cold and heat

      Горячие струи воды с силой били по лопаткам, стекали по груди и животу, смывая пот тяжелого тренировочного утра. Майк уперся обеими руками в кафельную стену, опустил голову и тяжело задышал. Душевая кабина стремительно заполнялась густым паром, отрезая его от внешнего мира, но избавиться от навязчивых образов в голове это помогало слабо. Кожа все еще горела, а по венам циркулировало тягучее, мешающее дышать возбуждение, которое никак не желало уходить.       Все из-за этого чертова утра.       Майк рассчитывал на спокойный, сугубо рабочий день. Вместе с Лукасом и Брайаном они сразу после раннего завтрака отправились в тренажерный зал, чтобы растрясти мышцы перед ледовой раскаткой. В зале в этот час было относительно безлюдно, и Майк надеялся полностью уйти в процесс, выбить из головы вечерние глупости. Но стоило ему переступить порог, как весь заготовленный настрой полетел к чертям.       «Ястребы» уже заканчивали свою программу, и первое, что Майк увидел, стоило ему переступить порог — это Уилл. Тот стоял у стойки, тяжело дыша после очередного подхода, и на нем была лишь серая, плотно облегающая майка, которая от пота стала почти прозрачной. Ткань подчеркивала каждую линию его тела, рельеф пресса, острые лопатки и разворот широких плеч. В какой-то момент, когда Майк как раз натягивал тренировочные перчатки, Уилл резко выпрямился. Их взгляды моментально скрестились через все помещение, задержавшись на короткое мгновение, прежде чем оба отвернулись, занявшись своими делами.        Дальнейший час превратился в изощренную пытку. Они оба старательно делали вид, что тренируются в полном одиночестве, полностью игнорируя чужое присутствие. Но Майк то и дело ловил себя на том, что ему это не удается. Стоило Лукасу отвернуться или заговорить с Брайаном, как взгляд на автомате возвращался к противоположному концу зала.       Он завороженно наблюдал, как Уилл делает поочередные подъемы рук, как под тонкой тканью майки перекатываются рельефные мышцы плеч и спины. Вот Уилл перешел к наклонам, и облегающая ткань майки натянулась на пояснице, очерчивая идеальные контуры, а капли пота медленно скользили по бледной коже шеи, исчезая за воротом. Это зрелище пробуждало в памяти слишком живые, слишком горячие воспоминания о том, как эти самые руки сжимали его собственные плечи в темноте номера. Воздух в зале казался Майку раскаленным, а собственные упражнения выполнялись на автопилоте, пока в голове крутился один и тот же плотский мотив. Каждое его упражнение казалось Майку намеренной, издевательской демонстрацией собственной идеальной формы. И самое паршивое — Уилл действительно ни разу больше не посмотрел в его сторону, сохраняя абсолютную, раздражающую сосредоточенность на своей программе.       И теперь Майк стоял под душем, пытаясь смыть с себя это липкое, упрямое чувство возбуждения. Наконец он заставил себя закрутить тяжелый вентиль. Обжигающие струи воды мгновенно оборвались, оставив после себя лишь густой, удушливый пар, заполнивший кабину.       Стоять здесь и дальше, позволяя собственной фантазии раз за разом прокручивать утренний силуэт Уилла в мокрой майке, было непозволительной роскошью. Он находился не один в закрытом номере, а в общей душевой спортивного комплекса, и за стеной уже вовсю гремели чужие голоса.       Он вытерся, накинул сухую тренировочную одежду и зачесал влажные кудри назад. Когда Майк толкнул тяжелую дверь и вышел в раздевалку, вернув лицу привычное невозмутимое выражение, в самой раздевалке вовсю кипела будничная жизнь. Брайан, силясь натянуть чистую футболку на влажное тело, активно жестикулировал, едва не задевая соседей.       — Я тебе говорю, их защитники проваливаются на синей линии! — громко доказывал он. — Если мы сыграем через вброс, они просто растеряются!       — Ага, конечно, — хмыкнул Лукас, уже успевший переодеться и теперь лениво шнуровавший свои коньки, кинув взгляд на появившегося Майка. — Растеряются они, как же. Они габаритные, Брайн, они нас у бортов размажут, если мы начнем бездумно пулять шайбу. Скажи ему, кэп.       Майк прошел к своему шкафчику, стоявшему чуть в стороне, и зацепился взглядом за раскиданную экипировку. Внутри все еще горело, но привычная спортивная рутина уже начинала брать верх.        — Я скажу другое, — громко произнес Майк, привлекая внимание парней. — Тренер после вчерашней раскатки был готов нас всех сожрать. Мы двигались ужасно медленно в первом периоде, и если завтра повторится то же самое, финал мы посмотрим с трибун. Так что закрыли рты и пошевеливаемся.        — Опять включил режим тирана, — притворно вздохнул Брайан, но послушно потянулся за штанами. Майк закатил глаза.       Раздевалка наполнилась привычными, успокаивающими звуками командной рутины. Трещали липучки на экипировке, глухо стучали о деревянный пол коньки, парни перебрасывались короткими фразами. Эта простая, отработанная годами последовательность действий обладала удивительным терапевтическим эффектом. Навалившаяся спортивная дисциплина и общая энергетика команды постепенно выбивали из головы Майка посторонние мысли, замещая их чистой спортивной сосредоточенностью.        На льду пришлось выложиться полностью. Тренер словно задался целью выжать из них все соки: лед гудел от жестких торможений, свисток оглушал каждые две минуты, а раскатки приходилось повторять до автоматизма, пока ноги не начинали подкашиваться. Майк полностью ушел в процесс, выплескивая накопившуюся энергию в каждый бросок и стык у бортика. Когда команда наконец потянулась в раздевалку, мышцы гудели от усталости, а в голове воцарилась приятная пустота.        Вернувшись в номер, Майк сразу скинул мокрую тренировочную форму в баул и включил плазму на стене. По одному из спортивных каналов как раз крутили повтор вчерашнего полуфинала между чужими командами. Пока на экране хоккеисты в красно-белой форме ожесточенно боролись за шайбу у ворот, Майк, поглядывая на игру, бродил по комнате. На сегодня было запланировано обязательное предфинальное интервью для спортивных каналов, и к нему следовало подготовиться, сообразив, что отвечать на стандартные вопросы журналистов.       Он достал из шкафа отглаженный костюм и остановился напротив зеркала, натягивая на плечи темно-синий клубный пиджак с эмблемой своей команды, но его взгляд то и дело приковывался к экрану. На повторе в замедленной съемке показывали, как нападающий технично уходил от силового приема у правого борта, закладывая крутой вираж.       — Корпус держи ровнее, придурок, тебя же сейчас прочитают, — негромко пробормотал Майк в пустую комнату, застегивая пуговицы на манжетах рубашки.       Поправив воротник, он проверил часы. Время поджимало. Майк закинул в карман аккредитацию участника турнира, выключил телевизор, лишая комнату шума трибун, и вышел в коридор.       На первом этаже, где развернули временную медиа-зону, царил привычный хаос. Все пространство перед конференц-залами было заставлено аппаратурой. Толстые черные кабели змеились по ковролину, повсюду сновали ассистенты с рациями, а яркий, удушливый свет софитов резал глаза после полумрака жилых этажей. Несколько крупных спортивных каналов установили свои баннеры с логотипами лиги, у которых уже выстроилась очередь из хоккеистов.       — А вот и наш капитан, — бодро провозгласил репортер в микрофон с логотипом центрального спортивного телеканала, когда Майк вошел в круг заливающего софитного света. Лукас и Брайан тут же расступились, освобождая Майку место по центру перед объективом, и тот ловко протиснулся между ними, бодро улыбаясь журналистам.        — Майк, поздравляем с выходом в четвертьфинал! — затараторила журналистка, протягивая к нему микрофон. — Позади тяжелейшая серия, но впереди — главные соперники сезона. Каков настрой? Чувствуется ли мандраж перед встречей с противниками?       Майк слегка наклонил голову, прокручивая в пальцах край своей аккредитации.        — Настрой исключительно рабочий. Мандраж? Знаете, если бы мы боялись противостояния, мы бы не шли в хоккей.       — «Ястребы» в этом сезоне демонстрируют феноменальную защиту, особенно на домашней арене, — подхватил второй репортер, перехватывая инициативу с другой камеры, заставив Майка вспомнить, что тренер запретил ему закатывать глаза при упоминании этой команды. — Многие эксперты утверждают, что их оборону вашей команде просто не пройти. Что вы можете им ответить?       Майк ядовито ухмыльнулся, и эта ухмылка получилась настолько естественной и дерзкой, что оператор за кадром тут же взял его лицо более крупным планом.       — Экспертам всегда нужно о чем-то говорить в эфире, иначе им перестанут платить, — отрезал он, заставив Брайана за спиной тихо фыркнуть. — Оборона «Ястребов» действительно хороша, если дать им играть в их ленивый, тягучий хоккей. Но мы не собираемся подстраиваться под их темп.       Журналисты закивали, быстро строча что-то в своих планшетах. Майк продолжал держать лицо, отвечать на вопросы, легко жонглируя спортивными терминами и умело вставляя тонкие, колкие замечания в адрес будущих оппонентов.       — Что ж, Майк, спасибо за этот разговор! Удачи вам на льду, — улыбнулась журналистка, поворачиваясь лицом к объективу. — А мы напоминаем, что с нами был капитан..       Оператор сделал знак, что съемка окончена, и софиты над их стендом синхронно погасли. Лукас тут же шумно выдохнул, ослабляя узел галстука, а Брайан потянулся к стоящей на полу бутылке с водой. Майк вежливо кивнул прессе, отходя от стенда. Журналисты потянулись к другим спикерам, а оставшиеся репортеры из местных спортивных газет и мелких интернет-порталов начали разбредаться по залу, выцепляя хоккеистов поодиночке для коротких блиц-опросов. Майк плавно освободился от очередного репортера, сделав короткий знак рукой, мол, на сегодня достаточно, но Лукаса тут же выхватили для подобного интервью, и Майк, оперевшись плечом о край невысокой разделительной стойки ожидающе замер рядом, лениво оглядывая зал.        В отличие от их закончившейся сессии, у «Ястребов» все было в самом разгаре. Вокруг Байерса столпились сразу трое репортеров с микрофонами разных спортивных каналов, а операторы сменяли ракурсы, беря то крупный, то общий план. На Уилле был идеально скроенный светлый пиджак и белоснежная рубашка, верхняя пуговица которой была небрежно расстегнута. Его волосы в жестком свете софитов отливали мягким золотом.       Уилл активно отвечал на вопросы. Он говорил спокойно, веско, с той самой почти аристократичной уверенностью, которая всегда выделяла его среди остальных. На его лице блуждала едва заметная, безупречная улыбка, предназначенная для камер, а манеры оставались идеально отрепетированными.       Эта картина заставила Уиллера скептически выгнуть бровь. Все в облике Уилла — от плавных жестов рук до выверенных пауз перед ответами — казалось просчитанным до миллиметра. В голове против воли вспыхнул опасный, удушающий контраст. Еще пару часов назад этот самый парень в облегающей, мокрой от пота майке тяжело дышал в дальнем конце тренажерного зала, заставляя Майка сходить с ума от одного лишь вида своих рельефных мышц. А теперь Уилл стоял здесь, в окружении прессы, застегнутый на все пуговицы, воплощая собой образцового, неприступного капитана.        И эта идеальная маска спокойствия, которую Уилл так профессионально носил на людях, внезапно вызвала внутри Майка волну азарта.       Вместо того чтобы повернуть к выходу, он небрежно засунул руки в карманы брюк и резко сменил траекторию, направляясь прямиком к съемочной площадке «Ястребов».        Сам факт его появления на этой территории, под прицелом чужих камер и удивленных менеджеров, выглядел как чистейшая наглость. Оператор инстинктивно чуть довернул объектив, предвкушая сенсацию.       Уилл в этот момент как раз слушал очередной вопрос журналиста о том, как «Ястребы» планируют выстраивать игру против их прошлых соперников по дивизиону в следующем сезоне. Почувствовав чужое присутствие, Уилл на секунду умолк. Его взгляд переместился на подошедшего Уиллера, и на короткий миг выражение его лица отразило явное замешательство.        Майк, наслаждаясь произведенным эффектом, широко улыбнулся и остановился в паре шагов — достаточно близко, чтобы нарушить приватность, но сохраняя официальный вид. Он слегка наклонил голову и, перехватив инициативу у растерявшегося репортера, заговорил сам.       — Кстати, о тактике, Байерс. Мне тоже интересно. Против «Торонто» в прошлом круге вы играли вторым номером, сознательно отдавая инициативу и выматывая их в средней зоне. Журналисты называют это гениальным расчетом. Мне же показалось, что вы просто зажали их у бортов и не давали дышать. Скажи, в следующем сезоне против команд с такой же агрессивной атакой ты планируешь придерживаться той же.. удушающей стратегии? Или попробуешь удивить чем-то более открытым?       Вопрос звучал профессионально, почти невинно — чистый разбор хоккейных схем. Но то, с каким лицом смотрел на него Уилл, заставило улыбнуться еще шире. На долю секунды пальцы Байерса, держащие планшет с записями, натянулись чуть сильнее, а в глубине потемневших глаз промелькнуло нечто острое. Но Байерс не был бы капитаном «Ястребов», если бы не умел держать удар на публике. Он справился с собой так быстро, что заметить эту вспышку мог только тот, кто изучал его достаточно близко.       — Мне льстит твоя заинтересованность, Уиллер, — голос Уилла прозвучал бархатисто и ровно. — Иногда, чтобы контролировать соперника, его действительно нужно прижать к борту. Если команда не умеет выходить из-под плотного прессинга, это ее проблемы.       Майк выслушал этот ответ, не сводя с Уилла глаз. Самоуверенная ухмылка даже не дрогнула. Байерс парировал красиво — как и подобает первоклассному капитану. Вот только суть заключалась в том, что Майку было абсолютно плевать на суть его ответа. Ему было неважно, что именно Уилл говорит про «Торонто», про прессинг или стратегию. Свою личную победу в этом раунде Уиллер забрал ровно в ту секунду, когда Уиллу пришлось приложить видимые усилия, чтобы подавить живые эмоции перед объективами и вернуть себе эту безупречную ледяную маску.       Когда Уилл замолчал, продолжая буравить его потемневшим, обещающим все кары небесные взглядом, Майк лишь невинно, почти ласково улыбнулся. Он слегка приподнял брови, изображая искреннюю признательность за содержательную беседу.       — Что ж, исчерпывающе, — мягко произнес Майк, делая шаг назад и демонстративно разрывая их затянувшееся противостояние. — Спасибо за аналитику, Байерс.       Он лениво повернулся лицом к замершему от восторга оператору, мазнул быстрым взглядом по горящему красному огоньку на камере и коротко, подчеркнуто дружелюбно помахал рукой прямо в объектив, словно передавал привет фанатам.       После этого Майк плавно развернулся и, не спеша, с запредельно довольным видом зашагал прочь.       Стоило ему переступить порог медиа-зоны, оставив позади удушливый свет софитов, как он тут же наткнулся на своих ребят. Команда ждала его чуть поодаль, у высоких мраморных колонн холла. Лукас, который все это время наблюдал за маневрами своего капитана со стороны, буквально светился от любопытства. Стоило Майку подойти ближе, тот пихнул его локтем в бок.       — Завалиться на чужую точку прямо во время прямого эфира — это мощно, — весело заявил Лукас, пока они направлялись к лифтам — Что ты ему сказал?        — Да так, чисто спортивный интерес. Поинтересовался их тактикой в защите.       Ответить ему Синклер не успел: веселое настроение команды быстро испарилось, когда у дверей лифта их нагнал главный тренер. Лицо его выражало крайнюю степень недовольства, а тяжелый взгляд не сулил Майку ничего хорошего. Он остановился напротив Уиллера, скрестив руки на груди.       — Уиллер, что это был за цирк? — грозно спросил тренер, понизив голос, чтобы не привлекать внимания других игроков в холле. — Ты капитан, твоя задача — держать фокус на игре, а не устраивать дешевые шоу.        Майк выдержал этот взгляд абсолютно спокойно. Его улыбка стала мягкой, уважительной и до неприличия невинной. Он слегка приподнял ладони в примирительном жесте.       — Тренер, уверяю вас, моя выходка была абсолютно безобидной. Я не сказал ничего, что нарушало бы регламент лиги, — почти пропел он, медленно шагая в сторону лифтов, — Зато теперь пресса только о нас и говорит. Это только подогреет интерес к следующим играм.        Тренер еще несколько секунд сурово разглядывал Майка, пытаясь уловить подвох, но Уиллер держал лицо безупречно. Наконец он тяжело вздохнул и раздраженно махнул рукой в сторону открывшегося лифта.       — Пиарщик хренов, — проворчал он, но уже гораздо спокойнее. — Чтобы на льду этот твой «прогрев» отработал на все сто процентов, понял меня? Если упустишь хотя бы одну шайбу в первом периоде, будешь лично полировать коньки всей команде до конца сезона.       — Будет сделано, — ухмыльнулся Майк, заходя в кабину и прячась от строгого взгляда за спиной Лукаса.

***

      К середине следующего дня команда оккупировала дальний угол просторного отельного лобби. Спортивный костюм Майка все еще сохранял едва уловимый запах утренней ледовой арены, а мышцы ног туго ныли после нагрузки.        Большой низкий стол был буквально завален раскрытыми ноутбуками, блокнотами, планшетами и распечатками тактических схем. В фокусе их внимания сейчас был их прямой соперник по четвертьфиналу, до матча с которым оставались считанные часы. Лукас увлеченно щелкал по клавиатуре, запуская очередную нарезку игровых моментов. На экране замелькали кадры прошлогодней регулярки, и Нейт, подавшись вперед и едва не опрокинув свой протеиновый коктейль, ткнул пальцем в монитор:       — Смотрите, вот здесь они сыпались. Это же их матч против «Ястребов»? Ну точно, вон Байерс на вбрасывании.       Майк, до этого момента лениво крутивший в пальцах маркер, мгновенно подобрался. На экране замелькала знакомая темная форма. Видеозапись показывала, как Уилл технично, одним едва заметным движением кисти выигрывает шайбу, моментально ориентируется в пространстве и отдает слепую, филигранную передачу на ход своему крайнему нападающему. Защита соперника, с которым им скоро предстояло столкнуться, в тот момент просто развалилась, не успев среагировать на чужую скорость.       — Да, «Ястребы» тогда их знатно размазали, — протянул Лукас, задумчиво потирая подбородок. — Они заставили их растянуть оборону по всему периметру. Нам нужно перенять эту фишку. Если мы заставим их бегать за шайбой так же, как заставил Байерс, победа у нас в кармане.       — Не факт, — включился Майк, переводя маркер на магнитно-маркерный планшет. — У нас другой стиль. Если мы начнем слепо копировать чужие заготовки, мы потеряем темп. Пишите схему: они проседают на возврате в свою зону, когда их ловят на контратаках. Нам нужно играть плотнее.       Майк руководил процессом, распределял задачи, чертил стрелки переходов и выстраивал звенья для завтрашней игры. Парни слушали его, кивали и делали пометки. Но пока его голос чеканил указания по поводу завтрашнего соперника, взгляд Майка то и дело возвращался к замершей на паузе фигуре Уилла в углу экрана.       Все эти сухие цифры, графики, проценты выигранных вбрасываний и тепловые карты перемещений, которые они так усердно разбирали, казались Майку слишком картонными. Они давали сухую статистику, но не давали главного ответа: как переиграть Уилла на льду, когда они столкнутся лицом к лицу? В этих таблицах не было его характера, не было этой ленивой, удушающей уверенности и умения читать чужие мысли за долю секунды до движения. Чтобы победить такую команду, как «Ястребы», и такого капитана, как Байерса, Майку нужно было что-то более стоящее, чем старые записи.        — Нам нужно обратить внимание на их правый фланг, — Майк резко постучал маркером по экрану ноутбука Брайана, возвращая команду и себя из тактических размышлений о «Ястребах» к суровой реальности завтрашнего дня. — Вот этот парень, тридцать седьмой номер. Он постоянно смещается в центр при входе в зону, оставляя коридор для защитника. Лукас, это твоя точка ответственности на послезавтра.       Синклер придвинул к себе планшет, быстро фиксируя траекторию.       — Понял. Буду встречать его на синей линии.       — Именно, — кивнул Майк.        Они провели за столом еще добрых полчаса, дотошно, до секунд разбирая каждое вбрасывание и слабые стороны соперника. Голова у всех уже гудела от избытка информации, а схемы на маркерной доске превратились в плотную паутину из стрелок и крестиков.       Наконец Майк с громким щелчком закрыл свой ноутбук и устало откинулся на спинку глубокого кресла, потирая переносицу.       — На сегодня с теорией все, — заявил он, переводя взгляд на уставших парней. — Все свободны. Поспите, поешьте, поваляйтесь — делайте что хотите, но вытряхните это все из памяти на время тренировки.       — О боги, наконец-то, — Брайан с облегчением застонал, потягиваясь так, что захрустели суставы, и принялся сгребать в рюкзак свои блокноты. — У меня мозг расплавился.       Парни, негромко переговариваясь и обсуждая уже какие-то бытовые мелочи, потянулись в сторону лифтов своего этажа. Майк схватил со стола ноутбук и потянулся за остальными.        Все свое свободное время Майк провел, валяясь на кровати. Лениво ковырял вилкой заказанный в номер обед, лениво переключал каналы, натыкаясь то на дурацкие комедии, то на музыкальные клипы, и действительно умудрился на эти пару часов полностью выкинуть из головы тактические схемы, проценты вбрасываний и завтрашний четвертьфинал.       Когда часы приблизились к назначенному времени, он чувствовал себя вполне отдохнувшим.        Спустя двадцать минут командный автобус уже затормозил у служебного входа спортивной арены. Тяжелые двери раздевалки захлопнулись, отсекая лишние звуки. Натянув на себя привычные доспехи из щитков, нагрудника и плотного командного джерси, Майк зашнуровал коньки, сделал пару глубоких вдохов и поднялся со скамьи. Парни вокруг привычно перешучивались, проверяя загибы клюшек и натягивая краги. Уиллер поправил капитанскую нашивку на груди и первым двинулся по резиновому настилу коридора в сторону ледовой арены. Огромный комплекс жил своей вечерней, предматчевой жизнью, и под потолком огромного холла уже горели массивные экраны с анонсами предстоящих игр.        Майк не удосужился проверить общее расписание аренды льда на сегодня — в предматчевой суете ему было абсолютно не до этого. Поэтому, когда они вышли к бортику, его ждал сюрприз.       На льду только что закончилась предыдущая раскатка. Из широких ворот противоположного конца арены как раз выкатывалась тяжелая заливочная машина, а у скамеек запасных собирала свои вещи команда «Ястребов». Парни в темно-синей форме шумно обсуждали тренировку, закидывая бутылки с водой в спортивные сумки.       Майк на секунду притормозил у самого выхода на лед, упираясь ладонями в бортик. Команды смешались в проходе: пока его ребята выкатывались на свежий, зеркальный глянец, «Ястребы» тянулись в коридор. И посреди этого движения Майк ожидаемо наткнулся взглядом на Уилла. Тот ехал последним, лениво перебирая ногами и катясь по инерции. На нем не было шлема — растрепанные, влажные от пота волосы липли ко лбу, а на щеках горел естественный румянец после тяжелой работы на льду.       Впрочем, тот спокойно прошел мимо, удостоив Уиллера только коротким взглядом, и Майк снова сосредоточился на арене перед собой. Перешагнул бортик, и коньки с приятным, глубоким хрустом вонзились в свежий лед.       Майк сорвался с места, делая первый ознакомительный круг вдоль бортов. Он низко сел на ногах, проверяя сцепление, заложил пару крутых виражей, чтобы протестировать жесткость покрытия, и резко затормозил у ворот, пуская в воздух веер ледяной крошки.       Удовлетворенно кивнув самому себе, Майк развернулся, чтобы подъехать к Лукасу для первого упражнения, но его взгляд случайно мазнул по трибунам. И в это мгновение весь его рабочий настрой дал секундный сбой.       Уилл не ушел в раздевалку вслед за своей командой.       Вместо этого он, прямо в полной экипировке и коньках, поднялся на пару ступеней вверх и вальяжно устроился на трибуне, закинув ногу на ногу и небрежно положив локти на спинки пустых кресел. Стоило Майку посмотреть на него, как Байерс слегка наклонил голову набок и ухмыльнулся.        Майк коротко фыркнул, качнув головой, и демонстративно отвел взгляд от трибун. Эта немая подача была засчитана, но он не собирался доставлять Байерсу удовольствие видеть, что его присутствие способно сорвать тренировочный процесс.        Он посильнее натянул краги, перехватил клюшку поудобнее и с силой оттолкнулся от льда, возвращаясь к парням. Те в замешательстве покосились в сторону Уилла, но Майк лишь махнул рукой, призывая не заострять на этом внимания.        Свисток тренера оглушительно разрезал тишину арены, и Майк глубоко вдохнул прохладный, пропитанный влагой воздух арены, заставляя себя переключить внимание.       — Так, парни, раскатка три в два! Живее, поехали! — зычно скомандовал он, ударив клюшкой по льду, чтобы завести команду.       Первые минуты превратились в сплошной вихрь из скоростей, хруста срезаемого льда и глухих ударов шайбы о борта. Тренер требовал максимальной активности, и Майк задавал этот темп лично. Чужое присутствие на пустых трибунах ощущалось почти физически. И это, вопреки всем попыткам сохранить холодный рассудок, подействовало на Майка как чистейший допинг. Ему до дрожи в мышцах захотелось показать все, на что он способен, выкатить максимум, чтобы Уилл подавился своим высокомерием.       Коньки с хищным свистом резали лед. Уиллер закладывал такие крутые виражи, что на бортиках со звуком отпечатывались удары ледяного воздуха.        Скоро тренер скомандовал отрабатывать выходы «два в одного», и Майк встал в пару с Лукасом. Он больше не оборачивался на трибуны, но четкое ощущение чужого взгляда на своем профиле не давало расслабиться ни на долю секунды, заставив его рвануть со своего места едва ли не быстрее свистка, объявившего их очередь.        Синклер выдал безупречный пас находу, и Майк принял шайбу в одно касание, намертво приклеив ее к крюку и выехал в чужую зону. Защитник выдвинулся навстречу, пытаясь перекрыть траекторию и прижать его к борту, но Уиллер лишь этого и ждал. Он пошел на сближение, до последнего удерживая интригу, и в самый критический момент заложил обманный вираж. Короткое, неуловимое качание корпусом вправо заставило защитника поверить в замах, но в следующую долю секунды Майк резко переложил вес на другое плечо, проскальзывая мимо сокамандника.         Короткий, точный щелчок — и шайба со звонким, металлическим стуком вонзилась точно в ворота.        Парни шумно застучали клюшками по льду, одобряя красивый гол, но Майк уже катился обратно по широкой, ленивой дуге, тяжело и глубоко дыша под маской шлема.       Он заставил удерживать взгляд строго перед собой, упираясь глазами в противоположный бортик, но затылком, каждой клеткой кожи под плотной экипировкой буквально чувствовал на себе пристальный взгляд сверху.        Тренер гонял их еще добрых тридцать минут, заставляя отрабатывать круговую раскатку. Майк носился по арене, взвинчивая скорость с каждым новым свистком и упрямо игнорируя нарастающую усталость. На тренировочном отрезке по игре в меньшинстве он буквально выжигал лед: дважды заблокировал мощные щелчки Брайана, жестко вытолкнул Лукаса с пятака и в падении выбил шайбу из зоны, оставив на свежем глянце глубокие, рваные следы от лезвий коньков. Пот уже градом катился по лицу, но Уиллер работал на износ, выдавая демонстративный максимум прямо под прицелом чужих глаз, так и не позволив себе поднять взгляд на зрительские места.       Финальный свисток тренера раздался только тогда, когда лед вокруг ворот превратился в сплошное белое крошево. Майк затормозил у самого бортика, тяжело и прерывисто дыша. Сердце бешено колотилось в грудную клетку, а ноги налились свинцовой тяжестью.        Парни, устало переговариваясь и шумно выдыхая, потянулись к выходу в сторону раздевалок. Майк остался у бортика один. Он стянул краги, бросив их на скамейку, и взял пластиковую бутылку. Сделав несколько жадных глотков прохладной воды, он наконец позволил себе то, чего не делал всю тренировку — поднял голову и посмотрел на трибуны.       Уилл уже стоял на ногах. Убедившись, что внимание Майка снова принадлежит ему, Уилл не двинулся в сторону обычного прохода к лестницам. Вместо этого он удивительно ловко перепрыгнул через один ряд сидений, спустился по пустующему сектору и остановился у самого ограждения, прямо над тем местом, где стоял Уиллер.       Майк оперся локтями о деревянный бортик, закидывая голову, чтобы смотреть на него снизу вверх. На его губах заиграла привычная ухмылка, скрывающая сильную одышку.       — И как долго ты собираешься шпионить, Байерс? — голос прозвучал хрипло от тяжелой нагрузки. — Пришел записывать наши комбинации?       Уилл лениво опустил взгляд, разглядывая чужие растрепанные, мокрые волосы и тяжело вздымающуюся грудь. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах зажглась ядовитая искра.       — Пришел посмотреть, против кого нам, возможно, придется играть дальше, — ровно и произнес Уилл, специально выдерживая паузу,— И знаешь.. для твоего уровня это было даже неплохо. По крайней мере, до ворот ты доезжаешь без посторонней помощи.       О, это был явный укол, бьющий прямо по капитанскому самолюбию. Майк почувствовал, как внутри мгновенно закипает глухое раздражение, но он лишь крепче сжал пальцами край бортика, заставляя себя удерживать прежнюю наглую улыбку.        Заметив это чужое выражение, Уилл сделал шаг вперед. Он оперся ладонями о верхнюю перекладину бортика, точно по обе стороны от чужих рук. Байерс слегка наклонился вперед, сокращая расстояние между их лицами. Теперь тот мог отчетливо уловить жар, исходящий от его тела после недавней тренировки.       — Хотя, если ты собираешься так же задыхаться в каждом периоде завтра, — понизив голос добавил Уилл, глядя Майку прямо в глаза с удушающим превосходством во взгляде, — до встречи со мной ты просто не доживешь.        Майк молча уставился в глаза напротив, так ничего и не ответив. На самом деле он напрочь забыл о том, что нужно что-то говорить. Все его мысли в эту секунду были заняты лишь одним.       Он бы его придушил.        Или подался вперед, резко вытянулся, чтобы схватить за волосы, и с силой приложил носом о деревянный бортик. Или..        Резкий, оглушительный удар клюшкой о пластиковый борт неподалеку с треском оборвал эти мысли на самой середине.       Майк вздрогнул, вынужденно отрывая взгляд от потемневших глаз Уилла, и только сейчас с постыдным опозданием осознал, что они какое-то время просто стояли в абсолютном молчании, неподвижно глядя друг на друга. Наваждение рассеялось, оставляя после себя удушливый шлейф раздражения.       Майк резко оттолкнулся от перекладины, нарочито с силой рухнув коньком в основание бортика так, что во все стороны брызнул лед, развернулся и быстро поехал к выходу.        На выходе к раздевалкам, облокотившись на перила, стоял Лукас. Именно он только что грохнул клюшкой, привлекая к себе внимание.       — Чего ты застрял? — позвал он, когда Майк вышел с ледяной поверхности, не оборачиваясь.        Синклер смотрел на подошедшего капитана как-то странно — взгляд был испытующим, с долей немого, недоуменного вопроса. Но Майк был слишком зол, чтобы думать о том, стоял ли тот здесь все это время, и первым зашагал по резиновой дорожке коридора, скрываясь в полумраке подтрибунных помещений и унося в груди тяжелое, бешеное сердцебиение.       Дорога обратно в отель тянулась под монотонный гул мотора автобуса и негромкий, уставший голос тренера. Тот сидел на переднем сиденье, развернувшись к салону, и на ходу устраивал короткий разбор полетов по горячим следам: отмечал, кто проспал вбрасывание, а кто слишком долго держал шайбу на фланге.       Майк заставил себя включиться в процесс. Он устроился на заднем ряду рядом, открыл планшет и, преодолевая гудящую в висках усталость, начал комментировать тактические моменты. Он спорил по поводу расстановки при игре в меньшинстве, сверял тайминги и хриплым от нагрузок голосом вносил правки в завтрашний план. Ему жизненно необходимо было утопить собственные мысли в сухих хоккейных терминах, чтобы заглушить то липкое, злое напряжение, которое все еще требовало выхода после встречи у бортика.       К моменту, когда автобус затормозил у главного входа отеля, на часах было уже далеко за девять вечера. Команда шумно ввалилась в просторное, ярко освещенное лобби.       — Парни, ресторан на первом этаже уже закрывает кухню, на полноценный ужин мы опоздали, — Брайан разочарованно изучил табличку у входа и повернулся к остальным. — Какие варианты?       — Закажем в номер, быстрее будет, — устало отозвался Лукас, потирая шею. — Сил нет сидеть в зале, честное слово. Кому меню скинуть?       Парни согласно загудели, доставая телефоны и постепенно стягиваясь к лифтам. Майк стоял чуть поодаль, лениво слушая их разговоры. Его взгляд гулял вдоль панорамных окон, выходящих на ночную улицу.       Улица перед отелем была залита мягким желтым светом фонарей. По тротуару, не торопясь, шел Уилл. Он уже успел переодеться в свободную темную толстовку и джинсы, на ходу листая что-то в телефоне. Придерживая висящую на плече сумку с формой, Байерс двигался мимо центрального входа, явно просто прогуливаясь, чтобы остудить голову после тяжелого дня.       Майк задумчиво вскинул бровь. Очевидно, его команда не стала дожидаться окончания чужой тренировки, и от арены идти пешком не так уж и далеко, но если честно он надеялся, что Байерса запрут на стадионе на ночь.        — Кэп, ты пасту с чем будешь? С курицей или грибами? — окликнул его Лукас, уже заходя в открывшиеся двери лифта.       Майк перевел на него быстрый, пустой взгляд, а затем снова посмотрел на удаляющийся силуэт за стеклом.       — Закажи на свой вкус, — бросил Майк, резко разворачиваясь спиной к лифтам и оставляя свой баул прямо у дивана в лобби. — Хочу проветриться перед сном, голова пухнет. Не теряйте.       Не дожидаясь ответа, Майк решительным шагом направился к стеклянным раздвижным дверям выхода, на ходу застегивая молнию на кофте. Вечерний прохладный воздух мгновенно ударил в лицо.        Он нашел Уилла у глухого кирпичного выступа на углу отельного здания, где свет от главных ворот уже едва рассеивал густую ночную тень. Байерс стоя, расслабленно прислонившись спиной к каменной кладке, и лениво листал ленту в телефоне. Экран смартфона мягко подсвечивал его лицо снизу, прорисовывая острые скулы и спокойный взгляд.       Завидев приближающуюся фигуру, Уилл неторопливо заблокировал экран, убирая телефон в карман толстовки, и уже подался вперед, собираясь оттолкнуться от стены и пойти навстречу.       Но Майк не дал ему сделать и шага. Подойдя ближе, с силой уперся ладонью в грудь Уилла, легко, но безапелляционно толкая его обратно к кирпичной кладке. Ткань одежды смялась под его пальцами. Лопатки Уилла с глухим стуком снова встретились со стеной.       Байерс даже не шелохнулся от этого удара, лишь его брови удивленно поползли вверх, а в глубине глаз промелькнула предвкушающая искра. Он остался стоять на месте, зажатый чужой рукой, но вся его поза выражала абсолютное, издевательское спокойствие.       — Какая стремительность, Уиллер, — негромко, с ленивой ухмылкой протянул Уилл, опуская взгляд на чужую ладонь, удерживающую его у стены, а затем снова переводя его прямо на Майка. — Не думал, что ты так быстро соскучишься.        — Слишком много на себя берешь, — Майк предупреждающе наклонился вперед. — Решил убедиться, что ты не заблудился. Как ты собираешься объяснять команде свою задержку?       Под его ладонью, все еще плотно прижатой к груди Уилла, было отчетливо слышно, как тяжело и ровно бьется чужое сердце. Уилл не пытался сбросить его руку. Он лишь коротко, едва заметно хмыкнул, и этот звук отозвался легкой вибрацией под пальцами Майка.       — И для этого нужно было бежать за мной через всю улицу? — Уилл задал вопрос тихо, но в тишине его голос прозвучал удивительно отчетливо. — Мог бы просто помахать из окна своего номера. Я бы оценил.       — Твои оценки меня мало волнуют.       — Да неужели? — чужие глаза задорно блеснули — Майк был достаточно близко, чтобы разглядеть это в вечерних сумерках, — А для чего тогда было твое показательное выступление?        Уилл театрально, медленно прищурился, пристально разглядывая напряженное лицо Уиллера. На секунду он замолчал, словно изучая мимику соперника, а затем его губы тронула понимающая, издевательская улыбка, будто он только что разгадал чужой секрет.       — А-а.. так ты расстроился, потому что так усердно пытался меня впечатлить?       Майк почувствовал, как к горлу подступает горячая волна возмущения.       — Я пытался удержаться, чтобы не впечатать тебя лицом в борт, — честно признался он.        — Мы это уже проходили, — Уилл плавно поднял руку и обхватил за запястье руку, что лежала у него на груди. Пальцы с медленным, весомым нажимом скользнули чуть выше, по предплечью. Майк проследил за его действиями, прикусив внутреннюю сторону щеки. — Не помнишь, что обычно бывает после твоих угроз?        Майк на секунду сбился с дыхания.       — Отлично помню, — хрипло отозвался он, но без той интонации, с которой принято вспоминать подобные моменты. Это заставило Уилла снова наигранно прищуриться.        — А я думал, тебе понравилось.        — Мне нравится, когда ты молчишь.        Уилл открыл рот, собираясь ответить — конечно же, очередной язвительной херней, которая окончательно бы выбесила Майка. Но Уиллер решил избавить себя от чужих колкостей.       Он резко перехватил руку, державшую воротник Уилла, и плотно, с силой прижал ладонь к его губам, обрывая любой ответ.        Возмутительное спокойствие Байерса испарилось в ту же секунду, сменившись явным замешательством. Он дернулся, перехватывая запястье Майка, и его пальцы впились в кожу, пытаясь силой оторвать чужую руку от своего лица. Но Майк только сильнее прижал его, чувствуя ладонью его горячее, рваное дыхание.       И именно в этот момент он запоздало понял, чем все это время занимался капитан «Ястребов» и к чему были эти смелые, вкрадчивые напоминания. Конечно же. Уилл просто разыгрывал ответный раунд за его выходку на интервью.        От этой мысли прежняя злость сменилось чувством, отдаленно напоминающим веселье.       Озвучивать свою догадку вслух он не собирался — вместо этого подушечка его большого пальца с медленным, весомым давлением скользнула по нижней губе Уилла, слегка сминая ее и очерчивая контур сквозь плотно прижатую ладонь. Майк расслабил пальцы, и это прикосновение внезапно стало дразняще, намеренно мягким, заставляя Уилла кожей чувствовать эту перемену.        Он подался еще ближе, почти вжимаясь в чужое тело, удерживая мечущий искры взгляд Байерса своим собственным — абсолютно довольным. Хватка Уилла на его запястье стала почти судорожной, пальцы до боли впивались в руку Майка, но тот даже не поморщился, упиваясь тем, как злость в глазах напротив медленно, тягуче смешивается с густым, ошеломленным замешательством, а затем плавно повел ладонь дальше вниз.       Его пальцы опустились к острой, напряженной линии чужой челюсти. Майк вел их медленно, едва касаясь кожи кончиками, пока ладонь жестко не обхватила подбородок Уилла, все еще настаивая на молчании. Майк подался вперед так близко, что расстояние между их губами сократилось до пары несчастных миллиметров. Воздух между ними стал общим, обжигающим.       Майк видел, как потемнели зрачки Уилла, как его взгляд на долю секунды судорожно соскользнул вниз, на губы Майка, выдавая его с потрохами. Уилл рвано, тяжело выдохнул, и это дыхание обожгло кожу.        Пальцы Уилла, все еще держащие его запястье, внезапно изменили хватку — они больше не толкали, они судорожно сжали куртку Майка, неосознанно, слепо притягивая его еще ближе,требуя сорвать эту чертову дистанцию.        Очевидное, голодное желание вспыхнуло в Уилле так ярко и осязаемо, что Майк физически почувствовал, как тот замер в шаге от того, чтобы перехватить инициативу и самому впиться в его губы. Уилл уже подался навстречу, приоткрывая рот в немом, требовательном жесте.        Но именно в эту секунду Майк, прилагая, признаться, невозможные усилия, наклонил головунабок, уходя от прямого столкновения губ, и скользнул выше, мазнув щекой по чужой щеке.        Его губы остановились у самого уха Уилла, едва задевая мочку при каждом слове.       — Хорошая попытка, Байерс, — выдохнул Майк вкрадчивым шепотом. — Почти получилось.        Майк отстранился так же резко, как и прижал его несколько минут назад. Он без суеты, плавно убрал руки, напоследок проведя ладонью по чужому плечу, развернулся на пятках и уверенным, размеренным шагом, засунув руки в карманы куртки, направился обратно к ярким стеклянным дверям отеля.