Воспоминания

Снежно-белый слизнекот уверенно полз по влажному столбу неизвестного гигантского дерева. Подобное сему растению ранее служило укрытием семейству слизнекотов - родичей белого, однако те уже давно мигрировали в иные края, оставив свой прежний дом на откуп Дождю. Потому просторные безопасные пещерки под корнями исполинской флоры тут же перешли в собственность четырех душ. Достигнув вершины сей природной башни, белый глянул вниз. Он неоднократно бывал на больших высотах (да и падал он тоже немало), однако исключительно по делу. Сейчас же им управляло чистое любопытство, и навернуться в данный момент было бы слишком глупо и обидно. Покрепче ухватившись за пучок листьев, слизнекот прыгнул, вцепился когтями в последнюю веточку, и подтянувшись враз оказался на самой верхушке. Оно того стоило - суперструктура Гальки была как на ладони, и даже пронизывающий ветер не мог испортить момент. Вся нижняя часть корпуса итератора утопала в плотном облачном слое, через редкие разрывы которого было видно часть опоры. Теперь, глядя со стороны на масштабы этой громадины, белый не мог поверить что облазил ее вдоль и поперек.

***

Белый почти не помнил своих родителей. И дело не в количестве прожитых циклов, а в том урагане событий, через которые ему пришлось пройти. Всё время он был предоставлен сам себе, ежеминутно борясь за жизнь, преодолевая огромные расстояния по смертельно опасным землям, живя, сражаясь, умирая... убивая. Маленький напуганный котенок, некогда столь неудачно соскользнувший с хвоста своего родителя и чудом избежавший утопления трансформировался во взрослого и опытного хищника, холодного и отстраненного убийцу, не заботящегося ни о ком кроме себя. По крайней мере он так думал до тех пор, пока не вломился в убежище на массивах ферм, и не застал там двоих перепуганных до смерти худых котят. Мелочь, увидев выползающее из трубы нечто, покрытое грязью, укусами и порезами, с куском заточенной арматуры в лапе и новенькой, трофейной маской стервятника на лице, запищали от ужаса, вбились в угол, и угрожающе (по их мнению) зашипели. Уже не очень-то белый слизнекот от такого зрелища застыл как вкопанный, резко втянув воздух, будто это были не два безобидных комочка, а по меньшей мере красная сколопендра. Ушло немало времени, прежде чем удалось убедить, что этот чумазый сородич им не враг. Двое малышей - бежевый комок шерсти и его более старший брат салатового оттенка, по очевидным причинам не могли сами добраться живыми в этот, некогда аграрный ад, напичканный смертоносной флорой и фауной до отказа. По всей видимости их родители оставили своих чадов в убежище, вместе с небольшим запасом провизии, а сами отправились на охоту. Судя по засохшим огрызкам синих плодов, разбросанных по полу, прошел явно не один цикл с их отсутствия, и надеяться на их возвращение уже не приходится. Тем не менее белый прождал три цикла, надеясь на чудо, и молясь всем случайным богам, чтобы его избежала участь няньки. Что делать со внезапно свалившейся на его снежно-белую голову проблемой он не имел ни малейшего понятия. Каждый цикл он отправлялся на разведку, в надежде найти хоть какие-то следы пребывания своих сородичей, и каждый раз возвращался без новостей, и со всё более скудным запасом еды. Котята, тем временем, на удивление быстро приспособились к новым обстоятельствам, признали своего нового опекуна, и на третий цикл уже бодро трусили за ним, с нескрываемым любопытством и радостью осматривая открытые просторы - безвылазно сидеть в тесном убежище стало для них невыносимо. Сам же новоявленный опекун проявлял чудеса скрытности и ловкости в попытках уберечь гиперактивный молодняк от всех угроз, внутренне холодея каждый раз, когда кто-то из котят подходил слишком близко к зарослям живой травы, или когда очередная группа мусорщиков, выползшая из своей берлоги в поисках кому бы еще испортить жизнь, сопровождала слизнекотов недобрыми взглядами, многообещающе потрясывая копьями. Мусорщиков белый не переваривал. Все попытки наладить отношения по большому счету были безуспешны, и то, что изредка ему всё же удавалось с ними торговать, можно назвать лишь исключением. Мусорщики были опасными и не предсказуемыми, и белый старался держаться от них подальше. Те, в свою очередь, также сохраняли дистанцию, не желая испытывать судьбу. Однажды салатовый котенок заметил мелкую розовую лапшемуху, неосмотрительно опустившуюся слишком низко, и не раздумывая прыгнул. Белый, извернувшись всем телом, в последний момент поймал малыша в воздухе, и глотая ругательства сгреб его в охапку, прянул в сторону, пропуская над головой бордовую смерть. Взбешенная мамаша сделала круг, заходя на повторную атаку, но увидев что весь ее выводок жив и здоров, развернулась, и гневно жужжа удалилась вслед за драпающим потомством. Лапшемух они больше не трогали.