За объективом

Утро было обычным, подозрительно обычным чтобы ему доверять. Дмитрий проснулся раньше Веры. Полежал, глядя в потолок, прислушиваясь к дому — к трубам, к редким скрипам, к собственному дыханию. Всё было на месте. Всё — как всегда. После того вечера он спал как убитый, не помнил как доехал, пришел в дом.. Все было будто в тумане. Он встал тихо, стараясь не разбудить её, накинул штаны, прошёл на кухню. Открыл окно — мороз сразу ударил в лицо, резкий, честный. Такой холод он уважал больше, чем тёплую, вязкую тишину квартиры. Закурил. Дым шёл ровно. Руки не дрожали. Значит все хорошо, значит он не накручивал себя. Дмитрий вдохнул горький дым внутрь поглубже, будто хотел чтоб он впитался в легкие и стал с ним одним целым. Мысли крутились в голове круговоротом, но все равно возвращались к одной проблеме что терзала внутреннее Эго Димы. Борис. Он видел его всего один раз. Один. И всё равно ощущение было такое, будто этот человек уже где-то рядом, просто не в поле зрения. Вера появилась внезапно, — Ты опять куришь, — без упрёка, устало. — Сейчас потушу. Она кивнула, подошла ближе, уткнулась лбом ему в плечо. Тёплая. Настоящая. Живая. Контраст был почти болезненным. — Ты какой-то… ветаешь в мыслях.. будто ты не здесь. — тихо сказала она. — Да нет, — соврал он автоматически. — Просто работы много. Вера не ответила сразу. Потом пожала плечами. — Боря сегодня звонил. Вот оно. Слово прозвучало слишком просто. Слишком буднично. Как будто речь шла о погоде. — И? — Дима не повернулся. — Спрашивал, как ты. Сказал, что ты ему показался интересным. Дима медленно выдохнул дым. — Передай ему, что я не экспонат. Вера вздохнула. — Он просто… странный. Ты слишком остро реагируешь. Может быть. Нет, да неужели она не видит?.. Не видит, что он псих. Ему надо обратно в дурке лечиться, а не людей пугать. Брови сдвинулись к переносице, в горле встал ком злости и какой-то глухой, липкой обиды. — Это я, по-твоему, остро реагирую?! — голос сорвался выше, чем он хотел. Вера вздрогнула и замерла. — Вера… — Дмитрий вскочил. — Ты правда не понимаешь? Твой Борис — псих. Его надо обратно упечь, чтобы долечивался. Почему ты так хочешь, чтобы мы туда ехали? Кто знает, что у него в голове… вдруг он вообще нас зарежет? Последние слова он выдохнул, уже не крича. Вера выдохнула резко, будто держала это в себе всё это время. — Ты сейчас говоришь так, будто он монстр из подворотни, — тихо, но жёстко сказала она. — А это мой брат, Дим. Понимаешь? Мой. Он сжал челюсть. — То, что он твой брат, не отменяет того, что с ним не так.— Вера устало потерла лицо ладонями. — Он лечился. — Его выписали. — И если ты сейчас будешь кричать и требовать, чтобы я снова его “упекла”, — голос дрогнул, — ты не представляешь, через что мне пришлось пройти в прошлый раз. Это сработало. Дима осёкся. — Я не… — он вдохнул. — Я не против тебя. Я против него. Пауза повисла густая, вязкая. — Нам всё равно нужно туда заехать, — сказала Вера после неё. — Там мои вещи. И документы. Я не могу их оставить. Он резко поднял голову. — Я с тобой. — Не надо, — сразу. — Я сама. — Нет, — жёстко. — Я с тобой. Она посмотрела на него внимательно, долго. Кивнула.

***

Подъезд встретил их тишиной и сыростью. Дима не помнил, как они доехали — помнил только злость. Тупую, вязкую, застрявшую где-то под рёбрами. Всю дорогу он материл Бориса — мысленно, сквозь зубы. Хотелось расколошматить эту самодовольную, спокойную морду фрика. Всего один раз увиделись — и уже эта мразь умудрилась их разругать. Дверь открылась почти сразу. Слишком быстро. Будто он стоял под ней и ждал. — Мм… вы пришли. На пороге стоял тот самый человек, из-за которого у Димы до сих пор дёргалось в груди. Та же бледная кожа. Те же чёрные волосы. Та же улыбка — слишком спокойная, слишком знающая. Челюсть Димы сжалась. Борис отступил в сторону пропуская их, жестом призывая к коридору. Наигранно мягко, Дима сразу это почувствовал. —Проходите.. Вера говорила, вы ненадолго.— Квартира была тёплой. Душной. Воздух стоял плотный, будто им давно не дышали по-настоящему. Диме это сразу не понравилось. Он прошёл первым, нарочито громко ступая, будто заявляя о себе. Вера шла следом, напряжённая, растерянная — и это злило ещё больше. — Я только забрать документы, и.. и еще пару вещичек— Сказала девушка уходя вглубь коридора, оставляя их одних. Дима стоял так же, у двери, скрестив руки. Он разглядывал рядом стоящего Бориса, такого мерзкого.. И как только это чмо может быть братом Веры? У Веры глаза янтарно-карие, такие живые, с блеском. А у него глаза почти черные, пустые настолько, что становится жутко.. Она нормального телосложения, а он тощий.. Она высокая, красиво высокая. А он непропорционально тощий, будто его взяли и растянули. — Разглядываешь?— Томный голос Бориса вырвал Диму из сравнений, он дрогнул. Черт, он так задумался что совсем не заметил как Борис неотрывно смотрел на него в ответ. Голос слегка дрогнул, почти незаметно. — Че, я это?. Да кому ты нужен..— Борис усмехнулся. Не широко — уголком губ. — Интересно, — тихо сказал он. — Ты всегда так врёшь, когда нервничаешь? Он сделал шаг ближе. Потом ещё один. Дима инстинктивно напрягся, но не отступил. Горло пересохло. — Отойди, — бросил он. — Ты слишком близко. — Слишком? — Борис наклонил голову, будто пробуя слово на вкус. — А мне кажется — в самый раз. Он остановился почти вплотную. Так близко, что Дима почувствовал тепло чужого тела. Запах — не резкий, не неприятный. Это злило ещё сильнее. — Ты весь как струна, — проговорил Борис негромко. — Даже дышишь осторожно. Он наклонился. Не касаясь. Воздух коснулся кожи у самой шеи. Дима вздрогнул. — Не делай этого, — сквозь зубы. — Чего именно? Борис чуть сдвинулся, оказавшись сбоку. Теперь он был за спиной. Не прижимал. Просто присутствовал. — Вот этого, — сказал Дима, чувствуя, как по позвоночнику пробегает холод. — Не подходи. Борис выдохнул. Медленно. Прямо в шею. — Забавно, — почти шёпотом. — Ты злишься, но не уходишь. Рука появилась внезапно. Не на горле — на ключице. Лёгкое давление. Проверка. — Убери руку, — резко сказал Дима. — А если нет? Пальцы чуть сжались. Не больно. Но достаточно, чтобы стало ясно: он может сильнее. В этот момент Дима сорвался. Он резко развернулся и ударил — коротко, по носу. Не сильно. Но точно. Борис отшатнулся на шаг. Тишина стала оглушительной. Из-под носа медленно выступила кровь. Борис провёл по ней пальцами, посмотрел. Потом поднял взгляд. И… улыбнулся. — Вот теперь честно, — сказал он спокойно. — Спасибо. В этот момент из комнаты послышался голос Веры. — Дима? Борь? Вы чего там?.. Борис тут же отступил. Выпрямился. Стер кровь тыльной стороной ладони. — Всё нормально, — отозвался он. — Просто… разговорились. Дима стоял, тяжело дыша. Руки дрожали. Кровь остановилась быстро. Вера усадила Бориса за стол, достала аптечку — ту самую, которая всегда лежала «на всякий случай». Руки у неё двигались уверенно, привычно. — Господи, Боря, ну как так можно… — бормотала она, смачивая ватку. — Дима, ты бы хоть аккуратнее… — Он сам полез, — отрезал Дима. Борис хмыкнул, но промолчал. Только чуть наклонился вперёд, подставляя лицо. — Терпи, — строго сказала Вера и приложила ватку к носу. Он поморщился. Не от боли — скорее демонстративно. Глаза на секунду скользнули к Диме. Поймал взгляд. Задержал. Дима тут же отвёл глаза, сжав челюсть. — Ничего страшного, — спокойно сказал Борис. — Бывает. — Бывает, — передразнила Вера. — У тебя всегда «бывает». Она заклеила нос пластырем и отступила, удовлетворённо осмотрев результат. — Вот. Жить будешь. — Спасибо, — мягко ответил он. И почти сразу, как бы между делом: — Слушай… раз уж вы всё равно зашли. Дима напрягся. — У меня тут одна штука… — Борис поднялся. — В ванной кран разболтался. Я сам полез — только хуже сделал. Вера всплеснула руками. — Ой, ну конечно! Я же говорила, не лезь ты туда сам. Она повернулась к Диме, уже с той самой улыбкой — решённой. — Дим, ты же разбираешься, да? — Вера, я— — Ну пожалуйста, — перебила она. — Это минут на десять. Ну что тебе стоит? Борис стоял чуть в стороне. Не настаивал. Просто ждал. — Ему правда нужна помощь, — добавила Вера. — И ты же мужчина, ещё как поможешь. Ещё как, эхом отдалось в голове. Дима сжал кулаки. — Быстро, — буркнул он. — И всё. Борис улыбнулся. — Я знал, что ты не откажешь. В ванной было тесно. Слишком. Дима присел перед раковиной, закатал рукава. Вода капала — раздражающе, ритмично. — Где? — коротко. — Вот тут, — Борис наклонился рядом. Борис присел на корточки рядом с раковиной, внимательно осмотрел кран. Долго. Слишком долго. — М-да, — протянул он наконец и выпрямился. — Тут не всё так просто. Дима фыркнул. — Да ладно. Подтянуть, прокладку сменить — и всё. Борис покачал головой. — Нет. Тут резьба сорвана. Если сейчас дёрнуть — потом всю трубу менять. Он говорил спокойно, уверенно. Так говорят люди, которые уже решили. Вера выглянула из коридора. — Серьёзно? — Ага, — кивнул Борис. — Это на день работы, минимум. Инструменты нужны, да и детали… У меня не всё есть. Дима выпрямился. — Тогда вызывай сантехника. Борис посмотрел на него. Не сразу ответил. — Можно и так, — сказал он. — Только сейчас выходные. Да и… лишние люди в доме. Он пожал плечами, будто это мелочь. — Я лучше сам. Завтра. Вера облегчённо выдохнула. — Ну слава богу. А то я уже испугалась, что опять потоп будет. Она улыбнулась Диме. — Значит, завтра заедем, да? Ты поможешь, если что. Это было сказано так просто, так естественно, что Дима не сразу понял, в какой момент его снова вписали. — Вера, я— — Да ладно тебе, — она махнула рукой. — Один день. Борис стоял чуть в стороне. Молчал. И только когда Вера отвернулась, чтобы убрать аптечку, он посмотрел на Диму — прямо, без улыбки. В этом взгляде не было ни насмешки, ни вызова. Только спокойная, холодная уверенность. Ты приедешь. Дима это понял. — Я ненадолго, — сухо сказал он, больше себе, чем кому-то ещё. — Конечно, — мягко ответил Борис. — Я много не попрошу. Он сделал шаг назад, давая пространство. Слишком демонстративно. Дима почувствовал, как внутри поднимается знакомое раздражение — не ярость, не страх, а мерзкое ощущение, что что-то уже решено без него. Когда они уходили, он обернулся в последний раз. Борис стоял в дверях. Смотрел им вслед. И на этот раз не улыбался.