cold and heat

      Солнце пробивалось сквозь неплотно задернутые шторы тонкими, настойчивыми лучами, рисующими на белоснежном постельном белье золотистые полосы. Где-то далеко внизу, за панорамным окном, уже который час гудел город, напоминая о себе ровным шумом тысяч машин и сигналами такси. Но здесь, в номере, было тихо, и Майк, не открывая глаз, чувствовал, как тепло медленно прогревает кожу, вытаскивая его из глубокого, тяжелого сна без сновидений. Он полежал так несколько минут, прислушиваясь к собственному телу — мышцы ног приятно ныли после вчерашней игры, в плечах чувствовалась сладкая усталость, которая бывает только после хорошей нагрузки. Во рту пересохло, и где-то на периферии сознания зудела мысль, что надо бы попить, но вставать категорически не хотелось.       Вчерашний день вышел каким-то смазанным пятном. После игры они всей командой завалились в бар и провели там остаток суток, отмечая победу. Хотя им, как спортсменам, много выпивать не положено, они и без того провели время достаточно хорошо, чтобы к концу дня Майк валился с ног от усталости.        Он скатился с кровати, на автомате прошел в душ, позволил горячей воде разогнать застоявшуюся за ночь кровь. В голове было удивительно пусто — только мысли о предстоящем дне, тренировках, завтраке. Может, это было защитной реакцией организма, а может, просто привычное отключение всего лишнего перед рабочим днем. Майк не стал задумываться.       За завтраком команда заняла несколько сдвинутых столов у окна, и Майк сразу направился туда, лавируя между официантами и сонными постояльцами.       — О, — Лукас поднял голову от тарелки с омлетом. — Я думал, ты до обеда не появишься.       — Уже соскучился? — Майк плюхнулся на свободный стул рядом с Нейтом и потянулся к кофейнику.       — Почти плакал.       — С добрым утром, капитан, — хмыкнул Брайан, сидевший напротив и с аппетитом уничтожавший гору булочек. — Как спалось на лаврах вчерашней победы?       — Лучше, чем тебе, судя по твоей роже, — парировал Майк, кивая на опухшее лицо защитника.       — Нормальная у меня рожа.        — Фу, не разговаривай, когда жуешь, — Сэм, сидевший рядом, скривился. — У меня от твоего вида аппетит пропадает.       — А тебя никто и не заставляет смотреть, — отрезал Брайан, демонстративно отправляя в рот еще кусок.       Майк усмехнулся, вгрызаясь в тост. За их столом царила привычная утренняя атмосфера — ленивая перепалка, звон вилок и предвкушение трудового дня. Лукас уже уткнулся в телефон, что-то быстро печатая и периодически довольно хмыкая. Майк безошибочно определил, что на том конце провода Макс.        Внезапно рядом с их столом нарисовался главный тренер. Он был с неизменным планшетом в руках и с таким выражением лица, которое обычно предвещало не самые приятные новости.        — Всем приятного аппетита, — без тени улыбки бросил он, окидывая команду тяжелым взглядом. — Жуйте быстрее. У меня для вас объявление.       — Я прямо чувствую, как радость покидает мое тело, — пробормотал Нейт, откладывая вилку.       Тренер проигнорировал его комментарий и продолжил:       — Турнирная сетка практически готова. До финала осталось четыре игры. Четыре! — он загнул палец на руке. — И если вы думаете, что мы будем кататься по льду как на курорте, то вы глубоко ошибаетесь. С сегодняшнего дня тренировки становятся чаще и жестче. Забудьте про свободное время, забудьте про ночные гулянки, — тут его взгляд на секунду задержался на Лукасе, хотя тот был невинен, как младенец. — Вкалываем как проклятые. По две ледовых тренировки плюс ОФП в зале. Вопросы?       — Есть, — подал голос Брайан, жуя. — Когда мне спать?       — Главное — не на льду. И это не все. Организаторы турнира решили, что просто игры — это недостаточно зрелищно. Поэтому нас ждет череда промо-мероприятий.       — Мы хоккеисты, а не цирковые обезьянки, — пожаловался Нейт, откидываясь на спинку стула.       — Попробуй объяснить это спонсорам, — тренер хмыкнул. — Завтра после утренней тренировки — фотосессия для официального сайта лиги. Послезавтра — интервью парочке спортивных каналов. В пятницу — благотворительная встреча в детской хоккейной школе.       — О, боже, только не дети, — простонал Майк, закрывая лицо руками. — Я не умею с ними разговаривать. Они маленькие и пугающие.       — А ты просто улыбайся и роняй клюшку, — посоветовал Лукас. — Дети любят, когда высокие дядьки падают. Это их веселит.       — Через двадцать минут жду всех в холле, — тренер почти перебил его, уже отдаляясь. — Автобус уедет без опоздавших. — И он ушел так же внезапно, как и появился.

***

      Когда Майк вышел из раздевалки, затянутый в форму, команда уже ждала его у бортика. Стекла его шлема запотели от контраста температур, но он быстро протер их перчаткой и шагнул на лед. Он сделал первый широкий круг, чувствуя, как привычный холод пробирается под форму.        Тренер гонял их по схемам, заставляя раз за разом повторять одни и те же комбинации, доводя движения до автоматизма. Майк, впрочем, чувствовал себя вполне бодро. Он перемещался по своей зоне, отдавая резкие, хлесткие пасы, и с удовольствием вступал в силовую борьбу, выталкивая Дерека, который играл роль нападающего соперника.       — Аккуратнее, Уиллер! — пропыхтел Дерек, когда Майк припечатал его к борту. — Я тебе еще пригожусь!       — Для этого и тренируемся, — Майк довольно ухмыльнулся, отъезжая.       К концу тренировки Майк чувствовал себя выжатым, как лимон. Форма промокла, легкие горели, а ноги гудели. Он сполз по бортику, прикрывая глаза и жадно глотая холодный воздух арены.       — Ты умер? — Лукас плюхнулся рядом на скамейку, стягивая шлем.       — Не дождешься, — выдохнул Майк, не открывая глаз.        Из раздевалки они выползли только через полчаса. Майк уткнулся лбом в окно, чувствуя, как мышцы потихоньку остывают и наливаются привычной сидения и слушая, как на соседних селениях громко обсуждали  достоинства разных марок тейпов.       — Я тебе говорю, эти новые, синие, — Брайан активно жестикулировал, едва не задевая стоящую рядом сумку, — они вообще не отклеиваются. Я в них всю игру отпахал, даже не шелохнулись.       — А смысл? — лениво возражал Дерек. — Ты же все равно потом их сдираешь с мясом.       — Зато надежно.       Наконец автобус плавно затормозил. Майк поднялся, хватая сумку.       — Подъем, философы. У нас через час зал, забыли?       По автобусу прокатился коллективный стон.       — Господи, — простонал Нейт, закидывая голову назад. — Мы же только с тренировки. У меня уже все болит.       — Терпи, — Майк похлопал ладонью по спинке его сиденья.       — Я ненавижу это слово, — буркнул Нейт, но все же заставил себя подняться.       В тренажерном зале было пусто, если не считать их команды. Огромные панорамные окна выходили на город, и Нью-Йорк сверкал в лучах послеполуденного солнца. Но Майку было не до видов.        — Опоздали на три минуты, — констатировал тренер, даже не взглянув на часы. — Значит, добавим еще один подход. Круг почета на дорожках, потом жим, потом присед. Погнали, время не ждет.       — Я же говорил, — прошептал ему Лукас, когда они разбирали дорожки. Хотя Лукас на самом деле ничего не говорил, Майк участливо кивнул. — Он никогда не улыбается. Мне кажется, у него вообще нет мышц, отвечающих за радость.       Тот словно услышал, бросив на них короткий взгляд.       — Уиллер, Синклер, болтать будете после. А сейчас — бег.       Час в зале пролетел как одно мгновение, хотя каждый подход давался с трудом. Майк чувствовал, как мышцы гудят и дрожат руки после очередного жима.        После зала была теория. Тренер запер их в конференц-зале с огромным экраном и методично, минута за минутой, разбирал игру их следующего соперника — команды из Филадельфии. Майк сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел, как на экране мелькают фигуры в темно-оранжевой форме.       — Их первое звено опасно, — говорил тренер, тыча указкой в экран. — Видите, как они смещаются? Если дать им пространство, они разорвут оборону. Майк, обрати внимание на этого парня, — он выделил кружком высокого защитника с четверым номером. — Он любит подключаться к атаке, оставляя зону за спиной. Этим надо пользоваться.       Майк кивал, но мысли то и дело соскальзывали куда-то в сторону. Он заставлял себя концентрироваться, впитывать информацию, раскладывать по полочкам чужие слабые стороны, но голова была тяжелой.       — Уиллер, ты слушаешь? — голос тренера выдернул его из полудремы.       — Да, — ответил он, чуть быстрее, чем следовало. — Четвертый номер, я понял.       Тренер удовлетворенно кивнул и продолжил.       Разбор закончился только через два часа и, к невероятному облегчению всей команды, пришло время ужина. В ресторане отеля к этому часу было людно, как всегда. Гул голосов, звон посуды, запах еды — все смешалось в привычный вечерний коктейль.       Майк плюхнулся на стул, чувствуя, как спина благодарно расслабляется. Он взял меню, но смотрел в него, не видя строчек. Тело гудело, в голове было пусто и хорошо.       — Я буду пасту, — объявил Нейт, подзывая официанта. — Много пасты. И еще хлеб. И может, пиццу.       — Тебе сколько лет? — усмехнулся Майк. — Пятнадцать? Ты что, растешь?       — Я восстанавливаюсь. Мышцам нужны углеводы.       Майк заказал себе стейк и пасту — есть  хотелось жутко. Он вертел в руках стакан с водой и слушал, как парни переругиваются, обсуждая прошедший день. Разговор перетек на обсуждение филадельфийцев, потом на какие-то дурацкие видео из интернета, потом на то, кто из них сможет съесть больше крылышек на спор.       И в какой-то момент его взгляд сам собой скользнул в сторону.       Он честно не искал его. Просто его глаза, уставшие от мельтешения перед экраном и цифр в меню, остановились на дальнем углу зала, где за большим столом расположилась команда соперников.       Уилл сидел вполоборота, что-то лениво обсуждая с сокомандником. На нем была простая темная кофта, рукава закатаны до локтей, обнажая предплечья, и в свете ресторанных ламп его лицо выглядело расслабленным.       Как будто почувствовав взгляд, Уилл медленно повернул голову, и их глаза встретились через весь зал — сквозь гул голосов, звон посуды и мельтешащих официантов. Короткое, электрическое мгновение и, к его удивлению, Уилл не отвел взгляда. В его глазах не было замешательства — только внимательный прищур. Он чуть заметно приподнял бровь, и на его губах заиграла едва уловимая полуулыбка.        —  ...поэтому я и говорю, что в следующей игре нужно активнее подключать защитников, — голос Лукаса раздался где-то над ухом. — Майк?        Майк не отвел взгляда, все еще увлеченный странными гляделками. Он чуть наклонил голову, и прежде чем мозг успел вмешаться, просто подмигнул.       Уилл замер. На долю секунды его лицо потеряло ту невозмутимую маску, которую он носил так умело. В глазах мелькнуло что-то — то ли удивление, то ли раздражение, то ли черт знает что еще.       — Майк, — Лукас ткнул его вилкой. —  Я к тебе обращаюсь!       Майк моргнул и резко повернулся.        — А? Да, — Лукас смотрел на него с легким подозрением, склонив голову набок. Майк прокашлялся. — Защитников. Конечно.       — Ты даже не слушал, — Лукас закатил глаза. — Там происходит что-то интересное?       Он театрально вытянул шею, пытаясь разглядеть, что привлекло внимание друга. Майк резким движением дернул его за рукав, возвращая на место.       — Ничего. Устал просто.       — Устал он, — фыркнул Брайан, вклиниваясь в разговор. — Ты на льду носился как угорелый, конечно, устал. Давай, доедай, и пойдем. Завтра тяжелый день.       Майк улыбнулся краем рта, возвращаясь к ужину. Но когда через минуту снова скосил глаза в сторону столика «Ястребов», Уилл уже не смотрел на него. Он сидел, развернувшись к Дастину, и о чем-то говорил, жестикулируя свободной рукой. Дастин кивал, что-то отвечал, и Уилл лениво улыбался в ответ.        Майк закатил глаза и вернулся к еде, стараясь больше не смотреть в ту сторону.       Он доел, скучающе по наблюдая за чужими разговорами и методично ковыряя вилкой пасту и вышел из ресторана к тому моменту, когда половина команды уже уже начала рассасываться по коридорам — Брайан с Нейтом сонно плелись впереди, а Лукас на ходу строчил что-то в телефоне. Сам Майк шел чуть поодаль, засунув руки в карманы толстовки, и смотрел под ноги на полосатый ковролин. В голове было странно пусто и одновременно слишком шумно.       Последние два дня пролетели для него как один бесконечный, выматывающий марафон. Тренировки, теория, зал, снова лед, короткие перерывы на еду и сон. Майк даже не успел толком подумать о том, что случилось. Просто не было времени. Организм работал на автомате, голова была забита схемами, сменами, ошибками и тем, как не облажаться перед тренером.       А сегодня за ужином, когда он поймал этот взгляд через зал, все разом навалилось.       Он придурок? Ну, наверное. Потому что вместо того, чтобы спокойно сидеть и есть свою пасту, он ввязался в эту дурацкую игру в гляделки. И подмигнул. Зачем? Майк и сам не знал. Просто рука дернулась, или глаз, или что там у него дернулось. Привычка, наверное. Он всегда подмигивал, когда хотел выбесить собеседника или просто пофлиртовать. С Уиллом это сработало как-то слишком.. машинально.       Он отгонял эти мысли, всю поездку в лифте донимая Лукаса, пытаясь заглянуть в его телефон. Когда он дошел да своей двери, взбешенный Синклер даже не пожелал сладких снов. Майк вслед театрально надул губы, а потом быстро скользнул в номер.       Там было темно и тихо. Только городские огни освещали пространство, рисуя на стенах бледные полосы и блики. Майк не стал включать свет. Бросил куртку на кресло, стянул футболку через голову и просто рухнул на кровать, устало прикрыв глаза.       Вчера у него едва ли находилась минута, чтобы выдохнуть и услышать собственные мысли, и поэтому только сейчас, в этом темном, усталом вечере, где-то на задворках сознания начало медленно всплывать то, что было позапрошлой ночью.        Майк поморщился, отгоняя навязчивые образы, которые тут же всплыли перед внутренним взором: Уилл Байерс, прижатый к стене лифта. Его тяжелое дыхание. Сбивчивые, злые поцелуи в темноте чужого номера. Чужие руки на своей коже.       Стоп.       Он резко сел на кровати, открыв глаза. Меньше всего Майку хотелось анализировать это. В конце концов, он не из тех, кто страдает рефлексией.       Допустим, это случилось. И это было.. ну, черт возьми, это было хорошо. Даже слишком хорошо. Допустим, они оба слетели с катушек — он и Байерс, его главный соперник, человек, которого он терпеть не мог, кажется, всю свою спортивную карьеру. Ну и что? С кем не бывает.       Майк усмехнулся в темноту.       С Уиллом, чтоб его, Байерсом.       Но главное, что это было одноразово. Уилл наверняка думает так же. Они оба взрослые люди, оба спортсмены, оба понимают, что такое адреналин, напряжение и случайные связи во время турниров.        И, в конце концов, оба разобрались с этим. Майк, так сказать, перебесился, и это значит, что Уилл больше не будет отвлекать его на льду. Не будет выбивать из колеи своими ядовитыми комментариями.       Удовлетворенный этим логичным и, главное, очень удобным выводом, Майк поднялся и, слегка пошатываясь от остаточной усталости, направился в ванную.       Он встал под душ, накрутил ручку до упора вправо, и горячая вода обожгла плечи, смывая слой ресторанного чада и отельного кондиционированного воздуха. Пар быстро заполнил кабинку, Майк уперся ладонями в стену, наклонил голову, подставляя шею под горячие струи. Вода стекала по спине, по лопаткам, по позвоночнику, и он чувствовал, как напряжение понемногу отпускает мышцы, как уходит из плеч та тяжесть, что накопилась за эти два бесконечных дня. Он провел ладонью по затылку, массируя напряженные мышцы шеи. Но стоило ему прикрыть глаза, как уставшее сознание подкинуло совершенно иные ощущения.       Чужие пальцы, скользящие по его спине в темноте номера. Жар чужого тела, вжимающего его в дверь. Дыхание в шею, короткое и прерывистое, когда он нашел то самое место под челюстью.       Майк дернул головой, словно пытаясь стряхнуть наваждение. Сжал челюсти, глядя на белый кафель перед собой.       Это ничего не значит. Просто реакция. Он живой человек, у него есть потребности.       Он открыл глаза, уставился в белую плитку перед собой и заставил себя думать о другом. О тактике на следующий матч. О том, что тренер, наверное, опять будет гонять их на утренней раскатке. О том, что нужно не забыть позвонить родителям. О чем угодно, только не о том, как Уилл выглядел тогда, в свете уличных фонарей, пробивающемся сквозь шторы. О Уилле, вжимающемся в него у двери. О Уилле, падающем на кровать и тянущем его за собой. О Уилле, смотрящем на него снизу вверх с этим своим ядовитым прищуром, от которого порой сводило челюсть.       Рука сама собой скользнула по груди вниз, по мокрому животу, и Майк позволил себе эту слабость. Всего на несколько минут. Просто чтобы сбросить напряжение, которое накопилось за день. Это ничего не значит. Это просто физиология.

***

        Вечер накрывал город медленно, тяжело, вытесняя дневную суету густыми сумерками, которые подсвечивались снизу огнями миллионов окон и рекламных щитов.       Майк отлепился от окна и подошел к кровати, где на покрывале был разложен подготовленный костюм. Организаторы турнира решили устроить общую фотосессию для всех оставшихся команд — что-то вроде рекламного жеста перед финальной стадией. Майк относился к этому с привычным цинизмом, но где-то глубоко внутри, под слоем напускного равнодушия, ему нравилось это внимание. Нравилось стоять перед объективами, ловить вспышки, чувствовать себя центром всего этого шума.       Он натянул черную, шелковую рубашку, застегивая пуговицы снизу вверх, и уже взялся за воротник, когда в дверь громко постучали.        — Уиллер, ты там уснул? — голос Лукаса пробивался сквозь дерево. — Мы уже полчаса ждем!       — Я не просил ждать! — крикнул Майк в ответ, разглядывая свое отражение. Он провел ладонью по волосам, пытаясь уложить кудри, но те упрямо лезли обратно. Майк плюнул на это дело, схватил со стола ключ-карту и пошел открывать.        — О, а ты уже почти готов, — Лукас ввалился в номер без приглашения, окидывая Майка оценивающим взглядом. На нем был темно-зеленый пиджак и черная футболка под ним. Выглядел он почти прилично. Брайан, вошедший следом, выглядел более сдержанно, но его пиджак, казалось, был маловат в плечах, и он то и дело одергивал его, словно пытался втиснуть себя в неудобную оболочку.       — А вы чего ломитесь? — кинул Майк, возвращаясь к кровати и натягивая пиджак. — Сказали же, сбор в лобби через полчаса.       — А мы решили составить тебе компанию, — Брайан с облегчением опустился в кресло, разминая плечи. — Там внизу уже все потихоньку подтягиваются. Девчонки из оргкомитета носятся с какими-то табличками, операторы свет ставят. Обещают, что будет красиво.       — Красиво, если ты в кадр не влезешь, — хмыкнул Лукас, присаживаясь на край кровати и с интересом разглядывая чужой номер. — Слушай, а тебе повезло с номером. У меня вид на стену соседнего отеля.       — Ты хотел сказать, на крышу и бесконечные вентиляционные шахты? — уточнил Брайан.       — Спасибо, что напомнил.       Майк усмехнулся, поправляя манжеты. В зеркале шкафа отражался собранный, выглаженный, почти идеальный Уиллер — тот самый, который смотрел с рекламных плакатов на Таймс-сквер. Только волосы сегодня не желали укладываться, выбиваясь из-под геля непослушными кудрями, и Майк, забив на порядок, просто провел по ним ладонью, придавая чуть более небрежный вид.       — Ты, главное, на камеру не пялься так, будто хочешь ее сожрать, — посоветовал Лукас, наблюдая за его сборами.        — Это называется харизма, — парировал Майк, застегивая последнюю пуговицу на пиджаке. — Вам не понять.       Лукас хрюкнул от смеха, а Брайан, поднявшись с кресла, критически оглядел его со всех сторон.       — Ладно, ты все? Пойдем, а то опоздаем, и тренер устроит нам показательную порку на глазах у всех этих фотографов.       — Он сегодня добрый, — заметил Майк, проверяя карманы.        Это было правдой. Утренняя тренировка была короткой, почти щадящей — тренер сбавил обороты, понимая, что вечером им предстоит позировать перед камерами.       Майк хлопнул дверью номера, и они втроем двинулись по коридору к лифтам. В воздухе уже чувствовалось то особенное, праздничное напряжение, которое всегда сопровождает такие мероприятия. Не то чтобы они были новичками в этом — фотосессии, интервью, выходы в свет были частью их работы, и Майк давно привык к вспышкам камер и дежурным улыбкам. Но турнир почти подходил к концу, команды, вылетевшие из сетки, уже разъехались по домам, и те, кто остался, чувствовали себя если не победителями, то по крайней мере избранными.       Лифт открылся, и они вышли в просторный холл, который за сегодняшний день преобразился до неузнаваемости.       Там, где обычно стояли кожаные диваны и журнальные столики, сейчас было расчищено пространство, залитое мягким, профессионально выставленным светом. Огромные софиты на высоких штативах отбрасывали ровное сияние на импровизированный подиум из черного матового покрытия, а по периметру суетились люди в черных футболках с надписями «медиа» на спинах. Несколько операторов уже настраивали камеры, кто-то проверял свет, а в дальнем углу столик с водой и фруктами выглядел почти декоративно.       Холл был заполнен спортсменами в парадной форме. Вспышки камер еще не били в лицо, но операторы уже наводили объективы, и Майк, сам того не замечая, выпрямил спину, чуть приподнял подбородок, быстро вклиниваясь в общую атмосферу. Он двигался легко, почти небрежно, перехватывая чью-то протянутую руку, хлопая по плечу знакомых ребят из других команд, обмениваясь дежурными фразами о том, как прошел день и кто кого в каком периоде зацепил.       Кто-то из операторов окликнул его, и Майк послушно замер, чуть развернув корпус, давая свету упасть на лицо под нужным углом.        — Меня сейчас стошнит, — прошептал Лукас, поравнявшись с ним.       Майк закатил глаза, но ничего говорить не стал, потому что в этот момент их начали собирать для командного фото. Голос тренера, пробивающийся сквозь общий гул, скомандовал построиться, и Майк, подхватив Лукаса за локоть, потащил его к импровизированной сцене, где уже выстраивались остальные.       Командное фото — штука привычная. Их выстроили в два ряда, попросили улыбаться, не хмуриться, смотреть в одну точку. Фотограф, молодой парень с непослушными кудрями и голосом, который звучал слишком бодро для такого работы, командовал перестановками, заставляя их сдвинуться ближе, поправить плечи, чуть наклонить головы.       Свет бил прямо в лицо, и Майк прищурился, но не отвел взгляда — он знал, как это работает. Немного расслабленности, чуть приподнятый подбородок, легкий наклон головы, чтобы свет падал на скулы, и улыбка.        Майк расслабил плечи, позволяя себе выдохнуть, пока операторы меняли настройки и направился к столику с водой. Он взял стакан, сделал глоток и поднял глаза.       Уилл Байерс стоял в паре метров от него, чуть левее, у края светового круга, и разговаривал с парнем, чьего имени Майк не знал.. На его плечах висел черный пиджак, а пуговицы на белой рубашке были расстегнуты сверху, оголяя ключицы. Он стоял вполоборота, чуть склонив голову, и Майк видел его профиль — резкую линию челюсти, скулу, подсвеченную софитами, темные волосы, уложенные назад, но выбивающуюся прядку, которая падала на лоб. Если бы тут был кто угодно, кроме Майка, он сказал бы, что Уилл выглядел красиво.       Майк сделал еще один глоток воды, чувствуя, как стакан холодит пальцы.       Пожав тому парню руку на прощание, Уилл обернулся, посмотрев прямо на него, державшего стакан у губ. Майк спокойно отвел взгляд, будто потеряв интерес. Он поставил стакан на столик, поправил манжету и отправился к команде.        — Уиллер, — позвал тренер из общей зоны, как раз когда Майк туда подошел. — Общий кадр для капитанов.        Майк лишь кивнул, уже направляясь к зоне, где их выстроили в центре, под самыми яркими софитами и, услышав команду, мысленно закатил глаза. Ну конечно. Два главных лица турнира должны стоять рядом, чтобы все эти фото потом разлетелись по спортивным изданиям. Организаторы любили этот трюк, журналисты его обожали, а Майку оставалось только пожать плечами и занять свое место в первом ряду, рядом с Байерсом.       Уилл уже встал справа, когда Майк подошел. Их разделяло ровно столько места, чтобы не соприкасаться плечами, но достаточно мало, чтобы чувствовать чужое тепло сквозь ткань пиджаков. Майк не смотрел на него. Он вообще не собирался смотреть. Просто встал, расправил плечи, одернул рукав и зафиксировал взгляд на объективе камеры, которая уже нацелилась на них из-за спин операторов. Майк выпрямился, засунул руки в карманы брюк и чуть приподнял подбородок, позволяя свету упасть на скулы.       Раздалось несколько вспышек, и фотограф довольно кивнул. Потом взглянул на экран камеры, нахмурился, повернулся к ассистенту:       — Свет все еще падает слева. Подвиньте софит, и еще раз.       Майк расслабил плечи, ожидая, пока техники закончат возиться с оборудованием. Он смотрел куда-то в зал, на мельтешащих людей, на свои мысли, которые текли лениво и ни о чем. Рядом кто-то кашлянул, кто-то переступил с ноги на ногу. И Уилл вдруг повернулся к нему.        Майк заметил движение краем глаза, и чужая ладонь легла на его плечо, скользнув по ткани пиджака.        — Стой спокойно, — услышал он тихий, вкрадчивый голос, и от неожиданности замер.       Уилл наклонился к нему, пальцы скользнули по плечу, поправляя ткань пиджака, который и так сидел идеально. Потом поднялись выше, к воротнику, задержались на лацкане, и Майк почувствовал, как кончики пальцев едва касаются кожи на шее там, где рубашка расходилась у самого основания.       — Что такое? — спросил он шепотом, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно.       — Воротник, — так же тихо ответил Уилл. — Загнулся.       Его пальцы скользнули по воротнику рубашки, расправляя несуществующий залом. А потом скользнули вниз, к плечу, и чужая ладонь коснулась его шеи. Всего на мгновение, прежде чем Уилл убрал руку и шагнул назад, восстанавливая расстояние.       — Готовы? — фотограф вернулся на место, поднимая камеру. Майку понадобился один глубокий вдох, прежде чем он вернул себе прежнее выражение. Он широко улыбнулся и заставил себя не думать о том, что это было. И о том, что Уилл, черт бы его побрал, сделал это намеренно. Или нет? Какая разница.       — Отлично! — камеры щелкнули еще несколько раз, и фотограф довольно кивнул. — Спасибо, парни, вы свободны!       Майк шагнул назад, освобождая место, и только тогда позволил себе поднять руку и поправить воротник.       Холл мгновенно ожил. Фотографы потянулись к кабелям, хоккеисты, избавившись от необходимости замирать по команде, начали расходиться. Майк ощутил, как напряжение в плечах сменяется глухим раздражением.        Техники в черных футболках начали передвигать громоздкие штативы, кто-то из ассистентов потащил через центр зала тяжелый кофр, создавая суету. Уилл сделал шаг в сторону, вежливо уступая дорогу двум парням с осветительными панелями, и на мгновение оказался спиной к Майку, почти вплотную.       Майк не сдвинулся с места.       Нет, он не отпустит его так просто.       Вместо этого Майк накрыл его поясницу ладонью. Это выглядело почти естественно в тесноте коридора — жест, призванный помочь удержать равновесие. Но Майк задержал руку дольше, чем того требовали приличия. Он почувствовал, как напряглась спина Уилла под его ладонью, ощутил тепло тела сквозь дорогую ткань пиджака.       Пользуясь тем, что со стороны их закрывали спины проходящих мимо операторов, Майк склонился к самому уху Уилла.       — Не переигрывай, Байерс, — выдохнул он, едва касаясь губами кончика чужого уха. — Мало-ли, что подумают люди.       Он почувствовал, как Уилл вздохнул, слегка наклоняя голову дальше от чужого дыхания. В этот момент рядом с ними вклинился фотограф, бормочущий извинения и пытающийся протащить свою сумку к выходу. Пришлось убрать руку и отступить.