За объективом

«Ему никогда не нравился шум исходящий от людей Сарай был самым спокойным местом. там, его почти никто не донимал. Никто не кричал, не возмущался, лишь тишина. Только запах железа, он не знал как он появляется. но если он появился- значит все идет правильно. Он приходил туда часто, иногда днем, иногда вечером. это не имело значения, главное то, ЧЕМ он там занимался. Пол был холодным, шершавым, от легкого прикосновения рукой почти всегда оставались надоедливые занозы. На полу часто оставались следы, темные, бордовые. Ему очень нравилось различать эти следы, какие новые, а какие старые. Новые были яркие и блестящие, а старые темные и тусклые. Некоторые исчезали, а некоторые въедались в доски и становились частью дерева. Ему нравилось думать, что сарай помнит больше чем сами люди. Первый раз Вера с всхлипом закричала, когда увидела это. Он тогда не понял что именно вызвало в ней такой дикий ужас. Она просто вошла, посмотрела вниз и замерла. ее улыбка вмиг исчезла, сменяясь в крик. Она закричала так громко, что казалось будто у него сейчас отвалятся уши. - Перестань- сказал он тогда -ты мешаешь мне- добавил мальчишка с невозмутимым лицом. Она зарыдала, отпихнула его и бросилась к комку шерсти. Почему она так трясется за животное? животное и животное, все они умрут когда нибудь. В следующий раз он закрыл за собой дверь. Иногда он приносил что-то с собой. не из-дома - издалека. Он знал места где брать, где никто не увидит и не узнает. Ему нравилось железо. Оно было холодным, тяжёлым и честным. Если нажать — будет след. Если отпустить — ничего не произойдёт. Всё просто. С людьми так не работало. Люди постоянно врали. Кровь он воспринимал как цвет. Сначала она была яркой, почти красивой. Потом темнела. Если подождать, становилась липкой. Запах менялся, но не исчезал полностью. Он оставался на руках, сколько ни мой. Мыло не помогало. Вера всегда замечала. — Что у тебя с руками? — спрашивала она. Он не отвечал. Потому что не понимал, что именно нужно объяснять. Однажды она не закричала. Просто стояла в дверях и молчала. Смотрела, не моргая. Он подумал, что она наконец перестала вести себя странно. — Не смотри туда, — сказал он спокойно. — Я почти закончил. Она не ответила. Потом ушла. После этого она стала бояться тишины. Он заметил. Он не считал себя плохим. Он просто делал то, что умел. То, что получалось. В школе у него ничего не выходило. Дома — тоже. А здесь всё было понятным. Логичным. Если делать аккуратно — всё ведёт себя правильно. Если не мешать — не будет крика. Иногда он думал, что Вера просто не хочет понимать. Это её выбор. Он лишь закрывал дверь чуть плотнее.»        … на кухне повисло молчание. глаза Дмитрия слегка округлились, и он отрезал не скрывая шока - и.. хочешь сказать что он правда убивал животных с такого раннего возраста?- Вера посмотрела прямо ему в глаза, смотрела секунд 30. - Да. слушай дальше.- «Камера появилась не сразу, сначала он запоминал все памятью, но память штука не вечная. он нашел её случайно, ища что-то на полках пыльного шкафа он наткнулся на неё. Тяжелая, покрытая пылью и чем то еще. Металл потертый, кнопки тугие. Камера не выглядела красиво, но выглядела очень правильно. он долго вертел её в руках, щелчок. ему понравилось. Так появилось его новое хобби, жуткое и совершенно не нормальное. Он снимал не то что происходило- а конечный результат. пол, стены, следы. Камера, в отличии от людей не задавала вопросов, не отводила глаз а просто фиксировала и фоткала. Фотографии получались странные, иногда размытые, иногда слишком четкие. она фотографировала то, что он не мог запомнить. мелкие детали на которые он раньше не обращал внимания: трещины, пятна и перекосы. Камера будто видела иначе, лучше. Он начал ждать момента, когда сможет снять. Не ради кого-то — ради себя. Чтобы потом открыть коробку, перебрать снимки и убедиться: всё было на месте. Всё происходило так, как должно. Однажды он заметил, что на фотографиях появляется то, чего он не помнил. Тени, вытянутые неестественно. Отражения в металле. Смазанные силуэты. Он не испугался. Скорее — заинтересовался. Значит, камера видит глубже. Он начал носить её с собой. Прятал под курткой, обматывал тканью. Камера стала продолжением руки. Без неё что-то терялось. Реальность казалась неполной. однажды Вера нашла снимки. её руки дрожали перебирая снимки, перебирала быстро, будто боялась испачкаться. её лицо было бледнее с каждым кадром, а с висков стекали холодные капли дикого ужаса. - что.. что эт.. зачем ты это..?- Он не ответил. Потому что не знал, как объяснить очевидное. Чтобы осталось. Чтобы не исчезло. Чтобы было доказательство, что он не выдумал. После этого он стал прятать фотографии лучше, и тогда то все усугубилось.. он рос, а вместе с этим росла его жестокость и жажда запечатлеть все свои злобные деяние. но самое ужасное то.. что с животных вскоре он стал переходить на людей.»

***

- То есть..- замялся Дмитрий но после неуверенно добавил - хочешь сказать, что он стал каким то маньяком?- .. -да.. после того как мы узнали об этом, его сразу положили в психбольницу на пару лет..- тихо в отчаянии вздохнула Вера -с того момента я его еще не видела.. говорят что он исправился, но.. я не верю. Теперь ты понял почему я не хотела говорить о нем?- тихонько проговорила она, взяв за руку ошеломленного Диму. Он же в свою очередь судорожно взглотнул, напряжение и тревога накрыла его. Он затих, переводя взгляд то на настенные часы, то на обеспокоенную Веру. А воздух был тяжелым, стягивающим.. Дмитрий тяжело вздохнув попытался выдавить из себя нежную улыбку. - Дорогая.. Если.. если встреча с ним необходима для твоего спокойствия, то..- помявшись пару секунд парень продолжил: - То думаю ничего не произойдет за один вечер, по крайней мере я так надеюсь.- Они замолчали, слышалось только монотонное тиканье часов. тишину разрушила Вера, которая искренне улыбнулась и крепко-крепко обняла Дмитрия, она, сжимая его в своих объятиях сказала: -спасибо.. я знала что ты поймешь меня, я очень люблю тебя..- сердце парня потаяло, он потянув руки обнял её в ответ, выдыхая тихое но отчетливое: - и я тебя..- в этот момент он даже не подозревал, что своим согласием он подписал себе буквально смертный приговор.