За объективом

Дмитрий и Вера встречались около одного года — странно, но за всё это время Дмитрий так и не видел ни её родителей, ни других родственников. Ему было немного жаль: в скором времени он собирался сделать своей возлюбленной предложение. Впрочем, он старался не придавать этому значения. Сам Дмитрий никогда не был особо общительным человеком. Зато Вера… Вера была его лучиком солнца. Она умела смеяться так, что мир вокруг становился проще и тише. И то, чего он по-настоящему хотел, — как можно скорее жениться на ней и начать спокойную, правильную жизнь. парень не спрашивал лишнего. пока что. Если Вера не спешила говорить о семье- значит на то были причины. Тем более, что сама она никогда не вела себя так, будто что-то скрывает. Иногда лишь ненадолго замолкала, глядя в сторону, словно прислушиваясь к чему то далекому.. Единственное, что он знал, — у Веры был младший брат. Недалёкий. По её словам. И когда-то он лежал в психиатрической больнице. Дмитрий не спрашивал подробностей. Он видел, как Вере тяжело говорить об этом, и потому быстро замял тему. Ну псих и псих — ему-то что? В его представлении брат Веры был кем-то жалким и безобидным: вечный дурачок с пустым взглядом, которого прячут от людей из стыда или жалости. Такой человек не мог представлять опасности. Во всяком случае, Дмитрий был в этом уверен. Да и, впрочем, это было неважно. Быт шёл своим чередом, день за днём: работа, дом — а дома Вера. Вера, которая наполняла его когда-то пустой и одинокий дом счастьем и запахом выпечки. Его Верочка. Но совсем недавно Дмитрий заметил, что она как-то… затихла. Её шаги стали тише, а во взгляде всё чаще читалось напряжение. Во время разговоров Вера постоянно отводила глаза к полу и встревоженно накручивала светлую прядь волос на палец — жест, которого раньше за ней не водилось. Дмитрий старался не придавать этому значение, все люди устают. И конечно, Вера не исключение. И все же, Диме не давало это покоя.. он искренне волновался за неё, и за её самочувствие. по ночам он слышал как она ворочалась, вставала и спустя время возвращалась в постель. И в одну из ночей Дмитрий не выдержал и когда та начала вставать дабы выйти из комнаты, он нежно взял её за руку. в тягучей тишине послышался тревожный голос мужчины - Дорогая, что с тобой в последние дни?.. у тебя.. Все в порядке?- комната повисла в молчание, воздух становился давящим.. будто сейчас произойдет что-то не хорошее, и тот не прогадал. Вера обернулась с глазами полными слез, которые плавно стекали по её щекам. Сердце облилось кровью от этой Картины, и Дмитрий чуть ли не вскочив с кровати посадил Веру туда, откуда она собиралась уйти. - Вера, любовь моя.. Что случилось? почему ты плачешь?- пронеслось с губ парня, пока тот так же нежно начал вытирать слезы с глаз девушки. Но она не ответила, та лишь содрогнулась и прижав руку мужчины к своему лицу, начала рыдать сильнее. её плечи мелко дрожали, а из её рта выходили лишь больные вздохи- всхлипы. Как же это было больно слышать Диме, но он решил не вытряхивать из неё ответ, а наоборот- дать ей успокоиться и собраться с мыслями. Он обнял девушку, и покрепче прижимая её к себе, замолчал.

***

Темно. слышится тихий уже давно приевшееся тикание часов, тик, так. слипшиеся веки медленно нехотя открываются, лениво приподнявшись на локтях парень открывает глаза. Телевизор, комод , окно.. что-то явно не так, ощущение будто что-то изменилось.. голова с хрустом в шее поворачивается, на месте где спит Вера никого не оказалось. тот медленно проводит рукой по слегка продавленному месту- еще теплое. какой-то дискомфорт фоном витал в голове Дмитрия. Он встал с кровати, подобрав с полу штаны и свой измотанный временем синий свитер, нацепил его на себя. тик-так, тик-так. парень ощущает чей то пристальный взгляд выходя из комнаты, что-то не так. Дмитрий делает шаг, скрип половиц под его весом заставляет невольно вздрогнуть. коридор не такой длинный как раньше, что происходит? шаги разносятся эхом по всему дому, а в воздухе витает напряжение и чье-то присутствие. Но вдруг он замер, резко и неожиданно. за спиной послышался скрип, который в моменте прервался. кто-то идет за ним. Сердце начинает биться быстрее, испарина пота появилась на лбу парня. Мурашки прошлись по его спине, он хотел обернуться, убежать, но что-то держало его. Он медленно оборачивается. Никого. Парень почувствовал облегчение, и спокойно выдохнув повернув голову обратно, продолжает свой путь. коридор казалось не кончается, а то и вовсе бесконечен, но нет. Спустя время тот все же приходит к тупику, нет, что за.. где же выход? за время что он тут находился, его глаза привыкли к темноте, и сквозь её тот смог разглядеть что-то ниже уровня глаз. Камера. ноги слегка подкосило, дыхание участилось. это была не обычная камера, а старая fed-2 – Камера его покойного отца. -к-какого.. хуя?.- невольно дрожащее сорвалось с его губ, и тут приходит осознание почему он вообще поднялся с кровати. Где Вера? он нервно осматривается по сторонам, оборачивается, но сзади ничего нет. вместо коридора там был тупик, теперь он был будто в спичечном коробке.. сердце забилось чаще, оно будто провалилось куда то в желудок.. он вновь направляет взгляд на объектив камеры.. Он направлен прямо на него Щелчок, вспышка. .. Дмитрий резко вскакивает с кровати. холодные испарины пота медленно стекают с висков и лба, а сердце бешено стучит где то в груди. он резко поворачивает голову ко второй половине кровати—Вера тихо сопела. Фух. Тот медленно оседает обратно и обхватывает голову руками. В голове проносится: пиздец… и может же такое присниться. И к чему тут вообще была камера? Переработал. Точно переработал. Тихо, стараясь не разбудить Веру, он встаёт на ватных ногах с кровати. Слегка пошатнувшись, Дмитрий направляется на кухню. Дойдя до стола, берёт пачку сигарет. Закуривает, затягивается столько дыма, сколько может, и глубоко вдыхает. Едкий дым проходит по горлу прямиком в лёгкие, но он даже не кашляет. Для человека, который курит уже десять лет, это пустяки — его лёгкие давно привыкли. И тут послышались шаги. Лёгкие. Осторожные. Дверь с тонким скрипом приоткрывается, и в кухню входит заспанная Вера. — Дорогой, я же просила не курить на ку… — она замирает и после короткой паузы неуверенно добавляет: — Ну… впрочем, неважно. Дмитрий останавливается. Что с ней? Вера ненавидела, когда он курил на кухне. Всегда читала нотации. Почему сейчас — просто закрыла глаза? Между ними повисла гнетущая тишина. Первым её нарушает Дмитрий: он тушит сигарету о пепельницу и тихо произносит: — Прости. Я… я потушу. Вера что-то пробормотала себе под нос — что-то вроде «ничего» — и начала заниматься делами. Как обычно. Почти. Дмитрий наблюдает за ней. Всё вроде бы так же — движения привычные, механические, — но что-то не так. В её жестах сквозит настороженность, страх. Она не напевает, как раньше, и вздрагивает почти от каждого шороха. Он не выдерживает. Встаёт и, стараясь быть как можно мягче, кладёт руку ей на плечо. Она вздрагивает, едва не вскрикнув. — Вер… давай поговорим. Что с тобой? Почему ты вчера плакала? Почему ты такая напряжённая? — в голосе проскальзывает тревога. Он осторожно переводит руку с её плеча на запястье. Она молчит, смотрит на него стеклянным взглядом. Губы дрожат. Потом Вера садится на стул и тяжело выдыхает. — Я… нам надо… — голос срывается. — Нам надо съездить к моим родителям. Мы уже столько вместе, а я… я… Глаза наполняются слезами, но она с усилием сглатывает и продолжает: — Я не могу вечно скрывать от тебя свою ненормальную семью. Понимаешь?.. Точнее… не всю семью. Только брата. И его отца. Моего отчима. Она замолкает, явно ожидая реакции. Дмитрий на мгновение застывает, затем осторожно спрашивает: — Брат… что с ним? Я знаю, что он вроде как псих и всё такое, но… почему ты так боишься знакомить меня с ним? Её дыхание сбивается. Она дрожит. Пауза тянется слишком долго. — Ты… ты правда хочешь это услышать? — выдыхает она. … — Да.