cold and heat

      Гул трибун сливался в единый вибрирующий фон, который Майк чувствовал подошвами коньков сквозь толщу льда. Второй период шел уже десять минут, и игра против калифорнийцев превратилась в вязкую, изматывающую позиционную борьбу.       Майк рванул с места, закладывая крутой вираж у борта. Лезвия с сухим хрустом вгрызлись в лед, выбрасывая веер крошки. Его легкие горели, а в ушах стоял свист собственного дыхания. Он видел только шайбу и белые джерси соперников, мелькавшие перед глазами, как помехи на экране. Калифорнийцы играли быстро, агрессивно, постоянно навязывая борьбу в средней зоне, не давая даже поднять голову для осмысленного паса.       — Майк, центр! — выкрикнул Лукас где-то слева.       Отреагировав, он перехватил шайбу на лету и тут же ушел в сторону, уклоняясь от силового приема защитника. Удар плечом пришелся вскользь, лишь на секунду сбив ритм, но Майк устоял. Он пригнулся ниже к ледяной поверхности, увеличивая частоту шага. Колени работали как пружины.       Пространство перед ним сузилось до узкого коридора. Он видел, как двое защитников калифорнийцев начинают смыкаться, но замедляться не стал. Вместо этого он резко переложил шайбу под неудобную руку, имитируя уход вправо, и тут же, на бешеной скорости, пробросил ее между чужих коньков.       Это был риск на грани фола. На мгновение он остался без прикрытия, но скорость вынесла его вперед. Майк выскочил на оперативный простор, чувствуя, как ледяной ветер бьет в сетку шлема. Сердце колотилось в горле.       Он слышал, как за спиной скрежещут коньки соперников, но его взгляд был прикован к вратарю. Тот присел, перекрывая низ ворот, и Майк сделал широкий, демонстративный замах. Вратарь качнулся, ожидая мощного щелчка, но в последний момент Майк лишь коротко кивнул кистями, отправляя шайбу низом, между щитков.       Свет за воротами вспыхнул красным раньше, чем Майк успел затормозить. Рев арены взорвался, накрывая его с головой. Он врезался в борт, гася инерцию, и на секунду прижался лбом к холодному стеклу, жадно глотая воздух. Тело гудело от избытка адреналина, и Майк чувствовал себя живым, как никогда прежде.        После гола Майка игра окончательно сорвалась в мясорубку. Калифорнийцы, прижатые к стенке, впечатывали их в борта при каждом удобном случае, играли и провоцировали стычки после каждого свистка. Но Майк ловил этот кураж. Хотя последние две минуты превратились в сплошной хаос, Майк метался по пятаку, блокируя броски, выбрасывая шайбу по борту и задыхаясь от нехватки кислорода. Когда сирена наконец запищала, знаменуя победу, он просто рухнул на колено, упираясь клюшкой в щербатый лед.       Парни со скамейки высыпали на лед, перепрыгивая через бортик. Началась привычная победная суматоха: удары по шлемам, крики, объятия в тяжелой амуниции. Он быстро выпрямился, срывая с себя шлем, и волосы, мокрые от пота, тут же обдало холодным воздухом арены. Лицо горело, на скуле наливалась ссадина от чьего-то локтя, но он широко улыбался, чувствуя, как адреналин медленно сменяется приятным изнеможением.       Майк направился к выходу с площадки, следуя за командой. В какой-то момент он поравнялся с оператором, который выкатился на лед для крупных планов. Объектив камеры смотрел прямо на него — черный, бездушный глаз, транслирующий его триумф на тысячи экранов. На секунду Майк замедлился, медленно поднес ладонь к лицу, будто собираясь что-то сказать, но вместо этого лишь едва заметно коснулся пальцами виска и коротким, резким движением отсалютовал двумя пальцами от лба.       Затем он отвернулся и скрылся в подтрибунном помещении, оставляя за собой шум ликующего стадиона и приятное послевкусие победы.        На часах было всего пять вечера, когда они вернулись в отель. Вестибюль жил своей суетливой жизнью, мимо сновали постояльцы, а из ресторана доносился звон посуды. Его команда ввалилась в холл шумной, пахнущей льдом и адреналином толпой. Внутри все еще гудело эхо стадиона, а в мышцах поселилась та самая приятная свинцовая тяжесть, которая бывает только после по-настоящему хорошей игры на льду. Он шел, чуть прихрамывая, закинув спортивную сумку на одно плечо. Куртка была расстегнута, а на скуле медленно наливалась багровая ссадина — привет от калифорнийского защитника.       Он шел к лифтам, когда двери одного из них открылись, и из кабины посыпались игроки «Ястребов». Уилл был в центре группы. На нем уже были игровые гамаши и тренировочная майка, на плече — сумка с формой, в руке — связка клюшек. Их взгляды встретились мгновенно, поверх голов остальных игроков.       Майк остановился, перехватывая ремень сумки поудобнее, и не удержался от кривой, торжествующей ухмылки, несмотря на то, что каждое движение отдавалось легкой болью в ребрах.       — Решили потренироваться в час пик, Байерс? — Майк прислонился плечом к колонне, преграждая Уиллу путь. — Правильно. После того, что мы сегодня сделали с теми ребятами, вам стоит попотеть.       Уилл остановился. Его команда прошла мимо, кто-то из парней обернулся и бросил на Майка недружелюбный взгляд, но Уилл даже не повел бровью. Он окинул Майка коротким, оценивающим взглядом — от растрепанных волос до грязных кроссовок.       — Выглядишь паршиво, — ехидно прокомментировал он, скользнув пальцем по собственной скуле.        — Зато счет на табло выглядит отлично, — Майк подался чуть вперед, игнорируя гул голосов вокруг. — Что, даже не поздравишь с победой?        — Обойдешься.        Уилл обошел его и направился к выходу, поправляя сумку на плече.        — Как грубо, — кинул Майк ему в спину, чувствуя, как пульсирует ссадина на лице.

***

      Вечер в баре отеля был пропитан запахом жареных крылышек, разлитого пива и той шумной, развязной атмосферой, которая бывает только после победы. Команда оккупировала центральные столы, празднуя так, будто уже взяли кубок, хотя турнир только начался. Майк сидел в самом центре этого хаоса, смеясь и вслушиваясь в чужие разговоры, но его взгляд то и дело соскальзывал вглубь зала.       Команда Уилла была здесь же. В отличие от ликующей команды Майка, «Ястребы» сидели тише, расслабленные после тренировки, а сам Уилл сидел чуть поодаль, спиной к бару, глядя на один из больших экранов, где как раз крутили хайлайты сегодняшнего матча.       Когда на экране в очередной раз возник момент с голом Майка, тот не выдержал. Он поднялся, якобы за новой порцией напитка, но на самом деле просто сократил дистанцию. Он остановился прямо у высокого стола Уилла, засунув руки в карманы джинсов и с вызовом уставившись на экран, где его экранная копия как раз вскидывала руки в победном жесте.       — Все еще любуешься? — Майк бросил это небрежно, но в его голосе отчетливо слышалось желание зацепить. — Могу автограф оставить, если так впечатлен.       Уилл медленно перевел взгляд с экрана на Майка.        — Смотрю, как тебе повезло, что у их левого защитника координация как у новорожденного, — спокойно произнес Уилл. Он откинулся на спинку стула, обхватывая пальцами стакан с содовой. — Ты пролетел мимо него только потому, что он споткнулся, Майк. Если ты считаешь это мастерством, то у нас очень разные представления о хоккее.       Майк почувствовал, как улыбка сползает с его лица, сменяясь резким раздражением.       — Он споткнулся, потому что я его заставил, — отчеканил он, делая шаг ближе к столу Уилла. — Это называется прессинг, Байерс.       Уилл едва заметно хмыкнул, и его взгляд стал почти дразнящим.       — Прессинг? — Уилл приподнял бровь. — Это было похоже на панику, которая случайно закончилась голом. Но не волнуйся, — он сделал паузу, и его голос стал чуть тише. — Я буду завтра на льду. После матча обсудим, что такое настоящая работа в зоне, а что — просто удачное стечение обстоятельств. Постарайся не расплескать свою гордость до этого времени.        Майк сжал челюсти так, что зубы скрипнули. Уилл смотрел на него снизу вверх, но Майку казалось, что это он находится в проигрышной позиции.       — Смотри не облажайся, аналитик,— бросил Майк, чувствуя, как внутри все клокочет от желания стереть эту улыбочку с лица Уилла. — А то будет неловко выслушивать твои лекции, когда ты сам вылетишь из сетки.       С этими словами он развернулся и зашагал в сторону бильярдной зоны, где Лукас уже вовсю расставлял шары.       — Опять с Байерсом зацепился? — Лукас понимающе усмехнулся, протягивая Майку кий. — Забей, чувак. Мы сегодня победили, расслабься.       — Я расслаблен.       Игра началась бодро. Майк был хорош в бильярде: его движения были точными, сухими и уверенными. Он методично загнал два шара подряд, чувствуя приятную тяжесть кия и идеальное скольжение мела.       — Ладно, — присвистнул Лукас, когда Майк отправил сложный «свояк» в дальний угол. — Кажется, сегодня твой вечер.       В этот момент от стола поблизости поднялся Дастин. Он неспешно пересек зал, на ходу дожевывая что-то из закусок, и остановился прямо у плеча Лукаса.       — Эй, Синклер! — Дастин бесцеремонно хлопнул его по плечу, заставляя обернуться. — Я все хотел спросить, что это был за финт в середине третьего периода? Ты так подрезал их нападающего, что тот чуть в ворота вместо шайбы не влетел. Это была чистая импровизация или вы это на тренировках отрабатывали?       Лукас, чье самолюбие всегда было падко на признание его тактических талантов, тут же просиял. Он развернулся к Дастину всем корпусом, напрочь забыв о партии.       — О, это? — Лукас начал активно жестикулировать, показывая траекторию движения. — На самом деле, мы отрабатывали выход из зоны через короткий пас, но в тот момент я увидел, что он заваливается на левое плечо..       Дастин кивал с максимально заинтересованным видом, задавая уточняющие вопросы и уводя Лукаса на пару шагов в сторону от стола, чтобы не мешать Майку. Лукас окончательно погрузился в разбор полетов, оказавшись к другу спиной. Майк остался наедине с зеленым сукном.       Он низко наклонился над столом, уже видя траекторию удара.       Кто-то бесшумно подошел сзади. Майк не успел даже обернуться, как почувствовал чужое движение. Чья-то ладонь, теплая и тяжелая, медленно скользнула по его спине, вверх по позвоночнику, остановившись на лопатках.        — Слишком сильно тянешь руку, Уиллер, — раздался тихий, вкрадчивый шепот прямо у самого его уха. Дыхание Уилла обожгло кожу шеи. — Потеряешь равновесие в самый важный момент.       Майк замер, резко выдохнув. Лукас, закончив свой разговор с Дастином, обернулся к столу, и чужая ладонь исчезла так же мгновенно, как и появилась. Майк слышал тихие шаги Байерса, который уже отходил назад к своему столику.       — Ну что, добиваешь? — Лукас, казалось, вообще ничего не заметил.        Майк попытался собраться, но пальцы будто стали чужими. Он ударил, и белый шар лишь беспомощно ткнулся в борт, даже не коснувшись цели.       — Эй, ты чего? Рука сорвалась?       — Да.. соскользнула, — глухо выдавил Майк.       Они продолжили игру, но прежняя легкость испарилась, и сосредоточиться никак не получалось. Байерс не ушел — он вернулся на свой высокий табурет, небрежно оперся локтями о перекладину и скрестил руки на груди.       Майк снова наклонился над столом, стараясь смотреть только на шары, но боковым зрением он отчетливо видел фигуру Уилла в паре метров от себя. На губах Байерса застыла та самая ленивая, всезнающая полуулыбка, которую Майк буквально терпеть не мог.       Не смотри на него. Просто не смотри.        Он прицелился в следующий шар. Несложная позиция, которую он исполнил бы с закрытыми глазами. Но он кожей ощущал, как Уилл прищурился, точно зная, что Майк сейчас промахнется. Воздух стал вязким. Майк видел, как дрожит наконечник кия. Удар — и шар со стуком ударился о край лузы и вылетел обратно на середину стола. Уилл лишь шире улыбнулся — медленно, торжествующе — и сделал глоток своего напитка.        Майк резко выпрямился и со стуком поставил кий на пол. Чертов Байерс буквально высасывал все его самообладание.       — Пойдем отсюда, — Майк схватил куртку, брошенную на диван, игнорируя недоуменный возглас Лукаса.       Шум в баре начал постепенно стихать, сменяясь шарканьем подошв по ковролину и гулом голосов в коридоре. Команда потянулась к выходу. Майк шел в середине этой толпы, накинув куртку на плечо, пока рядом плелся Брайан. Тот что-то увлеченно рассказывал о планах на завтрашний свободный вечер, активно жестикулируя, а Майк периодически кивал, вставляя короткие реплики и даже заставляя себя усмехаться в нужных местах. Однако мысли в голове путались, наслаивались одна на другую и никак не желали складываться в стройную картинку, и Майк ловил себя на том, что смотрит в пространство перед собой, не видя ничего.       Когда они добрались до лифтов, толпа разделилась по этажам.        — Майк, ты с нами? — спросил Лукас, нажимая кнопку. — Мы собирались еще в приставку завалиться.        — Нет, парни, — Майк качнул головой. — Сегодня без меня.       Когда все разошлись, Майк нажал кнопку верхнего этажа и прислонился затылком к зеркальной стенке лифта. Цифры на табло менялись слишком медленно, а в закрытом пространстве кабины тишина казалась почти оглушительной после грохота бара. Когда двери, наконец, разъехались, он вышел в длинный, стерильно чистый коридор. Прошел мимо закрытых дверей спа-центра и пустых залов для йоги, и чем дальше он продвигался, тем отчетливее становился специфический, тяжелый запах влажного кафеля и хлора. Майк толкнул массивную стеклянную дверь.       Внутри бассейна было прохладнее, чем в коридоре, но влажность ощущалась кожей мгновенно. Синяя подсветка чаши бассейна дрожала на высоком потолке, создавая движущиеся блики, похожие на сетку. Майк прошел вдоль длинного ряда пустых шезлонгов, бросая куртку и футболку на один из них.        Мысли продолжали хаотично цепляться друг за друга, не давая сосредоточиться на чем-то одном и окончательно расслабиться.        Он подошел к самому краю плитки, там, где вода едва заметно перехлестывала через желоб. Постоял несколько секунд, глядя на то, как свет ломается в глубине, и, наконец, нырнул в прохладную воду.        Он проплыл под водой почти половину длины бассейна, видя перед собой только ярко-синюю разметку на дне. Когда кислорода стало не хватать, Майк вынырнул, с шумом выдохнул и тут же перешел на гребки.       Мысли все еще путались, всплывая обрывочными кадрами, но физическая нагрузка постепенно делала их менее острыми. Широкие, размеренные гребки разрезали воду, а монотонный всплеск у самых ушей стал единственным звуком, который он готов был воспринимать.        Доплыв до противоположного края бассейна, Майк привычным движением выбросил руку вперед, чтобы коснуться бортика, и резко вынырнул, собираясь перевести дыхание. Вода стекала с лица, застилая глаза, и Майк смахнул ее ладонями, шумно выдыхая. Когда он открыл глаза и тряхнул головой, то замер на месте, так и не успев сделать полноценный вдох.       В паре метров от него, в тени панорамного окна, стоял Уилл. Он не плавал и не собирался — на нем были широкие спортивные штаны и черная футболка. Уилл просто стоял, прислонившись бедром к одному из пустых шезлонгов, и, судя по его расслабленной позе, наблюдал за Майком уже какое-то время.       Эта мысль почему-то заставила Майка улыбнуться, хотя в груди все еще сбивался ритм от долгого заплыва.       — Ты решил сменить квалификацию, Байерс? — голос Майка прозвучал хрипло, но достаточно едко. Он небрежно тряхнул мокрыми волосами, глядя прямо на Уилла. — Теперь подрабатываешь спасателем на полставки? Или тебе просто нравится следить за мной?        Уилл не ответил сразу. Он медленно отстранился от шезлонга, делая один неторопливый шаг вперед, в полосу более яркого синего света. Его лицо оставалось спокойным, но в глубине глаз промелькнуло то самое азартное выражение, которое Майк уже видел сегодня в баре.       — Слишком много чести, Уиллер, — голос Уилла в пустом зале бассейна звучал мягко, но эхо разносило его до самых стен. — Я просто зашел проверить, не утонул ли ты под весом собственного эго после сегодняшней игры. Было бы обидно — кто тогда будет смешить меня в финале?       Майк фыркнул, чувствуя, как раздражение снова приятно покалывает пальцы. Он сильнее уперся ладонями в мокрый бортик и резко подался вверх, приподнимаясь над водой на прямых руках. Мышцы плеч и пресса напряглись от резкого усилия, а вода с тихим шумом заструилась по его коже, стекая обратно в бассейн.       В этот момент Майк замолчал на полуслове. Он отчетливо увидел, как взгляд Уилла, до этого прикованный к его лицу, медленно и совершенно не скрываясь, скользнул вниз.       Уилл проследил за стекающими каплями по его плечам, задержался на тяжело вздымающейся грудной клетке и спустился к напряженным рукам, которыми Майк удерживал свой вес над водой. Майк замер в этом положении, чувствуя, как воздух в легких внезапно стал слишком густым. Уилл снова поднял глаза к его лицу.        Он продолжал удерживать свой вес на руках, всматриваясь в лицо Уилла с каким-то новым, тяжелым интересом. Его взгляд стал плотным, почти осязаемым, лишенным прежней суетливой злости. На губах Майка заиграла едва заметная улыбка на один бок.        Тишина бассейна теперь казалась наэлектризованной. Майк медленно, намеренно не сводя глаз с Уилла, перенес вес тела вперед и одним мощным движением вытолкнул себя из воды, вставая во весь рост прямо на краю бортика.        — Так какого черта ты тут забыл? — голос Майка, тихий и хриплый, разнесся над водой. — Тебе в баре места мало было? Решил еще и здесь за мной потаскаться?       Уилл лениво оттолкнулся от шезлонга, делая пару шагов к краю бассейна. На его лице играла та самая высокомерная усмешка, от которой у Майка сводило челюсть.       — Самомнение тебя когда-нибудь погубит, — Уилл остановился у самой кромки плитки. — Надеялся, что здесь будет тишина, Уиллер. Но, видимо, ты и ночью не можешь угомониться. Тебе что, медали в баре не хватило? Обязательно было приходить сюда и наматывать круги, чтобы доказать самому себе, что ты еще что-то можешь?       Майк сделал резкий шаг вперед.       — Если тебе так тошно на меня смотреть, дверь там, — Майк кивнул в сторону выхода. — Проваливай к себе в номер. Или что, тебе нравится стоять в темноте и пялиться?       — Пялиться? — Уилл не отступил. Наоборот, он сделал шаг навстречу, пока между ними не осталось всего полметра и коротко, по-злому рассмеялся. Майк отчетливо увидел, как взгляд Уилла против его воли сорвался вниз — лихорадочно прошелся по мокрым ключицам, задержался на тяжело вздымающейся груди и тут же вернулся к глазам. Уилл едва заметно прикусил щеку изнутри, но его голос остался таким же ядовитым.  — Ты так жаждешь внимания, что это становится смешным.        — Так не давай мне его, — раздраженно прошептал Майк, наклоняясь к самому его лицу. Он заметил, как Уилл нервно сглотнул, все еще не разжимая прикушенную щеку.       — Что такое? — Майк чуть склонил голову набок, глядя в расширенные зрачки Уилла в упор и криво улыбаясь. — Я тебя смущаю?        — Ты не смущаешь меня, Майк, — прошипел Уилл, и в его голосе прорезался настоящий яд. — Ты меня раздражаешь. Тебе так не терпится получить по роже прямо здесь?       — Ну так давай, — Майк подался еще ближе, почти касаясь своим носом носа Уилла. Голос превратился в едва слышный, вибрирующий рокот. — Врежь мне, Байерс.       Уилл не шелохнулся. Он замер, глядя на Майка с такой неприкрытой ненавистью, что, казалось, воздух между ними сейчас начнет трещать от искр. Его дыхание стало рваным, прерывистым, и Майк чувствовал каждое это короткое, горячее выдыхание на своих губах. Они стояли в абсолютной, звенящей тишине пустого зала.        Майк смотрел в эти темные, яростные глаза и чувствовал, как внутри него все скручивается в тугой, раскаленный узел. В сантиметре от него лицо Уилла в синей подсветке бассейна казалось высеченным из холодного камня. Майка до дрожи раздражало это лицо: резкие тени, ложащиеся на идеально очерченные скулы, упрямая, жесткая линия челюсти и то, как вызывающе он вскинул подбородок. Даже сейчас, в этом зыбком полумраке, оно выглядело слишком. Майк видел каждую мелочь: как подрагивают ресницы Уилла, какие широкие у него сейчас зрачки, и как его взгляд, несмотря на всю ярость, лихорадочно, почти по-больному мечется по лицу Майка, не в силах остановиться.       Этот парень бесил его до зуда в кулаках. Весь этот бесконечный, проклятый день. То, как Уилл намеренно сбивал его с ритма в баре. Его тихие, ядовитые комментарии под руку. То, как он смотрел на Майка в бильярдной — так, словно видел его насквозь и презирал все, что видел.       Он терпеть не мог Уилла Байерса.        Ему невероятно хотелось его поцеловать.        Никто не понял, кто из них первым перешел черту. Это произошло одновременно, как короткое замыкание. Уилл резко дернулся вперед, словно собираясь вцепиться Майку в глотку или наконец ударить, а Майк в ту же секунду рванулся навстречу, наплевав на любые границы. Их губы столкнулись с глухим стуком, почти выбивая воздух друг из друга. Поцелуй был злым, рваным и жестким — зубы задели зубы, привкус хлорки смешался с солью.       Его пальцы, еще влажные от воды, намертво запутались в волосах на затылке Уилла, дергая и заставляя того запрокинуть голову. Уилл не остался в долгу. Он с силой вцепился в мокрые плечи Майка, его ногти почти до боли впились в кожу, удерживая его так близко, что между ними не осталось и миллиметра воздуха. Кафель под ногами стал скользким от воды, стекающей с Майка, и когда Уилл с силой потянул его на себя, они оба едва не рухнули, удержавшись друг за друга.        Как только Уилл рванул его на себя, Майк тут же ответил, перехватил это движение. Его ладонь, еще скользкая от воды, переместилась с затылка на шею Уилла, и он с силой толкнул его назад.       Они преодолели пару метров вслепую, не отрываясь друг от друга. Уилл затылком впечатался в холодную плитку стены, и глухой звук удара утонул в их общем хриплом выдохе. В ту же секунду пальцы Уилла сорвались с мокрых плеч Майка, лихорадочно заскользили вниз по его лопаткам и сжались где-то на пояснице, подтягивая его еще ближе, вжимая в себя так, что между ними не осталось даже полоски воздуха.       Поцелуй стал глубже, злее. Майк действовал так, будто пытался вытравить из Уилла всю его язвительность, заставить его замолчать раз и навсегда. Уилл отвечал с той же остервенелой жадностью, его ладони, теперь полностью промокшие, продолжали хаотично двигаться по чужому торсу, обжигая холодом воды и собственным жаром.       Воздуха не хватало, они продолжали терзать губы друг друга, пока легкие не начало жечь от нехватки кислорода. Майк отпрянул всего на миллиметр, не разрывая контакта полностью, просто чтобы судорожно втянуть влажный воздух бассейна.       Уилл не стал ждать. Он рвано выдохнул Майку в подбородок, и его губы, горячие и влажные, переместились на челюсть, а затем ниже — к шее. Когда его губы нашли чувствительную точку прямо под челюстью и он резко, почти болезненно прикусил ее, и Майк запрокинул голову.        — Какая же ты сволочь, Байерс, — выдохнул Майк, и его голос сорвался на хриплый, ломаный шепот.       — Заткнись, — глухо, с едва уловимой издевкой отозвался Уилл, не отрываясь от его кожи, и его слова обожгли шею Майка горячим воздухом.       Майк ничего не ответил. Вместо этого он опустил руки, находя край футболки Уилла. Его ладони, все еще скользкие и холодные от воды бассейна, нырнули под ткань, заставляя Уилла судорожно дернуться от резкого температурного контраста. Майк медленно задирал футболку вверх, пока его ладони жадными, тяжелыми мазками поднимались по горячему торсу Уилла. Он чувствовал под пальцами каждый его вдох, каждую напряженную мышцу и то, как бешено колотится сердце Байерса, пока ткань футболки комкалась где-то под грудью.