и отстранилась от неё, вытирая рот от слюней и выделений девушки. Та лежала, распластавшись по кровати, хватала ртом воздух. Хельга подползла к ней и легла рядом, обняв её за талию. Собираясь с мыслями, Кольт подумала, что тоже хочет сделать что-нибудь для Хельги, но она чувствовала себя совершенно обессиленной. И несмотря на усталость, Кольт повернулась к ней.       — Я... Я тоже хочу тебе... п-полизать, — нерешительно проговорила она, и Хельга улыбнулась.       — В другой раз, — ответила она, чем раздосадовала девушку, — уже спать пора. А то мы так до самого утра будем.       — Ты уверена? Я правда хочу.       — Да. Не переживай, я тоже насладилась процессом, — Хельга довольно улыбнулась, и Кольт отвела взгляд. Ей всё ещё было совестно, что она ничего не сделала для Хельги.       Они легли почти вплотную подруга к подруге, вспотевшие и голые. Кольт вздохнула, приобняв Хельгу за талию. Какое-то время они лежали в тишине, слышались лишь их размеренные дыхания.       — Я тебя люблю, Хельга, — тихо произнесла Кольт. Она лежала в ожидании пару минут, но так и не услышала ничего в ответ.       Видимо, Хельга уже заснула. Кольт, чувствуя, как слипаются глаза, не стала бороться с сонливостью, и последовала примеру своей любимой.