cold and heat

      Уилл играл.. средне.        Он все еще лучше всех из своей команды. И, конечно, он все еще лучше всех из команды противников, но Майк не мог не заметить, как он мечется, словно все его внимание резко отключается, и он не может сосредоточиться на шайбе.        Это, на самом деле, забавляло его.        Майк откинулся на спинку дивана в холле гостиницы, скрестив руки на груди. Вокруг него шумели сокомандники — кто-то жевал чипсы, кто-то выкрикивал комментарии по поводу судейства, но Уиллер не слушал их, полностью сосредоточившись на экране телевизора, где по льду скользила знакомая фигура в джерси другого цвета.        — ..вот она мне выдает: «Если ты думаешь, что я забуду, как ты прокомментировал мое новое платье, ты ошибаешься», — Лукас активно размахивал руками, полностью погруженный в свою драму. — Майк, я просто сказал, что оно нормальное. Что в этом такого? «Нормальное» — это же хорошее слово, да?       Майк едва заметно повел плечом, не отрывая взгляда от экрана. Там Уилл в очередной раз проиграл вбрасывание, которое обычно забирал на автомате.       Лукас драматично плюхнулся глубже в диван, едва не опрокинув банку с газировкой, и тяжело вздохнул, уставившись в потолок.       — Женщины, понимаешь? — выдал он с такой интонацией, будто постиг всю мировую скорбь.       — Не понимаю, — напомнил Майк, глядя, как Уилл на экране совершает очередную ошибку в пасе.       — Ну еще бы, — Лукас шутливо закатил глаза, снова переводя взгляд на экран. — О, глянь. Видел, какой финт выдал? — он ткнул пальцем на экранного Уилла, и Майку пришлось подавить смешок.        Конечно, другие этого не замечали. Дело было в том, что Майк знал игру Байерса до мельчайшего жеста, он бы мог поклясться, что выучил ее наизусть за этот год с момента их первой игры. Так что да, он видел разницу.        Финальная сирена прозвучала резко, разрезая гул холла. Матч был окончен. Команда Уилла медленно потянулась к выходу с площадки, празднуя и скидывая шлемы. На экране мелькали титры и повторы голов, но Майк ждал не этого.       Камера выхватила Уилла в тот момент, когда он пересекал линию ворот, направляясь к подтрибунному помещению.       Но на этот раз Уилл даже не повернул головы в сторону объектива.       — Пойду еще за колой, — бросил Лукас, поднимаясь с дивана. — Тебе взять?       — Нет, — Майк откинулся на спинку, слушая, как шаги друга затихают в коридоре.       Он заставил себя просидеть на диване еще минут двадцать. Майк слушал, как парни лениво переругиваются из-за завтрашней тактики, как кто-то громко шуршит пакетом из-под снеков и как Лукас, вернувшись, снова заводит волынку про Макс. Весь этот привычный шум сейчас казался Майку бесконечно далеким и плоским.       Внутри него все еще вибрировало то странное, злое электричество. Он чувствовал, что если просидит здесь еще хоть минуту, его просто разорвет от этого распирающего, ядовитого триумфа.       — Пойду пройдусь, — бросил он, резко поднимаясь.       Лукас лишь махнул ему, уже переключаясь на разговор с другими.       Он спустился в вестибюль. Холл отеля встретил его прохладой кондиционеров и приглушенным светом. Майк подошел к панорамному окну, делая вид, что его очень интересует город, но на самом деле он не спускал глаз с подъездной дорожки.       Вскоре к дверям плавно подкатил темный автобус с логотипом команды Уилла. Майк отошел в тень массивной колонны, сунув руки в карманы.        Первыми ввалились шумные защитники, тяжело волоча баулы и обсуждая моменты игры, затем прошел тренер.        Уилл шел последним. На нем была простая темная толстовка с капюшоном, натянутым почти до самых бровей, он обсуждал что-то с другими ребятами, не смотря по сторонам.        Майк выждал паузу и, когда Уилл уже почти поравнялся с его укрытием, случайно сделал шаг вперед, выходя прямо на свет, наперерез его маршруту к лифтам.       — Тяжелая игра, Байерс? — негромко, с едва заметной, ленивой хрипотцой в голосе произнес Майк.       Уилл замер так резко, словно врезался в невидимую стену.       Его сокомандники прошли мимо, слишком увлеченные своим обсуждением.       Уиллу потребовалось несколько секунд, чтобы на его лице появилась то язвительное выражение, с которым он разговаривал с Майком большую часть времени.        — Тебе настолько нечем заняться этим вечером, что ты караулишь меня у лифтов? Это крипово.        Он не отступил и не попытался отвернуться. Напротив, Уилл сделал короткий шаг вперед, вторгаясь в пространство Майка так же бесцеремонно, как тот преградил ему путь.       Майк позволил его словам повиснуть в воздухе, прежде чем медленно, с ленивым интересом, обвел взглядом его фигуру, от натянутого капюшона до костяшек пальцев. Его взгляд задержался на секунду на них — на его руках, сжатых пальцах, которые еще вчера..       — Как грубо. А вдруг я хотел поздравить тебя с победой?        Уилл коротко, отрывисто рассмеялся — звук был сухим и безжизненным, и улыбка так и не дошла до его глаз. Он качнул головой, и край капюшона на мгновение скрыл его глаза, прежде чем он снова вперился в Майка своим колючим, немигающим взглядом.       — Поздравить?        Уилл перехватил сумку поудобнее, и это движение вышло резким, дерганым — Майк заметил, как на мгновение дрогнули его пальцы, прежде чем снова вцепиться в ремень. Это вызвало у него короткую, довольную улыбку.        Майк сделал шаг вперед, почти вплотную, и медленно наклонился к самому уху Уилла. Он чувствовал, как тот инстинктивно замер, затаив дыхание.       — С победой, Байерс, — прошептал Майк, и в его голосе сквозила неприкрытая, издевательская нежность. — Потрясающий матч. Твоя сосредоточенность сегодня просто поражала.       Прежде чем Майк успел отстраниться, Уилл резко, почти грубо дернул плечом, сбрасывая с себя даже намек на близость. Его рука, вцепившаяся в ремень сумки, на мгновение метнулась в сторону, словно он хотел оттолкнуть Майка, но в последний момент он просто отдернул ее назад.       — Пошел ты, Уиллер, — бросил Уилл сквозь зубы и, не дожидаясь ответа, круто развернулся. Его баул тяжело ударил по бедру, когда он стремительным, почти беглым шагом направился к лифтам.        Майк еще несколько секунд смотрел на закрывшиеся двери, чувствуя, как внутри оседает странное, покалывающее чувство. Это не был чистый, прозрачный триумф, на который он рассчитывал. Скорее что-то более тяжелое и мутное — смесь удовлетворения от того, что он задел Уилла, и неприятного, тянущего ощущения где-то под ребрами.        Он не спеша развернулся и направился в номер.        Там было тихо и пусто. Майк зашел, не включая основной свет, и бросил куртку на кресло. Он привык к этому одиночеству на выездах — оно позволяло сосредоточиться, но сейчас тишина только подчеркивала странный осадок после встречи в холле.       Спустившись вниз вместе с остальными, он вышел на прохладный вечерний воздух. У входа уже ждал командный автобус, его двигатель мерно рокотал, выбрасывая в сумерки клубы пара. Парни, толкаясь и перешучиваясь, грузили сумки в багажный отсек, но Майк, забросив свою сумку, сразу поднялся в салон. Он прошел вглубь и сел у окна, откинув голову на прохладное стекло.       Через пару минут автобус дернулся и медленно отвалил от обочины. За окном поплыли огни вечернего города, витрины магазинов и спешащие куда-то люди.       Лед арены встретил Майка привычным, бодрящим холодом и запахом свежей ледяной заливки. Как только его коньки коснулись поверхности, он почувствовал, как мышцы непроизвольно напрягаются, подготавливаясь к работе. Сейчас это было именно то, что ему нужно — пространство, где все подчиняется простым законам физики, а не запутанным полутонам человеческих реакций.       — Уиллер! Работай! — рявкнул тренер, и Майк, вздрогнув, сорвался с места.       Он вложил в первый рывок столько силы, что лед под лезвиями коньков жалобно хрустнул. Майк гнал себя по кругу, стараясь превратить все свое внутреннее замешательство в чистую скорость. Ветер свистел в прорезях шлема, выдувая из головы лишние образы. Ледяная крошка летела в борта, когда Майк отрабатывал входы в зону. Шайба послушно щелкала о крюк клюшки, летая от борта к борту, но внутри Майка все равно сидело это странное беспокойство.        Его бесило, что он вообще об этом думает.        Ему же нравилось это — тот факт, что он сбивает Уилла, действует ему на нервы. Но сам Уилл никак не нервировал его, верно?        Когда тренер свистнул, объявляя двустороннюю игру пять на пять, Майк включился на максимум. Он шел в жесткие стыки, не жалея ни себя, ни партнеров по команде.       — Эй, полегче, чувак! — выдохнул Лукас, когда Майк жестко прижал его к борту в тренировочной игре.        К концу второго часа он довел себя до состояния полного изнеможения. Ноги налились свинцом, легкие горели, а форма насквозь пропиталась потом. Когда тренировка закончилась, он последним уходил со льда, задержавшись у ворот.       После тренировки пришел зверский аппетит, который немного притупил внутреннее напряжение. Ресторан при отеле был заполнен до отказа, звенели приборы, гудели кондиционеры и стоял сплошной гул голосов. Команда Майка заняла несколько сдвинутых столов в центре зала.       Майк сидел между Лукасом и Брайаном, лениво ковыряя вилкой пасту. Он чувствовал приятную ломоту в мышцах после льда, и это помогало удерживать внимание на реальности.       — Я тебе говорю, они будут играть «зонтиком» в большинстве, — Брайан увлеченно рисовал пальцем схему на салфетке. — Если мы не перекроем синюю линию, нам крышка.       — Да ладно тебе, — Майк усмехнулся, вклиниваясь в разговор. — Их защита в тот раз проседала на каждом втором возврате. Главное — скорость. Если навяжем темп с первой минуты, они посыплются.       — Вот это верно, — Лукас одобрительно кивнул, отправляя в рот кусок курицы. — Капитан дело говорит.       Разговор перетек на обсуждение каких-то нелепых видео из соцсетей и планов на лето после сезона. Майк включился в общую болтовню, подшучивая над Брайаном и вставляя едкие комментарии. На мгновение все казалось совершенно обычным — просто ужин после тренировки.        Он знал, что команда Уилла находится в этом же зале, через несколько рядов от них. Он слышал их смех, видел краем глаза знакомые цвета их формы, но принципиально не поворачивал головы в ту сторону. Он сосредоточился на своей тарелке и на споре о том, чья очередь подбирать плейлист для тренировки.        В какой-то момент Майк понял, что стакан с соком пуст.       — Сейчас вернусь, — бросил он парням и поднялся из-за стола.       Он подошел к стойке с напитками и нажал на рычаг автомата, глядя, как стакан наполняется ледяным яблочным соком. Пузырьки воздуха поднимались к поверхности, и Майк на мгновение засмотрелся на них, выпадая из общего шума столовой. Но когда он выпрямился, чтобы вернуться к своим, он почти наткнулся на взгляд Уилла.       Байерс стоял в паре метров от него, у стола с фруктами. Он был без своего капюшона, и в ярком, желтоватом свете ресторанных ламп его лицо казалось непривычно открытым.       Их глаза встретились всего на мгновение, прежде чем Уилл поспешно отвел взгляд, тут же уткнувшись в тарелку перед собой, словно его поймали на чем-то непозволительном. Его пальцы на долю секунды сильнее сжали край пластикового подноса, и он поспешно двинулся в сторону своего стола.       Майк отвернулся почти сразу за ним. Он просто развернулся и зашагал к Брайану и Лукасу, стараясь сохранять ту же ленивую, уверенную походку, с которой пришел сюда.       — Ты чего застрял? — Лукас поднял на него глаза, когда Майк сел. — Мы тут решаем, стоит ли завтра идти на общую раскатку или лучше поспать подольше.       — Поспим подольше, — отозвался Майк, делая большой глоток. — Нам нужны свежие головы.       Он снова включился в разговор, но теперь, до конца ужина, это требовало от него больших усилий.        Майк закрыл за собой дверь номера, и щелчок замка прозвучал в тишине неоправданно громко. Он не стал включать свет, позволяя тусклому сиянию уличных фонарей просачиваться сквозь неплотно задернутые шторы. Комната встретила его стерильным спокойствием дорогого отеля, но это спокойствие было обманчивым — как только внешние раздражители в виде шуток команды и гула столовой исчезли, тишина начала давить на виски.       Ему нужно было выспаться. Завтрашняя утренняя тренировка не простила бы ему тяжелой головы. Майк стянул через голову худи, бросив его на кресло, и на мгновение замер перед зеркалом в ванной, куда падал слабый свет из коридора. Он провел пальцами по основанию шеи чуть выше ключицы. Там все еще темнел след от чужих зубов, и он отвернулся, шумно вдыхая воздух.        Он вышел в комнату и растянулся на кровати поверх покрывала, заложив руки за голову.       Майк отчаянно пытался убедить себя, что все это — лишь побочный эффект долгого сезона и адреналина.        Но это все равно никак не отпускало его.       Майк перевернулся на бок, сминая подушку. Он уже много раз целовался с парнями — в барах, на вечеринках, в пустых раздевалках после игр. Это всегда было чем-то быстрым, техничным и абсолютно ни к чему не обязывающим. Просто способ сбросить излишки адреналина, интрижка, которая забывается через пару дней. В этом не было ничего странного или пугающего. И такая же интрижка, если это вообще может так называться, с капитаном противников не должна была стать чем-то из ряда вон выходящим.       Но Майк никогда не целовался с ними так.       Никто из тех парней не смотрел на него так, будто хочет одновременно уничтожить и раствориться в нем. Никто не вжимался в него с таким отчаянным, почти яростным напором, словно от этого зависела жизнь.        Майк никогда не хотел кого-то так сильно.        Он закрыл глаза, утыкаясь лицом в подушку. Ладно. Даже если и так, это не должно иметь значения.        Уилл, чтоб его, Байерс — последнее, о чем Майк будет думать. Это не будет отвлекать его. 

***

      Это отвлекало его.        Утро перед тренерской превратилось для Майка в сплошное, смазанное пятно. Он действовал на автопилоте, заталкивал в себя овсянку на завтраке, механически кивал в ответ на тактические наставления тренера и проверял шнуровку коньков, хотя та была идеальной. Весь мир вокруг него словно подернулся густым туманом, и только один объект в этом тумане оставался пугающе четким.       Майк ловил себя на том, что его взгляд возвращается к нему снова и снова, вопреки логике и здравому смыслу. В холле отеля, когда они ждали автобусы, Майк рассматривал его спину, обтянутую спортивной курткой. На разминке у арены он невольно следил за тем, как Уилл разминает кисти рук — медленно, сосредоточенно вращая ладонями.       Самым паршивым было то, что несколько раз за утро, когда Майк в очередной раз вскользь бросал взгляд в сторону чужой команды, Уилл уже смотрел на него.        Майк пытался прочитать этот взгляд, но у него ничего не выходило.       К моменту, когда команды вышли на официальную раскатку, Майк чувствовал себя так, будто у него лихорадка. Каждый раз, когда Уилл оказывался в его поле зрения — а он оказывался там постоянно — фокус Майка смещался с шайбы на то, как работают мышцы на бедрах Байерса, когда тот уходит в вираж.       — Майк! — рявкнул тренер с лавки, но тот почти не услышал его.       Он видел, как Уилл на вираже закладывает корпус, и в голове вспыхивали те же самые линии тела, только под другим углом, в полумраке бассейна. Майк пропустил чистейший пас от Лукаса просто потому, что в этот момент засмотрелся, как Уилл поправляет перчатку, обнажая узкую полоску бледного запястья.       Уилла вело не меньше. Его техника, обычно безупречная, сегодня давала сбои. Он дважды споткнулся на ровном месте, потому что вместо шайбы следил за Майком. В одном из моментов Уилл вообще замер в средней зоне, глядя, как Майк стягивает с себя шлем, чтобы перевести дух. Шайба просто пролетела мимо его крюка, а он даже не шелохнулся.       Когда шайба улетела от Дастина, они оба рванули к ней одновременно, не глядя по сторонам, сосредоточенные только на черном диске.       И столкнулись на полной скорости.       Глухой удар плечо в плечо, треск экипировки и резкий выброс адреналина. Майка качнуло, но он не отстранился, а Уилл, вместо того чтобы восстановить равновесие и продолжить движение, на мгновение буквально влип в него.       Их клюшки сцепились, переплетаясь, и Майк почувствовал жесткий упор плеча Уилла в свою грудь и, не отдавая себе отчета, вместо того чтобы оттолкнуть противника, схватил его за предплечье, удерживая рядом.       — Какого хрена ты творишь, Байерс? — выдохнул Майк. Голос был хриплым, сорванным, и в нем не было ни капли издевки — только глухое раздражение от того, как сильно его ведет от этого.       — Я играю в хоккей, Уиллер, — Уилл прошипел это, не разжимая зубов, и Майк увидел, как дернулась его челюсть. — А ты мешаешь. Уйди с дороги.       — Ты сам в меня врезался, — Майк не отпускал его руку, чувствуя под плотной тканью джерси жар чужого тела.       Но Уилл не отодвинулся. Он подался чуть вперед, почти касаясь шлемом шлема Майка, и чужое колено больно ударило по собственному.        — Уиллер! Байерс! — Голос тренера, полный ярости, ворвался в пространство. — Вы что, уснули там?! Это тренировка, а не драка! Оба вон с площадки! Живо в раздевалки!       Они вздрогнули одновременно, словно их облили ледяной водой. Уилл резко выдернул руку, и Майк почувствовал, как пальцы неприятно обожгло холодом от этого разрыва. Байерс не сказал больше ни слова. Он круто развернулся и, низко опустив голову, поехал к выходу, оставляя Майка стоять одного посреди льда под недоуменными взглядами обеих команд.       Майк медленно поехал следом.        Он шел по коридору, едва разбирая дорогу. Резиновое покрытие арены глушило звук шагов, а в голове все еще стоял гул от крика тренера. Он едва успел миновать тяжелую дверь, ведущую в техническую зону между двумя раздевалками — узкое, полутемное пространство, заставленное ящиками с инвентарем, — как мир вокруг него резко перевернулся.       Удар в плечо был настолько мощным и неожиданным, что Майк не успел выставить руки. Его с силой впечатали спиной в бетонную стену. Металлическая защита на форме скрежетнула по камню, и из легких выбило весь воздух. Прежде чем он успел хотя бы выругаться, в его пространство вломился Уилл.       И ох, он выглядел так, будто собирался его убить.        Уилл уперся предплечьем в его грудь, наваливаясь всем весом и буквально пригвождая его к стене.       — Какого черта ты делаешь? — прорычал Уилл. Его голос, обычно сдержанный и холодный, сейчас вибрировал от неконтролируемого бешенства. — Какого черта ты творишь на льду?       Майк попытался дернуться, но Уилл только сильнее надавил локтем в его ключицу — прямо туда, где под слоем формы все еще пульсировал след от зубов. Боль была острой, отрезвляющей, но она только подлила масла в огонь.       — Что ты несешь? — Майк оскалился, хватая Уилла за локоть, пытаясь отодвинуть его от себя. — Я просто играл.        — Ни хрена ты не играл! — перебил его Уилл, и его крик эхом отразился от стен коридора. — Думаешь, я не вижу? Думаешь, другие этого не видят?!       Уилл тяжело дышал, и его зрачки были настолько расширены, что радужки почти не было видно.       — Прекрати это. Прекрати так на меня смотреть. Из-за тебя нас вышвырнули с раскатки! Из-за тебя я не могу..        — Не можешь что, а?— Майк перешел на хриплый шепот, его пальцы впились в плечи Уилла.        Он почувствовал, как хватка Уилла на мгновение ослабла, но Байерс тут же снова вжал его в стену.        — Играть я, блять, не могу!        Уилл подался вперед, сокращая остаток пространства, пока их лица не оказались пугающе, невыносимо близко. Майк видел, как дрожат ресницы Уилла, видел злость в его глазах, и чувствовал, как его собственное дыхание сбивается, подстраиваясь под рваный ритм чужого. Воздух между ними, казалось, превратился в густой озон — одно движение, одна искра, и все это пространство просто взлетит на воздух.       — Я не могу сосредоточиться ни на чем другом, — прошептал Уилл, все еще злобно, но в его голосе отчетливо слушалась усталость.       Майк уже чувствовал, как его рука сама собой поднимается, чтобы схватить Уилла за затылок, чтобы рвануть на себя и заткнуть этот поток ярости единственным способом, который сейчас имел смысл. Он хотел почувствовать тот же вкус, что и той ночью, только еще злее, еще отчаяннее.       Но в этот момент тяжелая металлическая дверь в конце коридора со скрипом распахнулась.       Раздался отчетливый звук шагов по резиновому покрытию и приглушенный смех кого-то из парней. Звук ударился о стены коридора, мгновенно разрушая их изоляцию от внешнего мира.       Уилл отпрянул так резко, словно его ударили током. Он отлетел на шаг назад, а Майк остался стоять у стены, чувствуя, как по спине пробегают мурашки от внезапно исчезнувшего тепла. Его сердце колотилось где-то в горле, а кулаки были так сильно сжаты, что заболели суставы.       — Эй, вы чего тут застряли? — из-за угла показался Дастин, на ходу расстегивая нагрудник. Он подозрительно перевел взгляд с тяжело дышащего Майка на застывшего Уилла. — Тренер там рвет и мечет, лучше вам не попадаться ему на глаза в ближайший час.       Уилл не ответил. Он даже не посмотрел в сторону Дастина. Подхватив свою клюшку с пола, он быстрым, почти беглым шагом направился к двери своей раздевалки.       В раздевалке его ждал настоящий ад. Тренер не стал дожидаться, пока Майк снимет шлем — он начал орать прямо с порога. Его слова о «капитанской ответственности», «командном духе» и «позорном поведении» пролетали мимо ушей Майка, как шум помех на радио. Он стоял посреди комнаты, не шевелясь, и тупо смотрел в одну точку на кафельном полу.       Его буквально трясло от переизбытка эмоций. А в ушах до сих пор стоял сорванный голос Уилла.        Когда тренер наконец замолчал и, хлопнув дверью, вышел, в раздевалке повисла тяжелая тишина. Парни старались не смотреть на Майка, поспешно переодеваясь и переговариваясь шепотом. Майк же сел на скамью и начал стягивать краги. Его пальцы не слушались.       Стоило ему закрыть глаза, как перед ним тут же всплывало разъяренное, покрытое испариной лицо Уилла в каких-то несчастных сантиметрах от его собственного.       Майк рывком расстегнул нагрудник, едва не выдрав крепления с корнем.       — Бро, ты в порядке? — тихо спросил Лукас, подходя ближе. Майк поднял на него взгляд, и Лукас невольно отступил на шаг.        — Все супер, — отрезал он, хватая полотенце и направляясь в душ.       Остаток вечера прошел как в густом, вязком тумане. Ужин в ресторане отеля превратился для Майка в испытание на выносливость. Он сидел со своей командой, механически пережевывая еду, вкуса которой совершенно не чувствовал. Гул голосов, звон тарелок и громкий хохот доносились до него словно через слой ваты.       К его невероятному — и почти болезненному — облегчению, Уилла в зале не было. Видимо, Байерс решил, что на сегодня с него хватит публичных появлений. Отсутствие этого колючего взгляда позволило Майку немного выдохнуть, но не расслабиться.       — Так, народ, слушаем сюда, — тренер встал, громко отодвинув стул, и обвел команду тяжелым взглядом. — Завтра игра. Чтобы в десять вечера все были в кроватях. Никаких телефонов, никаких прогулок по коридорам. Нам нужны свежие ноги и, что важнее, свежие головы. Особенно тебе, Майк.       Майк лишь молча кивнул, не поднимая глаз от своего стакана. Он чувствовал на себе взгляды парней — они все еще переваривали его стычку с Байерсом на льду, но никто не решался задавать вопросы.       Когда команда начала расходиться, Майк намеренно задержался. Он сослался на то, что забыл на столе свою ключ-карту, хотя та спокойно лежала в кармане. Ему нужно было несколько минут тишины, чтобы просто перестать чувствовать этот фантомный жар на коже.       Выждав паузу, он медленно побрел к лифтам. Холл отеля уже опустел, погрузившись в мягкие вечерние сумерки. Майк нажал кнопку вызова и замер, глядя на меняющиеся цифры этажей над дверями. Звук его собственного дыхания казался ему слишком громким в этой стерильной тишине.       Двери лифта мягко разошлись, приглашая войти, но в этот же момент со стороны бокового коридора послышались шаги.       Майк обернулся.       Уилл шел к лифтам один. На нем была простая серая футболка, а волосы все еще казались чуть влажными после душа.       Тот замер в паре метров от лифта, заметив Майка, чья рука, тянувшаяся к кнопке, на мгновение застыла в воздухе.       Они молчали несколько секунд, которые растянулись в бесконечность. Майк видел, как дернулся кадык на шее Уилла, как он на мгновение отвел взгляд в сторону, прежде чем заставить себя сделать шаг вперед, входя в ярко освещенную кабину лифта, и встать в самом углу, подальше от него. Майк зашел следом.